Французы и русские в Крыму. Письма французского офицера к своей семье во время Восточной войны 1853–1855 гг.

Жан Франсуа Жюль Эрбе

Французы и русские в Крыму

Письма французского офицера к своей семье во время Восточной войны 1853–1855 гг.

От переводчика

Сам я, как участник в достопамятной для всякого русского Восточной войне, позволяю себе надеяться, что настоящий перевод писем генерала Эрбе, писанных им с места военных действий в Крыму в 1854–1856 годах к своим родителям, в качестве субалтерн-офицера, принадлежавшего к штабу, а следовательно и имевшего возможность во многих случаях изучить все перипетии борьбы на полуострове, а также осведомиться о планах и предположениях своего высшего начальства, игравшего главную руководящую роль в союзных войсках, — может иметь интерес для читателей русской публики и особенно для военного класса, не в качестве летописного или систематического описания событий, о чём написаны многие тома на разных языках, а как памятник чувств, существовавших в ту эпоху между двумя нациями, несмотря на соперничество и враждебные действия одна против другой. Эта сторона, кажется в первый еще раз, вырисовывается в подобной живой форме, подтверждая генезис той симпатии, которая в недавнее время высказалась и продолжает высказываться и в настоящую минуту при всяком удобном случае во взаимных сношениях России и Франции, составляя залог их совместных действий на дело умиротворения политического мира, в целях обеспечения спокойного преуспеяния развития образования, торговли, промышленности и вообще прогресса всего того, что служит к улучшению положения человеческой расы.

В настоящую минуту, когда Россия и Франция подают одна другой руки и с энтузиазмом, пред которым должны смолкнуть всякие личные интересы прочих наций, продолжают чествовать друг друга, любопытно вернуться к тому времени, когда в силу лишь одних только политических комбинаций и вопреки природному взаимному влечению этих главенствующих в Европе держав, они должны были бороться и сделаться временными врагами, но без всякой ненависти и недоброжелательства. Интересно пробежать те строки, которые, не назначали, в печать, писаны патриотом к своим родителям со специальною целью утешения их в тяжелой разлуке со своим любимым сыном, может быть единственной их надеждою и гордостью, и приятно удостовериться, что письма эти, отличающиеся простотою и юношескою откровенностью, не заключая в себе никаких предвзятых целей, ни политических ни личных, ни выдумок и преувеличений, которые составляют большой недостаток всех писем того времени, отправленных с поля битв к частным лицам и для газет, являются откликом юной, еще неиспорченной жизнью натуры, которая, рыцарски оценивая действия своего соперника, не стесняется отдавать должную дань справедливости всем хорошим сторонам своего противника. Конечно, и в этих письмах чувствуется присутствие известной дозы увлечения успехом действий союзной армии, но в своих рассказах автор нигде не доходит до отсутствия беспристрастия, а напротив, в некоторых местах представляет справедливо-восторженный отзыв о геройских действиях русской армии и самоотвержении отдельных её лиц. Помимо этого, весьма поучительны суждения автора о характере действий своих союзников, которые доводили французов до ненависти к англичанам и до презрения турок.

Несмотря на обещания не критиковать действий администрации и интендантства своей армии, автор невольно является ухом среды, в которой жил и действовал. Описывая все затруднения, недостатки и лишения, испытанные корпусом войск, осаждавшим Севастополь, он во многих случаях и совершенно правильно, относит все эти бедствия к несовершенству административной организации, нераспорядительности и неумелости своего интендантства, что было так близко и русскому лучшему обществу, сердцем болевшему за своих воинов-страдальцев, испытавших в ту же кампанию все злоключения административного неустройства внутренних порядков в нашей армии и результаты полнейшего отсутствия патриотического чувства в представителях нашего интендантства, которое могло облегчить трудные задачи удовлетворения нужд войска бескорыстием и своевременностью исполнения операций, устранение чего послужило, может быть, косвенною причиною большинства неудач наших стратегических действий в Крымскую войну. В этих письмах есть также критика и наших военных распоряжений и исполнительных действий, но она всегда сдержана, и не имея злобного оттенка суждений соперника, во многом представляет совершенно хладнокровное и серьезное мнение, на которое иногда не имеется данных для возражений, при чём автор не забывает указывать на преимущество русских, относительно устройства и обеспечения боевым снаряжением их армии.

