Звездные рейнджеры
Роберт Хайнлайн - американский писатель-фантаст, творчество которого широко известно во всем мире. А
2%

Читать онлайн "Звездные рейнджеры"

Автор Хайнлайн Роберт Энсон

Роберт Хайнлайн

Звездные рейнджеры

1

Эй, вперед, обезьяны! Или вы хотите жить вечно?

Неизвестный сержант. 1918 год

Я всегда начинаю дрожать перед десантом. Понятно, мне делают инъекцию и проводят гипнотическую подготовку, так что на самом деле я просто не могу трусить. Наш корабельный психиатр, проанализировав данные моего биополя и задав мне, пока я спал, кучу глупых вопросов, заявил, что это не страх, что в этом вообще нет ничего серьезного - так дрожит хороший рысак перед скачками.

Я ничего не мог сказать на этот счет, так же как не мог представить себя рысаком. Но факт оставался фактом: каждый раз я, как идиот, начинал дрожать.

За полчаса до выброса, после того как мы собрались в нужном отсеке нашего корабля - «Роджера Янга», командир отряда осмотрел каждого. По-настоящему он не был нашим командиром - в прошлом десанте лейтенант Расжак получил свое и, теперь его не было с нами. Осмотр проводил сержант крейсера Джелал. Джелли был наполовину финн, наполовину турок с Искандера системы Проксимы. Смуглый, небольшого роста, он напоминал заурядного клерка, но однажды я видел, как он расправился с двумя рядовыми - богатырями скандинавами, такими высоченными, что он едва смог дотянуться до их голов. Но эти головы треснули друг о друга, как два кокосовых ореха, а он спокойно отступил на шаг, когда здоровяки свалились на пол.

Вне службы с ним можно было общаться запросто. Ты мог даже в глаза называть его Джелли. Новобранцы, конечно, себе этого не позволяли, но так мог обращаться к нему всякий, кто хотя бы раз побывал в боевом десанте.

Но сейчас он был, что называется, при исполнении. Каждый уже осмотрел свое боевое снаряжение, после этого все тщательно прощупал сержант отряда, а потом уже нас проинспектировал Джелли: бесстрастное лицо, глаза, которые, кажется, автоматически фиксировали малейшее упущение. Он остановился возле Дженкинса, замершего напротив меня, и надавил кнопку на его поясе, которая включала датчик физического состояния десантника.

- Покинуть строй!

- Но, сержант, это всего лишь легкая простуда. Врач сказал…

Джелли не дал ему договорить.

- Но, сержант, - передразнил он. - Лекарь, по-моему, не собирается участвовать в десанте. И ты не будешь - вместе со своей «легкой простудой». Или ты думаешь, я стану с тобой лясы точить перед самым выбросом? Покинуть строй!

Дженкинс ушел, и было видно, как его одолевают и злость, и стыд, и тоска. Мне и самому стало тоскливо. Поскольку нашего лейтенанта не было, произошло повышение по цепочке, и меня назначили помощником командира 2-го отделения в этом десанте, и теперь в моем отделении образовалась дырка, которую некем было заполнить. А это могло означать, что если кто-нибудь из моих ребят попадет в беду, будет звать на помощь, то помочь ему не сможет никто.

Джелли уже больше ни к кому не подходил. Он отступил от строя на несколько шагов и осмотрел нас, качая головой.

- Что за банда обезьян, - буркнул он, - Если вернетесь из десанта, может быть, стоит начать сначала и сделать из вас таких, каких хотел видеть лейтенант. Хотя, может, и вообще ничего не выйдет - уж такие к нам нынче идут новобранцы…

Он выразительно посмотрел на нас и вдруг, выпрямившись, как будто став больше ростом, крикнул:

- Я только хочу напомнить вам, обезьянам, что каждый, без исключения, обошелся государству в круглую сумму - если считать оружие, бронескафандр, специальные боеприпасы, прочую амуницию и все остальное, включая жратву! Все это стоит по меньшей мере полмиллиона. Добавьте сюда еще тридцать центов - столько на самом деле стоите вы сами - и получите окончательный ответ!…

Он оглядел нас.

- Я думаю, что теперь вы все поняли! Мы можем потерять всех вас, но мы не можем позволить себе терять то, что на вас надето. Герои мне не нужны. И лейтенанту лишнее геройство не понравилось бы. Вас ждет работа, вы спуститесь, выполните ее к будете ждать сигнала к отбою. Понятно?

Он еще раз скользнул взглядом по нашим лицам.

- Считается, что вы знакомы с планом операции. Но надежды на вас мало даже с гипнозом. Поэтому я повторю еще раз. Выбрасываться будете в две цепи, с рассчитанным интервалом в две тысячи ярдов. Все время держите контакт со мной. Все время держите контакт и соблюдайте дистанцию со своими товарищами с обеих сторон, пока не займете настоящую оборону. Постарайтесь получше вычистить все там внизу, чтобы фланговые спокойно ткнулись носом в землю. (Он говорил обо мне: как помощник командира отделения, я должен быть левофланговым., к с одной стороны меня не прикрывал никто. Я начал дрожать.)

- …Как только они приземлятся, выровняйте цепи и разберитесь е интервалом. Двенадцать секунд. Потом вперед перебежками - четные и нечетные. Помощники командиров следят за счетом и порядком.

