Прощание с первой любовью

Василий Казанцев

ПРОЩАНИЕ С ПЕРВОЙ ЛЮБОВЬЮ

Стихи

* * *

Мое родное далеко,

Среди лесов, у края света…

Как с ним расстаться нелегко.

В крови застряло глубоко.

И каждый звук — вражды, привета

Ко мне доходит через это

Покинутое далеко.

ВЕСНА 1944 ГОДА

Шумно по лесу идем

Громогласною ватагой.

Далеко за логом дом.

Преисполнен взгляд отвагой.

Заберемся на кусток.

Будто спины малых птичек,

В глубине гнезда — пяток

Серых в крапинку яичек.

Перевесть не смея дух,

Осторожно, по порядку,

Невесомые, как пух,

Перекладываем в шапку.

Шумно по лугу идем

Беспокойною ватагой.

Далеко за логом дом.

Мы вперед глядим с отвагой.

Далеко за логом дом.

Вон талина, погляди–ка.

Мы ее не обойдем.

Мы сдерем с талины лыко.

Ну и лыко. Благодать.

Будем всем честным народом

Обнаженный ствол глодать,

Будто бы облитый медом.

Сок размазан по лицу.

Вязок он, и густ, и сладок.

Приближается к концу

Жизни первый наш десяток.

Между туч глубок пробел,

Холм успело солнце выжечь.

Снег в низинах почернел.

Предстоит нам жить. И выжить.

* * *

Сосны — сильные! Сосны — ясные!

Снизу синие, кверху красные.

Рыхлый снег лежит, покоясь,

По густому сосняку.

Я барахтаюсь по пояс

В бледно–розовом снегу.

Мне «ау» кричат сосны звонкие,

Снизу толстые, кверху тонкие.

Снег как розовая пена,

Как кипящие валы.

Я пилой, как автогеном,

Режу круглые стволы.

Стволы плотные, стволы ладные,

Снизу ржавые, кверху гладкие.

И струею брызжет солнце

Из порезанных стволов,

И пылают с треском сосны

Среди розовых снегов.

Сосны яркие, сосны свежие,

Снизу грубые, кверху нежные.

СУМЕРКИ В ЗИМНЕМ ПОЛЕ

В холодном, сером тонет взгляд.

Ничто не вздыбится, не заклубится.

Соломины засохшие торчат,

Как металлические спицы.

Звезда несильно начинает жечь.

Вдали стена зазубренного леса.

Снегов изогнутая жесть.

Колючий воздух. Вкус железа.

БАЛЛАДА О ДЕТСТВЕ

Поляны светятся, дымясь.

Река со стоном пронеслась.

Растаял снег, просохла грязь.

Пора садить картошку.

Шумит трава. Палит жара.

Над ухом — пенье комара.

Бескрайний день. Пришла пора

Окучивать картошку.

Туманная встает заря.

Последнее тепло даря,

Настало вёдро сентября —

Пора копать картошку.

Метель. Мороз за дверью зол.

Декабрь рассерженный пришел.

Зима пришла. Садись за стол.

Мы будем есть картошку.

* * *

Уеду. Покружу по свету.

Немало радостей и бед

В пути повижу. И приеду

Обратно через много лет.

Приду на старую поляну.

Вокруг бесцельно похожу.

У тоненькой осинки встану.

В конец дороги погляжу.

* * *

День осенний — мокрый, грустный.

Под ногами — лист капустный.

Под ногами — скрип капустный.

В огороде — воздух вкусный.

Крепко смотанный клубок,

Облупившийся комок,

Покатившийся вилок,

Ты куда спешишь, милок?

Эту хрусткую площадку,

Голубеющую грядку

Мы упрячем по порядку

В солью пахнущую кадку.

Под ногами влажный скрип,

Как волны летящей всхлип.

Бултыханье круглых глыб

Не ухватишь. Помогли б!

Вспышка солнца. Искра смеха?

Лист талины не помеха.

Терпеливый труд. Потеха.

В мире — пусто. В небе — эхо.

Лист разлапист, коренаст.

Шевелись живей, братва.

Рубим пласт мясистый — р-раз!

Кочерыжку рубим — два!

* * *

…Потом навстречу шел состав.

И сквозь его лавину

Она, на цыпочки привстав,

Глаза мои ловила.

Потом, закрывши все окно,

Вдруг холм нежданно вырос.

Но и сквозь землю все равно

Лицо ее светилось.

* * *

Грядою шла гора.

А в стороне немного,

Увертлива, быстра,

Светлея, шла дорога.

Дорога шла к горе,

К высокому утесу.

Беспечно, как в игре,

Взбегала по откосу.

