Пламя и крест. Том 1.

Яцек Пекара

Пламя и крест. Том 1.

Прекрасная Катерина

– Это я должна быть матерью Иисуса! – Закричала уверенным голосом Катерина. – Это из моего чрева должен родиться Спаситель.

Она повернулась в сторону лежащего на постели каноника и отбросила пряди чёрных волос, которые до сих пор укрывали её груди густой завесой.

– Если бы я жила тогда в Иерусалиме, именно меня посетил бы Ангел, неся благую весть. Смотри, Герсард. – Она крутанулась на пятке. – Если бы Бог меня увидел, разве возжелал бы он другую женщину?

– Богохульствуешь, – пропыхтел каноник, а его щёки горели, словно покрытые красной краской.

– О, нет. – Она вытянула руки над головой, позволяя Герсарду хорошо рассмотреть её коричневые торчащие соски. – Я это просто знаю.

Она взяла свои полные груди руками.

– Разве я не лучше выкормила бы нашего Господа, чем та еврейская девчонка? Скажи сам! – Бросила она резким тоном.

– Лучше, лучше, – выдохнул Герсард. – Иди уже ко мне, иди!

Она потянулась рукой между ног. Развратным, кошачьим движением.

– Это из этого лона вышел бы Иисус. А не между худых, как палки, ног той девчонки. О, да-а...

Каноник проглотил слюну так громко, что Катерина чуть не разразилась смехом. Однако ей удалось подавить приступ веселья.

– А ты думаешь, что после первой ночи со мной Бог смог бы удержаться, чтобы не навестить меня ещё? Чтобы каждый вечер и каждую ночь не прижимать меня своим светящимся телом?

Герсард вскочил с постели. Одной рукой он схватил Катерину за волосы, другой обнял за талию и опрокинул на ковёр. Потом вторгся в неё, большой и горячий, словно столб огня, который уничтожил Содом.

– Да-а-а! – Застонала Катерина, одновременно усиленно пытаясь вспомнить, точно ли она намазала сегодня кожу розовым бальзамом.

Но когда каноник схватил её за лодыжки и закинул её ноги себе на плечи, она решила поддаться очарованию момента. В конце концов, Герсард был довольно мил, так что нужно было использовать дремавшую в нём бурю, пока эта буря не закончила свой натиск.

* * *

– Эти мужчины... – Она поудобнее вытянулась в лохани и оттолкнула лепестки фиалок, плавающие на поверхности воды. – Воображают, что они хозяева мира.

– А это не так, моя госпожа? – Спросила служанка, осторожно доливая горячей воды из кувшина. Катерина фыркнула.

– Они лишь глина, которую мы лепим, как хотим, чтобы получить нужную нам фигуру.

– Хорошо если б так, – вздохнула девушка.

– Каждый из них хочет что-то от меня получить. Один, чтобы я уверяла его в нежной любви и шептала, как сильно трепещет моё сердце, когда я вижу его, и как всё моё тело охватывает сладкая тоска...

Девушка рассмеялась и начала тереть губкой спину Катерины.

– Эй, кожу мне сотрёшь, растяпа! – Катерина брызнула на неё водой.

– Не сотру, не сотру. – Служанка слышала подобные сетования при каждом купании, так что успела привыкнуть. – Что дальше, моя госпожа?

– Конечно, я рассказываю ему, как скучаю по нему, и каждая минута без него кажется невыносимой пыткой для моего сердца. – Катерина сделала обомлевшее лицо, а потом рассмеялась. – Когда опаздывает, злюсь весь вечер, но, конечно, в конце концов, позволяю, чтобы он успокоил мой гнев. В спальне всё время стыдливо прикрываю грудь и вспыхиваю, словно маленькая девочка. А когда он входит в меня, я кричу, что не могу больше терпеть эту сладкую боль...

Служанка от смеха чуть не упала в лохань.

– И он в это верит?

– Моя милая Ирмина, посмел бы он не поверить!

– Вы же знаете, госпожа, как я не люблю это имя! – Вспылила девушка.

– А как ты хотела бы, чтобы тебя называли?

– Почём я знаю. – Она начала осторожно расчёсывать длинные густые волосы Катерины. – Может, Анна? Аня?

– Тебе дали при крещении имя Ирмина, так что не забивай себе голову, – буркнула Катерина.

Служанка тяжело вздохнула, будто она не могла смириться со злой судьбой, которая наказала её именно таким именем.

– А другие поклонники? Чего хотят? – спросила она.

– Ох, другой опять хочет видеть во мне амазонку, которая оседлает его, словно необъезженного жеребца и потребует, чтобы он строго, без колебаний выполнял каждое её распоряжение. Следующий хочет только, чтобы я хвалила его мужественность, уверяла, что его тело напоминает тело Геракла, только у Геракла не настолько мощная дубинка... Ой, – зашипела Катерина. – Волосы мне хочешь повырывать, мерзкая девка? – Она ущипнула её за руку. – Как Бог свят, прикажу тебя выпороть!

– И кто после этого будет проявлять к вам столько терпения, сколько я? – Ирмина потянулась за кувшином с тёплой чистой водой, проверила пальцем, что температура подходит, после чего перевернула сосуд над головой Катерины.

