Всего одна ночь

Наталья Солнечная

Всего одна ночь

Стояла глубокая ночь, но город не спал. То тут, то там слышался веселый смех, громкие голоса, рассказывающие очередную страшилку, а иногда и визг испуганной особо ретивым рассказчиком девчонки. На улице — тридцать первое октября. Канун Дня всех святых.

С улицы донеслись детские голоса, и в дверь постучали.

«Господи, да как же они достали! Время-то недетское, всем спать пора!» — Арина поставила кружку с еле теплым молоком на деревянный подлокотник кресла и пошла открывать. Наученная горьким опытом прошлых лет, девушка заранее разменяла пару тысяч рублей по сотням и купила недорогих конфет. Лучше потерять немного денег, чем потратить кучу нервов, отбиваясь от галдящей детворы.

В темном коридоре, на широком подоконнике, стояла большая плетеная чаша, наполовину наполненная разными конфетами, рядом лежала поредевшая стопка сотенных купюр и коробка длинных каминных спичек. На высокой подставке стоял атрибут праздника — тыква. Арина чуть ли не полдня выдалбливала сладкую сердцевину из этого яркого оранжевого овоща. Потом аккуратно вырезала треугольные глаза и оскаленный рот. Внутрь поставила свечку, которую зажигала для антуража — если приходили дети с улицы. Поддавшись ребячеству, она натыкала в щель рта заостренных палочек, набранных с улицы: вкупе с горящей внутри свечой оскал получался внушительный и откидывал страшную тень.

Арина, взяв в руки чашу, распахнула двери. Тут же в дом проник детский гомон, разлетаясь по комнатам и забиваясь в темные углы.

На крыльце под дверью стояло несколько детишек разного возраста — от шести до десяти лет. Выстроившись в полукруг, они хором прокричали:

Ты мертвяк, а я невеста,

Нет нам в мире больше места,

Если хочешь дальше жить,

С угощеньем не скупись!

Спокойно выслушав страшилки, Арина ответила заученной фразой:

Чёрный дом, чёрный дом,

Привидения стонут в нём.

Кандалами все гремят,

Напугать всех вас хотят.

Не боитесь? Заходите!

И конфеты получите! (с)

Ребята, особенно те, кто помладше, завизжали на разные лады. Они набились в тесный коридор, и, толкая друг друга локтями, кивали на оскаленную тыкву, светящуюся изнутри. Они протягивали ладошки, сложенные лодочкой, куда Арина сыпала конфеты и прилагала денежку.

Довольные дети, получившие здесь и конфет, и денег, убежали, оставляя Арину снова один на один со своей тишиной. Дом погрузился в темноту, потому как свечку девушка задула.

Уставшая хозяйка направилась вглубь комнат, цепляя оставленную по пути электронную книжку. Время движется к полуночи, когда уже эти хождения прекратятся-то? Уютно устроившись в кресле и поправляя сползающий клетчатый плед, Арина погрузилась в придуманный автором книги мир.

До следующего набега детворы.

Та же церемония: зажигание свечки, чаша в руки, улыбка на лицо, и вперед — развлекать мелких. Проговорив кричалки и получив за то вознаграждение, очередная партия раскрашенных детей отбыла.

Без пяти двенадцать. Пробежало еще одно нашествие празднующих: конфет осталось на две партии, денег почему-то на одну.

Зачитавшись, Арина вздрогнула от резко прозвучавшего звонка. Задремала она, что ли? Откинув плед, девушка направилась к двери.

На автомате проделала заученные действия: зажгла свечку, взяла конфетную чашу в руки, пробормотала стишок на память и распахнула двери, привычно подняв взгляд на полтора метра — примерный рост ходивших детей.

Взгляд уперся в живот, обтянутый белой рубашкой, заправленной в черные брюки. Медленно поднимая глаза, Арина вздрогнула, посмотрев в лицо пришедшего.

Чаша выпала из дрогнувших рук, конфеты рассыпались по всему коридору, деньги разлетелись по углам.

Девушка, замерев на мгновение, кинулась на шею замершему в дверях молодому мужчине. Высокий, с черными глазами и волосами — он просто стоял в двери, не пробуя войти.

— Ты пришел, Лёшка! Лёшка! Лёшенька! Я знала, что вернешься! Они говорили… — тут голос ей изменил, и девушка всхлипнула, — говорили, что ты пропал, и что умер, говорили… такие гадости…

Лёшка, отмерев, обнял в ответ девушку, и пробормотал хриплым, будто ото сна, голосом:

— Пригласишь войти?

— Господи! Ну что за вопрос! Проходи, конечно! Для тебя — всегда!

— Всегда… Это хорошее слово… — и Лёшка рассмеялся каркающим смехом с неприятными металлическими нотками.

Арина глянула ему в лицо. Да нет, тот же Алёша, ее Лёшенька, с которым они прожили вместе два года в этом самом доме и собирались пожениться. А потом он пропал. Вот так просто — был человек, и нет человека. И куда делся, никто не знает и не видел. Арина уезжала на две недели в командировку, а приехав, попала к шапочному разбору: Алёшу признали пропавшим без вести. Будучи в командировке, созванивались они первые три дня, после стало не до того: во-первых, времени не было вообще, от слова «совсем», а во-вторых, дорого.