Дорога от горы

Пришпоренно бежала,

Взлетая на бугры,

Во рвы кидаясь шало.

От бега утомясь,

Притихшею рекою

Размеренно лилась

Под вздыбленной горою.

То косо, под углом,

То строго параллельно…

И вот своим путем

Пошла. Совсем отдельно.

Ушла в леса, в луга,

В равнинный шум зеленый.

В высокие стога,

Раскидистые кроны.

В открытые миры

Без края, без начала…

Но линию горы

Меж тем в виду держала.

* * *

Уже совсем закончен дом.

И все уже на месте в нем.

Синь над собою прорезая,

Он ввысь поднялся, как гора.

И убирать леса пора,

Но медлю убирать леса я.

Пока он из лесов не встал,

Он как податливый металл.

И весь живым проникнут чувством.

Едва леса я уберу,

Металл застынет на ветру

И жестким станет вдруг и чуждым.

ВЕЧЕРНЯЯ СКАЧКА

Отвязал я волокушу,

Бросил рядом с ней дугу.

Легче сразу стало. Душу

Отвести теперь смогу.

Плотный воздух дышит гарью.

К длинной гриве припаду.

Резко пятками ударю

По крутому животу.

Узкий путь копытом выбит.

Тени черные в кустах.

За леском — никто не видит —

Я пущу лошадку в мах.

Лугом, по полю пустому,

Мимо сумрачных болот

Плавно (к дому — не из дому!)

Ветер в уши — понесет.

Травы плещут. Мчимся махом.

Быстрый над землей полет,

Перемешанный со страхом,

У меня в груди поет.

Солнце в небе красным стало.

Душный жар смягчился, спал.

Старая, она устала.

Малолетний, я устал.

Ей до места бы добраться.

Из ведра воды попить.

Мне бы мчаться, мчаться, мчаться.

Над землей полет продлить.

За болотом птица плачет.

На траву роса легла.

На закате мальчик скачет.

Перед ним тропа светла.

* * *

Встала утром старуха. — Митроха,

Что–то нынче я выспалась плохо.

Рот разинув от уха до уха,

Ей Митроха: — Я тоже, Варюха.

Подоила старуха корову.

Только б ей подобру–поздорову

Отойти, но Буренка как прыгнет,

Как ногой своей сдуру–то дрыгнет,

Полподойника как не бывало.

— Ах, ты эдак? — старуха вскричала.

Возмущенно глазами блеснула —

И остатки на землю плеснула.

Стала печь пироги — пригорели.

— Это что за напасть, в самом деле?

Все в огонь побросала их тут же.

— Если плохо, так пусть будет хуже!

Стал Митроха залазить в рубаху —

Затрещала рубаха. С размаху

Разорвать было думал — стара ведь.

Да раздумал. Решился оставить.

В пласт навоза всадил свои вилы.

Вилы хрустнули, стары и хилы.

Постоял, огляделся Митроха.

Что–то нонче все клеится плохо.

Затянул ремешок свой потуже.

Плохо, плохо, да не было б хуже.

На бугре, над речною излукой,

Жили–были старик со старухой.

Тихо–мирно. Без лишних хлопот.

К жизни был у них разный подход.

* * *

На зыбучей жидкой сини

Вдоль реки — куда ни кинь —

Только спины, спины, спины —

Рябь колышущихся спин.

Грузновато, хладнокровно,

Вок о бок, торцы в торцы,

Прут лоснящиеся бревна,

Крепкогрудые пловцы.

И, извечно молчаливы,

К самой речке подступив,

Наблюдают молча ивы

Этот массовый заплыв.

Вот, дыша смолой и силой,

Из воды идут, свежи,

Голенастые верзилы,

Коренастые кряжи.

В молодом древесном гуле

Я и сам гудящий лес.

Я хожу под стать Микуле

Средь разбуженных древес.

Подо мною берег стонет,

Искривленный, как дуга.

И по щиколотку тонет

В плотном береге нога.

* * *

Поля утихли, посветлели чащи.

Озерная похолодела гладь.

Ему труднее, чем другим, шуршащий,

Студеный воздух рассекать.

Глядит вперед. Какая сталь во взгляде!

Как два вздымаемых крыла,

Налево сзади и направо сзади,

Колеблясь, стая по ветру легла.

* * *

Солнца круг все ниже, ниже —

Скользом по болотной жиже,

По облупленному пню.

Тянутся былинки к свету.

Я давно бегу по следу.

Зверя быстрого гоню.

Взлобки, впадины, ложбины.

Вон он, за кустом рябины.

Оглянулся на меня.

Но ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→