Он посмотрел на меня.

- Если все сделаете правильно, в чем я сильно сомневаюсь, фланги сомкнутся как раз перед сигналом отбоя, а там уже и домой. Вопросы?

Вопросов не было. Впрочем, их не было никогда. Он продолжил:

- Еще одно. Это всего лишь рейд, а не настоящий бой. Это демонстрация нашей огневой мощи, мы должны их пугнуть. Наша задача - дать врагу понять, что мы можем легко уничтожить их город, но пока не хотим разрушать его. Пусть знают, что они не находятся в безопасности, даже если мы и не применяем тотальной бомбардировки. Пленных не брать. Убивать только по необходимости. Но вся площадь, которую займем, должна быть вычищена. Я не хочу, чтобы какой-нибудь бродяга из вашего отряда притащил на корабль взрывающееся устройство. Всем понятно?

Он взглянул на часы.

- У «Сорвиголов Расжака» высокая марка, и нужно ее держать. Лейтенант просил передать, что будет следить за вами… и надеется, вы сумеете прославить свои имена!

Джелли бросил взгляд на сержанта Миглаччио, командира первого отделения:

- Пять минут для падре.

Парни один за другим выходили из строя и становились на колени перед сержантом Миглаччио. Совершенно неважно, кто ты был, во что верил - в Аллаха, Христа, Иегову или какую-нибудь ересь, - ты мог встать перед падре на колени, он обращал свое сердце к каждому, кто хотел с ним поговорить перед десантом. Я слышал, что где-то есть священники, которые не идут в бой вместе со всеми, и никогда не мог понять, как такие священники могут работать в войсках. Как может священник благословлять кого-нибудь на то, чего он сам не хочет и не может делать? Так или иначе, в десанте выбрасывался каждый и воевал тоже каждый - вплоть до капеллана и повара. Когда мы начали спускаться по широкому коридору, никто из «сорвиголов» не остался в отсеке, - кроме Дженкинса, конечно, но это была не его вина.

К падре я с другими не подошел: я всегда боялся, что кто-нибудь заметит, как меня трясет. В конце концов, он вполне мог благословить меня и на расстоянии. Но вдруг он сам подошел ко мне, когда последний из преклонивших колени встал, и прижал свой шлем к моему.

- Джонни, - сказал он тихо, - ты первый раз участвуешь в выбросе как сержант.

- Да, - сказал я, хотя на самом деле я был таким же сержантом, как Джелли офицером.

- Я только вот что хочу сказать, Джонни. Не пытайся сразу стать генералом. Ты знаешь свою работу. Исполни ее. Только исполни. Не старайся получить медаль.

- О, спасибо, падре. Все будет нормально.

Он проговорил что-то ласковое на языке, которого я не знал, потрепал меня по плечу и заторопился к своему отделению.

- Тэнн, заткнись! - скомандовал Джелли, и мы все подтянулись.

- Отряд!

- Отделение! - эхом ответили Миглаччио и Джонсон.

- По отделениям - приготовиться к выбросу!

- Отделение! По капсулам! Исполняй!

- Группы! - мне пришлось подождать пока четвертая и пятая группы рассядутся по капсулам, а уже затем пройти по отсеку отстрела капсул к своей. Я устраивался в капсуле и думал: интересно, тех древних, которые залезли в Троянского коня, тоже трясло? Или это только я один такой? Джелли проверил герметичность каждого и собственноручно закупорил меня. Закрывая колпак, он нагнулся ко мне и сказал:

- Не теряй головы, Джонни. Считай, что ты на учениях.

Он закрыл капсулу, и я остался один. «На учениях»! Меня затрясло еще сильнее.

В наушниках раздался голос Джелли:

- Контакт! «Сорвиголовы Расжака»… готовы к выбросу!

- Семнадцать секунд, лейтенант! - отозвалось бодрое контральто капитана корабля. Меня резануло, что она назвала Джелли лейтенантом. Конечно, лейтенанта нет в живых, а Джелли, вполне возможно, займет его место… Но мы все еще оставались «Сорвиголовами Расжака».

- Счастливо, ребята! - сказала она.

- Спасибо, капитан.

- Пристегивайтесь. Пять секунд.

Я был плотно пристегнут к креслу - лоб, живот, голени, - но дрожал больше прежнего.

Когда отделяешься от корабля, становится легче. Сначала сидишь в кромешной темноте, замотанный, как мумия, так что едва дышишь - для того, чтобы снять последствия ускорения. Сидишь и знаешь только то, что в капсуле вокруг тебя азот и шлем снимать нельзя (хотя и при всем желании ты не смог бы этого сделать). Знаешь, что отсек отстрела забит такими же капсулами, и если по кораблю ударят, то тебе останется только молиться и спокойно помирать. Не в силах двинуться с места, будешь бесконечно дожидаться в темноте смерти и думать, что все про тебя забыли… Будешь вертеться на орбите в развороченной скорлупе корабля, мертвой скорлупе, и наконец получишь свое, не в силах двинуться, чувствуя только, ка ...

Роберт Хайнлайн - американский писатель-фантаст, творчество которого широко известно во всем мире. А
2%
Роберт Хайнлайн - американский писатель-фантаст, творчество которого широко известно во всем мире. А
2%