Всемирный следопыт, 1928 № 11

ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ

1928 № 11

*

ЖУРНАЛ ПЕЧАТАЕТСЯ

В ТИПОГРАФИИ «КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ»

МОСКВА, ПИМЕНОВСКАЯ, 16

□ ГЛАВЛИТ № А—23602. ТИРАЖ 125.000

СОДЕРЖАНИЕ:

Эпопея «Красина». Очерк участника похода Ник. Шпанова. — Между морем и пустыней. Рассказ В. Ветова. — Рак-отшельник. Рассказ Олега Дингера. — Как это было: К истокам «неведомой» реки. Рассказ-быль М. Ковалева. — Последний из Плосконогих. Юмористический рассказ Ричарда Коннель.—«Следопыт» в помощь т. Кулику. Очерк о спасательной экспедиции т. Смирнова. — Из великой книги природы. — Шахматная доска «Следопыта». — Галлерея народов СССР: Черкесы. Осетины. Очерки к этнографическим таблицам на последней странице обложки.

Вниманию подписчиков!

1. Всем подписчикам «Следопыта» по II абонементу выписаны две экспедиционных карточки: одна — на книги Дж, Лондона, а вторая — на «Следопыт» с остальными приложениями. Эти карточки должны находиться в местком почтовом отделении.

2. При наличии карточки— все справки подписчику о доставке должно давать это почтовое отделение (в адрес которого Изд-во направляет журнал). Почтовое отделение обязано полностью удовлетворять подписчика по карточке, и уже само требует от Изд-ва досылки, в случае нехватки журнала или приложения.

Поэтому обращайтесь в Изд-во с жалобой лишь тогда, когда карточки вовсе нет, или когда почта отказывается выдать очередной экземпляр помеченного в карточке издания (журнала или приложения).

3. По техническим причинам, на карточках многих годовых подписчиков в рассрочку обозначен срок подписки условно 3 мес. Высылка очередного взноса влечет автоматически продление подписки. При неуплате в марте-апреле очередного взноса, высылка издания с апрельских, номеров приостанавливается.

4. Приложения к «Следопыту» рассылаются по мере их выхода из печати (отдельно от журнала). В силу ряда причин, редакция лишена возможности помещать в журнале (как это просят многие подписчики) сведения о сроках рассылки изданий «Следопыта». О выходе в свет и рассылке журнала и приложений объявляется в очередных воскресных номерах газеты «Известия ЦИК и ВЦНК СССР».

БЕРЕГИТЕ СВОЕ И ЧУЖОЕ ВРЕМЯ! Все письма в контору пишите возможно более кратно и ясно, избегая ненужных подробностей. Это значительно облегчит работу конторы и ускорит рассмотрение заявлений, жалоб и т. п.

При высылке очередного взноса подписной платы не забудьте обязательно указать на отрезном купоне перевода: «ДОПЛАТА на «Всемирный Следопыт». В случае отсутствия этого указания, Контора может принять ваш взнос, как новую подписку, и выслать Вам вторично первые номера журнала.

Не откладывайте на последние дни возобновления подписки. Высылайте очередной взнос подписной платы заблаговременно.

ОТ КОНТОРЫ «СЛЕДОПЫТА»

Для ускорения ответа на ваше письмо в Изд-во — каждый вопрос (о высылке журналов, о книгах и по редакционным вопросам) пишите на ОТДЕЛЬНОМ листке.

При высылке денег обязательно указывайте их назначение на отрезном купоне перевода. О перемене адреса извещайте Контору по возможности заблаговременно. В случае невозможности этого, перед отъездом сообщите о перемене местожительства в свое почтовое отделение и одновременно напишите в Контору Журнала, указав подробно свой прежний и новый адрес и приложив к письму на 20 коп. почтовых марок (за перемену адреса).

Адрес редакции и конторы «Следопыта»: Москва, центр, Ильинка, 15. Телефон редакции: 4-82-72. Телефон конторы: 3-82–20.

Прием в редакции: понедельник, среда, пятница — с 3 ч. до 5 ч.

Рукописи размером менее ½ печатного листа не возвращаются. Рукописи размером более ½ печатного листа возвращаются лишь при условии присылки марок на пересылку.

Рукописи должны быть четко переписаны на одной стороне листа, по возможности — на пишущей машинке.

Вступать в переписку по поводу отклоненных рукописей редакция не имеет возможности.