– Гвозди и тернии, ты хочешь меня сварить?! Кто я, по-твоему? Рак? Чтобы меня обваривать кипятком...

– Прошу вас, не кричите так, а то потом весь вечер будете охрипшей. А мужчины предпочитают женщин с голосом как колокольчик.

– Что ты там знаешь о мужчинах, – фыркнула Катерина. – Нашёлся тут знаток мужских предпочтений.

– Вот госпожа меня ещё немного подучит, а там кто знает... – усмехнулась служанка. – А чего хочет наш милый каноник?

Катерина оттолкнула её руки.

– Хватит, – зашипела она. – Теперь обрежь мне ногти на пальцах ног, но если ты меня поранишь, то я обрею тебя налысо и прикажу показаться так на людях.

– Ага, – пробормотала девушка. – А гости подумают, что у вас больная служанка. У меня-то волосы отрастут, только интересно, что станет с вашей репутацией.

– Вот же растявкалась, холера! – Катерина поднялась и хотела ударить Ирмину по щеке, но та со смехом увернулась.

– Пусть госпожа живо вытянет ноги, а то вода остывает, – приказала она.

– О, каноник. – Женщина легла поудобнее и высунула ступни за край лохани. – Этот любит две вещи. Во-первых, чтобы я говорила ему разные непристойности, – произнося эти слова, она улыбнулась от собственных воспоминаний, но не собиралась посвящать Ирмину в подробности. – Во-вторых, постоянно жаловаться, какой он бедный и недооценённый, сколько у него врагов и как они страшно его преследуют. А я должна его слушать, сострадать и уверять, что он лучше их всех. Хорошо, хотя бы, что когда он уже принимается за дело, то знает, как правильно толочь зерно своим пестом в моей ступке.

– И все вам верят? Тому, что госпожа их так любит, не против того, что вас посещают другие поклонники?

– Глупая девка! – Рассмеялась Катерина. – Ведь каждый из них думает, что до встречи с ним я была невинна, как Святая Дева перед первыми потрахушками с Иосифом. Рыбий пузырь, немного свиной крови, много стонов, слёзы на щеках и румянец смущения творят чудеса! Они дали бы руку на отсечение, что я добродетельнейшая из дам! А если услышат что-то плохое, то верят, что это слухи, распускаемые подлыми людьми.

– Поди ж ты! Жаль, что я со своим парнем не додумалась до такой идеи.

– Ой! – Вскрикнула Катерина. – Ты мне палец порезала! Как Бог свят, отправлю тебя в деревню. Будешь там свиней пасти, только на это и годишься.

– Если госпожа не перестанет дёргаться, я и правда сейчас отрежу палец.

Катерина успокоилась и только пошевелила ногой, как будто хотела убедиться, что она всё ещё на месте.

– Глупая девка, – повторила она. – Подручным у палача тебе работать, а не прислуживать даме.

– Готово, – объявила через некоторое время Ирмина. – Будете выходить, госпожа? Полотенца уже разогреты.

Катерина встала и позволила укутать себя тёплым полотенцем, а потом вышла из лохани, встав босыми ногами на разложенный коврик.

– Ты убьёшь меня когда-нибудь в этой ванне, – пожаловалась она капризным тоном. – Волосы вырвешь, сваришь или порежешь на кусочки. За какие грехи я тебя держу, а?

– Найдётся, наверное, немножко. – Девушка помогла Катерине улечься на кровать и начала втирать в её тело бальзам. – Лучше бы госпоже ребёнком заняться, а то малой опять набезобразничал. Перевернул Риделю лоток и рассыпал все яблоки. А когда Ридель взбесился, он обматерил его последними словами и швырнул в него комком грязи.

Катерина искренне рассмеялась.

– Что он ещё натворил? – Спросила она с интересом.

– Потрепал шкуру мальчишке Шуманнов. Зуб ему выбил.

– Ой, перебесится, – махнула рукой Катерина. – Ты заплатила сколько нужно?

– Заплатила, госпожа. Риделю две кроны, Шуманнам пять.

– Этот ребёнок меня по миру пустит, – Вздохнула Катерина. – Ты говорила с его воспитателем? Есть прогресс?

– Воспитатель? У этого-то есть прогресс, а как же. Неделю назад он пытался меня поцеловать, а сегодня уже руками под юбку полез.

– Мне его выгнать?

– Нет, моя госпожа. Я ему так лицо расцарапала ногтями, что интересно, как он теперь это будет объяснять, – хихикнула девушка. – Потому что на кой он мне? Бедный, как церковная мышь...

– Хвала святым угодникам, ты даже думаешь иногда... Но прогрессом ты довольна?

– Да, госпожа. Говорит, что он уже сейчас разговаривает на латыни не хуже священника, и даже на этом, – она прищёлкнула пальцами, – греческом, многое понимает.

– Очень хорошо, – заключила Катерина. – Умный у меня есть сын, а?

– Умный, умный... – Служанка приступила к массированию икр. – Жаль только, что вы его так часто видите, что скоро забудете, как он выглядит.

– Ну, нашлась тут, материнству меня будет учить! – Зашипела Катерина. – Мало я трачу на его прихоти? Латыни его учат, греческому его учат, религии его учат, риторике его учат, фех ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→