Детство Сашки

Александр Карнишин

ДЕТСТВО САШКИ

Страшно

Сашка лежал в кровати и боялся.

Он уже был большой, целых три года, и у него даже иногда получалось сказать «тр-р-р-р-ри!». Поэтому в кровати нельзя было плакать или кричать. Тем более что маме тоже надо спать. Завтра ей на работу. Но не кричать и не плакать очень трудно. Потому что в комнате темно и страшно. И еще, потому что на шкафу, который стоит в углу, живет паук. Это старый шкаф, с зеркалом, в котором целиком, с ног до головы, отражается даже мама, когда она утром перед работой смотрится в него. Но утром шкаф не страшный, а веселый, пускающий солнечных зайчиков. И днем шкаф не страшный. И вообще никогда шкаф не страшный. И даже в шкафу не страшно. Сашка знает, он там уже лазил. И на шкафу не страшно…

Днем.

А ночью там скапливается темнота. Во всей комнате темно, а там — темнее всего. И там живет огромный страшный паук. Такой страшный, что Сашка никогда не смотрит на него. Потому что так страшно. Он закрывает глаза и натягивает одеяло на голову. Так все равно страшно, потому что паук все равно там есть. Но хоть не видно, как он там ворочается и готовится. Паук готовится к моменту, когда Сашка потеряет бдительность и начнет засыпать. И именно тогда он сверху мягко спрыгнет прямо ему на грудь. От страха Сашка вздрогнет, проснется, но вытерпит и не закричит и не заплачет: потому что нельзя будить маму…А паука-то уже и нет! И теперь можно спокойно спать.

Так было каждую ночь. Паук был. Он был страшный, черный, лохматый, огромный. И он ждал, когда Сашка заснет. Поэтому было нельзя засыпать. Надо было терпеть, смотреть по сторонам, на занавески на окне, по которым иногда пробегал луч фар проезжающей внизу машины, на закрытую дверь, на мамину кровать, на электрическую духовку, которую маме подарили на день рождения, и Сашка в первый же день обжегся об нее… Смотреть можно во все стороны, но только не на шкаф, на котором уже возится, готовясь к прыжку, огромный черный паук.

Страшно…

Надо зажмуриться, притвориться засыпающим, дождаться, когда он прыгнет, и тут же проснуться! И тогда больше в эту ночь паук не потревожит… Надо просто перетерпеть. Надо, чтобы он поскорее прыгнул. Надо сделать вид, что засыпаешь…

Страшно…

Но ждать — еще страшнее.

Осень

Осенью темнеет рано, а рассветает поздно. Это как-то очень резко так делается. Вот, еще вчера было лето, и был длинный-предлинный день, и раннее утро, и яркое солнце, желтое поутру и почти белое днем, а вдруг сразу день стал коротким, и по утрам темно, и вечером — тоже темно.

По этой темноте Сашка бежит в детский сад. Вернее, он не сам бежит, а его тащит за руку папа. Они с мамой по очереди водят Сашку в сад. Но скоро, говорят, перестанут водить, и он будет ходить сам. Но только после дня рождения. Это еще полгода ждать надо. А пока папа почти бежит по темной улице и тащит маленького Сашку за руку. Ему надо торопиться, потому что на работу — к восьми утра. И приходится, поэтому быстро завтракать, потом торопить Сашку, чтобы одевался скорее, а потом тащить его как на буксире, посматривая все время на часы и прикидывая, что вроде успевает сегодня, не опаздывает.

— Посмотри налево… Теперь направо… И всегда так смотри.

А чего смотреть? По этой улице почти никто и не ездит. А тем более, рано утром!

Но Сашка дисциплинированно (он знает уже слово дисциплина: папа рассказывал про армию) поворачивает голову налево, потом направо и кивает, кивает, соглашаясь.

Ему хочется спать. Зевается. И еще хочется есть. Но до завтрака в саду еще почти час. Пока еще все соберутся, пока накроют нянечки на стол…

На первом этаже уже горит свет, двери распахнуты, и в них пробегают те, кто как Сашкин папа пришли пораньше. Папа выпускает его руку, говорит:

— Ну, иди, сын.

— Ага, — отвечает Сашка, и не оборачиваясь, идет к лестнице на второй этаж. Папа тут же поворачивается и бежит на работу. А Сашка лезет, покряхтывая и жалея себя, по лестнице наверх, где еще совсем темно и никого нет. Это так обидно и так жалко себя, когда приходишь, а никого нет. И ты — первый. И даже нет нянечки. И воспитательницы нет. И вообще никого. И группа закрыта. Приходится ждать в зале, в котором пусто и гулко. Высокие окна темны, за ними раннее осеннее утро. По углам стоят в больших зеленых эмалированных кастрюлях два настоящих дерева. Одно — чайная роза, а другое — лимон. Только лимоны на нем не растут, потому что у нас солнца мало. А роза один раз была. Но она очень быстро отвалилась.

От этих кастрюль тянутся дорожки-ручейки воды. Видно, недавно полили, а в дне дырки, вот лишняя вода и выливается.