ЭПОПЕЯ «КРАСИНА»

Очерки участника похода Н. Н. Шпанова

(Продолжение)

IX. Наши блуждания во льдах.

Я совсем было забыл о том, что не спал двое суток… Лишь вонзив нож в консервную банку прокисшей осетрины в томате и получив струю кислой красной жижи в лицо, я почувствовал, что мне лень итти мыться. Проходя мимо койки по направлению к ванной, я поднялся на свое узкое ложе, чтобы отдохнуть минутку, и заснул, как убитый…

Не знаю, сколько времени я проспал; меня разбудил толчками в бок мой друг Анатоликус со словами: «Николай Николаевич, пожарный сигнал!» Тут только до моего сознания дошло, что по всему кораблю идет отчаянный трезвон.

Но даже этот звон, говоривший о смертельной опасности для корабля, вмерзшего, как дрянная жестянка, в беспредельные льды, не возбудил во мне естественного желания натянуть сапоги и мчаться на палубу. Я повернулся на другой бок и снова заснул. Сквозь сон я продолжал слышать отчаянные переливы пожарных звонков, и только когда Анатоликус потащил меня за ноги с койки, я натянул сапоги и нехотя поплелся наверх. Тревога оказалась ложной. Дело шло о простом аврале для уборки эстакады, по которой спускали на лед самолет Чухновского. Оказывается, люди настолько устали, что все приказы об аврале оказались бессильными поднять их на ноги, и лишь тревожным звонком удалось вытащить команду наверх.

Я с трудом насадил лыжи на одеревенелые ноги. Лыжи показались мне невероятно тяжелыми. Хлюпая по сильно подтаявшему снегу, я побежал к аэродрому. Нужно было посмотреть, не забыто ли что-нибудь на огромном поле. Со мной за компанию пошел старик Хуль. Его присутствие развеяло мою сонливость, так как я залюбовался его мастерской ходьбой на лыжах. Спокойно, словно идет по полу, передвигает он ноги; кажется, будто лыжи сами бегут вперед. Правда, лыжи его — не чета моим. Прекрасно полированные, из прочного легкого дерева, они снабжены патентованными замками для ног. Чтобы привязать такие лыжи, не нужно возиться с ремнями, это делается одним движением специальной защелки.

Со мной за компанию пошел старик Хуль…

Я оценил эти замки, когда мы с Хулем почти одновременно провалились сквозь тонкую корку льда, и острые носы лыж уткнулись в ледяную крупу на полметра под водой. Не было возможности вытащить ногу вместе с лыжей, нужно было сначала отвязать лыжи, затем вытаскивать их руками. Хуль сделал это в полминуты. Я же потратил, по крайней мере, десять минут на то, чтобы развязать в ледяной воде сыромятные ремни своих лыж; ремни сделались до того скользкими, словно были смазаны маслом. Тут же я понял, какая разница между моим тяжелым кожаным пальто и легкой брезентовой курткой Хуля, подбитой лишь пушистой желтой байкой.

В это время у борта «Красина» кипела работа по уборке мостков. Огромные бревна и доски были подняты на палубу, ледяные якоря сняты; «Красин» разводил пары, готовясь двинуться в дальнейший путь.

Когда прошла горячка сборов, мы узнали, что от Чухновского получено радио о том, что он сел у берегов Норд-Остланда и просит немедленно отправиться к открытой им группе людей, которая, по его предположению, должна быть группой Мальмгрена. Однако у нас не было уверенности в том, что это именно Мальмгрен, тот самый Мальмгрен, который полтора месяца назад покинул льдину Нобиле. Трудно было предположить, чтобы Чухновскому в первый же полет посчастливилось открыть эту Группу, которую напрасно искали многочисленные иностранные самолеты. Высказывалось предположение, что это группа Амундсена с «Латама».

Мальмгрен или Амундсен? И то и другое — прекрасно. Амундсен и Мальмгрен в прошлом неоднократно путешествовали вместе; оба они — ценнейшие работники по изучению Арктики. Спасти любого из них было бы большим счастьем для нас. Но тот факт, что Чухновский видел трех человек, говорил за то, что это скорее всего — группа Мальмгрена, ушедшего от Нобиле в сопровождении двух итальянцев — капитанов Мариано и Цаппи. Но кто бы они ни были, нужно было спешить, так как из повторных радиограмм Чухновского было ясно, что группа держится на небольшом торосе, настолько ненадежном, что Чухновский не рискнул даже сбросить ей продовольствие и теплые вещи.