Ужасная убыль в союзных войсках от частых и энергических вылазок отважного Севастопольского гарнизона, и действия нашей могучей артиллерии, полнейший недостаток во французских госпиталях, лазаретах и на перевязочных пунктах врачей и медицинской помощи, губительно влиявшего на увеличение смертности в армии, беспечность аванпостной службы, усугублявшая потери, — рисуют организацию служебной и продовольственной частей союзной армии, не в том ореоле совершенства, который известен был современникам из официальных донесений главнокомандующих союзными войсками, позднейших сочинений о Крымской кампании, и сложившихся об этом преданий.

Сравнение нашего военного положения того времени, обрисовываемого письмами с настоящим, весьма назидательно и конечно приводить к гордому сознанию, что повторения административных и стратегических ошибок, являвшихся нередко последствием беспечной неподготовленности к войне и самомнения о своей непреоборимой силе, — теперь быть не может, так как военная организация России, стоя в настоящее время на высоте своего призвания и современных требований, может смело служить, возможным в существующих условиях, образцом совершенства такой организации, а существовавшая издавна и усилившаяся особенно в последнее время взаимная симпатия России и Франции, заставляет еще более ценить такие отношения, так как они могут быть причиною знаменательных событий в будущем, во славу и процветание, дружественно сплотившихся для общего дела двух наций, — сдерживающих в границах благоразумия воинственные порывы завистников и недоброжелателей такого сердечного согласия.

Сходясь с мнением автора писем, считающего Крымскую кампанию «может быть самой ужасной из всех предпринятых до сего времени», у меня является желание посильным переводом этих писем на русский язык, лишний раз и с благодарностью освежить заслуги военных распорядителей, деятелей и исполнителей того времени, в памяти читателей современной России, которая во многом за настоящий свой прогресс, обязана беззаветному исполнению долга, героическому самоотвержению и искуплению жизнью и кровью интересов своего любимого Верховного Вождя и Отечества, — её сынами, посвятившими себя святому делу защиты с оружием в руках, чести и достояния своей страны, в сознании, что пример такого геройского отношения к своей высокой задаче, глубоко сокрыт пока в сердцах воинов-деятелей настоящего времени и не замедлит вспыхнуть и расцвесть во всей своей могущественной красоте, при первой к тому потребности, на вящую славу своего Державного Руководителя и родины.

С.X.

Вместо предисловия

Мой возлюбленный сын!

В детстве часто ты просил меня рассказать о некоторых эпизодах войны, но тогда я редко уступал твоим желаниям, находя тебя слишком юным для того чтоб в памяти твоей, могли остаться кроме забавной стороны и серьезная часть рассказа.

Теперь же, когда ты сделался взрослым и поступаешь в Политехническую школу, я сдаюсь на твои требования, вручая тебе письма, которые писал к своим родителям во время памятной Крымской кампании.

Если в них и нет многих технических объяснений событий, то всё-таки они тебе дадут понятие о возможности смягчать суровые нужды войны в пользу человеческих прав, когда две армии, вчера хотя и соперничавшие, но вероятно завтра уже союзные, могут бороться, не переставая взаимно уважать друг друга, и надеюсь, что ты почерпнешь из этих писем пример для неотступного исполнения твоих обязанностей, с беспристрастием и самопожертвованием.

Генерал Эрбе

Монт д'Арра, близ Треву (Эн)

24 марта 1891 г.

1

Лагерь под Булаиром. 28/16 мая 1854 г.

Любезные родители!

Вместе с 2-м батальоном 20-го легкого полка я был посажен в Марселе 16 мая на транспорт «Ганг», и прибыл на Галлиполийский рейд 23 мая в 3 часа пополудни, после счастливейшего из переходов.

«Ганг» заходил в Мессину и Пирей, и мне удалось получить разрешение сойти на берег на каждой из этих станций.

Не останавливаясь на рассказе о Мессинских громадных дворцах, беломраморных улицах, остатках её прежней пышности, ни об Афинах с его Акрополисом, столь богатых воспоминаниями, ни о всех классических островах, в виду которых мы проходили, я жажду начать рассказ о моей боевой карьере и сообщить вам подробности первых дней совершенно новой для меня жизни.

Было 4 часа, когда батальон сошел с транспорта.

Поставив ружья в козлы, люди отпущенные до 71/2 часов, разбрелись по городу, в который отправился и я.

Галлиполи произвел на меня впечатление большего базара. Здесь дома построены плохо, улицы узки и дурно мощены и в них с трудом проникают лучи солнца, чему мешают этажи, выступающие вперед один над другим.

В 6 часов офицеры возвратились на судно для последнего ужина и затем окончательно покинули «Ганг». Я нашел свою роту в ружье, согласно отданного прик ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→