Сашка стоит в темноте и ему хочется плакать. Потому что темно. Потому что одиноко. И еще хочется спать и есть.

Но тут, громко топая ногами, по лестнице поднимается розовощекий с холода Васька — лучший друг. И они молча жмут друг другу руки, как взрослые. И только потом начинают неспешный разговор.

— Ну, ты чо?

— Скучно…

— Смотри, тараканы!

Черные в полутьме тараканы бегают по непонятному маршруту из одного угла в другой. Они крупные, и даже как будто слышно, как цокают их твердые ноги по потертому и выбитому паркету.

— А они плавать умеют? — задумывается Сашка.

Ему папа говорил, что все, у кого четыре ноги, плавать умеют. Даже кошки. Они воду не любят, а плавать умеют. А Сашка любит, но не умеет. Обидно. А у тараканов шесть ног. Сашка знает, потому что сам считал. У пауков — восемь, а у тараканов — шесть.

— Васьк, а тараканы плавать умеют?

— Давай, проверим!

И они начинают ловить тараканов и кидать их в ручеек воды. Но ручеек слишком мелкий и тараканы выбираются и убегают. А Васька с Сашкой ловят и ловят и смотрят: плавают или нет тараканы.

— Чего делаете, а? — это Светка пришла. Пришла и наклонилась, всматриваясь, чего делают мальчишки.

— А-а-а-а-а! Дураки!

Эх, трудно с девчонками…

— Дура ты сама, чего кричишь? Они же не страшные совсем, тараканы!

— Я и не боюсь. Просто они же живые, а вы их…

— Чего мы? Мы их плавать учим. Правда, Васька?

— Правда, Сашка!

За окнами все еще темно. Но уже включается общий свет, открываются двери в группу, и выходят взрослые, а снизу уже не по одному, а толпой бегут приятели и приятельницы, на ходу расстегивая пальто и куртки.

Холодно на улице.

Осень.

Работа

Детский сад закрыли на карантин, а мама не успела ни с кем договориться. Поэтому утром она взяла Сашку за руку и повела его мимо детского сада, мимо магазинов, еще закрытых, мимо автобусной остановки, мимо кустов акации, через мост, под которым проложены рельсы и иногда ходят поезда. Сашка приостановился, чтобы подождать и посмотреть сверху на поезд, но мама дернула его за руку и сказала, что так они опоздают и что надо идти скорее.

Вниз по лестнице Сашка прыгал через две ступеньки, а мама часто стучала каблуками и не отпускала его руки.

На проходной стоял большой охранник в форме и с наганом в кобуре. Сашка уже знал, что бывают наганы, а бывают пистолеты. Мальчишки быстро это узнают и редко когда путают. Охранник проверил пропуск у мамы, а потом наклонился и внимательно посмотрел на Сашку:

— А вы куда, молодой человек?

— Я с мамой!

— Он со мной, со мной, мне разрешили, — заторопилась извиняться мама.

— Какая молодая мама такого большого молодого человека, — ухмыльнулся охранник, нажал педаль и показал рукой — проходите.

Прямо за вертушкой надо было свернуть направо и опять идти вниз. Но вниз было идти легко, вниз можно прыгать. Потом они почти пробежали по длинному коридору, с одной стороны которого были двери. Наконец, мама распахнула предпоследнюю дверь и затащила Сашку с собой.

— Уф, — сказала она. — Успела.

И села на стул. А Сашка не сел, потому что его стали звать разные тети то к одному столу, то к другому и угощать конфетами.

— Это Саша? Какой большой! — говорили они.

Конфеты — это было самое интересное. Но потом у всех началась работа. А Сашке было скучно. И тогда его взяли за руку и отвели в местную библиотеку.

— Это Саша? Какой большой! — сказала библиотекарша, но конфету не дала.

Зато она разрешила смотреть книжки. Сашка не умел еще читать. Он на самом деле был еще маленьким. Но картинки смотреть он любил. Он стал открывать книжку за книжкой и тщательно их пролистывать, разыскивая картинки. Но почему-то во всех книжках была только одна картинка — в самом начале. Сашке опять стало скучно, и он стал кукситься. Но тогда библиотекарша пошла, и сама сняла с полки очень большую книгу. Эту книгу Сашка, может, даже и не поднял бы. Книгу положили на стол и раскрыли, и Сашка стал искать картинки. А в этой книге картинки были на всех страницах. И ему хватило одной книги как раз до обеда.

С обеда маму отпустили домой, потому что у нее — «обстоятельства». И они с Сашкой медленно-медленно пошли домой. Сашка вертел головой и все рассматривал. Иногда он останавливался, а мама терпеливо ждала. Мама не знала, что он не просто так интересуется, а очень устал. Вверх по лестнице было идти тяжело-тяжело. Поэтому, когда дошли до дома, он быстро съел суп и тут же лег спать.

Назавтра его оставили дома с тетей Нюрой, и они ходили гулять, и он рассказывал всем, как ходил с мамой на работу и помогал библиотекарше, и там очень много книг, и все дарили конфеты — во сколько!

Не страшно

Нет, страшно бывало все равно.

Особенно ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→