Арина даже не стала звонить и предупреждать о возвращении, самолет прилетал в четыре утра, и в это время ей хотелось только спать и ничего более. Зайдя в дом, девушка кулем свалилась на диван в зале, даже не дойдя до спальни.

А когда проснулась, уже ближе к обеду, тогда и выяснились такие печальные подробности.

С тех пор прошел почти год. Точную дату пропажи сказать никто не мог, и Арина считала от первого ноября. Потому что тридцать первого Алексея видели друзья незадолго до полуночи. Возле кладбища. С одной стороны, странное место для времяпрепровождения, а с другой — Хеллоуин и новые веяния предполагают и не такое. На эту мелочь закрыли глаза и дело о пропаже тоже.

И все. Ни ответа, ни привета.

А теперь он пришел. Вот так просто, и в то же время будто чужой — позвонил в дверь, забыв, что у него тоже есть ключи.

Изменившийся голос, каким Лёша говорил либо в сильном подпитии, либо, когда был зол, обращал на себя внимание. Но сейчас ничего такого не наблюдалось. Пристальный взгляд черных глаз — будто в душу заглянул, Арина даже передернула плечами, прогоняя наваждение. Нервные движения пальцев — может, все-таки, пьян? Девушка, уткнувшись носом в шею, медленно вдохнула. Нет, алкоголем не пахнет. Его запах. Только разбавленный чем-то сладким. И еще чем-то, не поддающемся определению. Что-то знакомое, но далекое, из детства, только у Арины сложились такие ощущения, будто это знакомое не очень приятное. Даже совсем не приятное.

— Я скучала, Лёш, я так скучала! Расскажешь, где был?

Парень, замерев на мгновение, медленно кивнул:

— Потом, — и, крепче обнимая ее, гладил по спине, лаская, и шептал, — я тоже скучал. Я скучал.

Прошел целый год, а ее тело не забыло. И сейчас, чувствуя рядом любимого, всеми струнками живущей в нем души тянулось к нему.

Несмотря на высокий рост, мощным Алексей никогда не был: тонкое и стройное тело, в меру накачанное, было гибким и невероятно сексуальным. Рельефный живот и сильная спина всегда заставляли Арину желать своего Алёшку и отдаваться ему страстно и бесстыдно.

Так и сейчас — малого намека было достаточно, чтобы Арина вспыхнула, как спичка, забыв, что он пропал на целый год, не подавая о себе никаких вестей, что она думала, будто он умер, или просто ушел к другой, или… Она все узнает и обо всем расспросит. Только потом. Когда ненасытное тело утолит свою жажду по ласке.

Тишину дома нарушали еле слышные стоны.

До спальни они не дошли, упав на диван, стоявший в зале, где читала Арина. Рядом на полу валялся скинутый с кресла клетчатый плед. Там же кучей была свалена сорванная одежда. Два обнаженных молодых тела сплетались и расплетались в любовных объятьях. Никакой нежности. Хищные поцелуи, до синяков и боли, с укусами до крови, резкие толчки, хрипы и крики наслаждения, когда тело выгибается в оргазменных судорогах, стоны, распаляющие еще больше, суматошный шепот «Еще! Еще!», пошлые шлепки влажных от пота тел, и вот он, пик наслаждения! Протяжный стон сорванного горла, и все стихает. Лишь еле слышные вздохи не остывших от секса тел. «Зверя выпустили на волю!» — подумала Арина, дрожа от удовлетворения.

Что-то изменилось в ее Алёше. Что? Понять пока она не могла. Развернувшись на узковатом диване, она потерлась о расслабленное мужское тело, приглашая вновь в любовную игру, и улыбнулась, почувствовав отклик. Как же хорошо! Чувствовать себя нужной и желанной, слышать его сбившееся дыхание сзади и ощущать то резкие, то плавные толчки в себе. Застыв на миг, Арина отметила для себя, что раньше в таких случаях от Лёши пахло сексом и возбуждением, сейчас же… голодом? Мысль промелькнула и исчезла, не задерживаясь, уступая место обжигающей страсти, когда поджимаются пальчики на ногах, и боишься отпустить себя, чтобы не взорваться сразу, а растянуть еще немного наслаждение.

Ах, эта ночь! На улице занялся рассвет, когда, наконец, два стосковавшихся друг по другу тела утолили сексуальный голод. Временами, проваливаясь в сон, любовники нежили и ласкали друг друга, отдаваясь старым, как мир, движениям.

А утром Алексей исчез, будто его и не было. Ни записки, ни звонка. Арина стояла обнаженная перед высоким зеркалом в спальне и разглядывала свое тело, где остались следы их с Лёшей ночных утех: небольшие синяки от пальцев, с чуть большей силой сжимавших ее талию и стройные бедра, алеющие засосы на груди и животе, припухшие после укусов-поцелуев губы — все эти доказательства того, что Арине не привиделось Алёшкино возвращение.

Она бродила по дому бледным призраком, забывая есть и глядя ночами в окно.

Дни стали серыми и похожими один на другой. Первые две недели она с надеждой делала тест на беременность, вспоминая терпкий запах спермы и секса, стоящий тогда в комнате. Но нет. Задержка была вызвана, ск ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→