Анархист

Вселенная Метро 2033 "Анархист".

Николай Бесфамильный

Вселенная Метро 2033. Рассказ: "Анархист".

- ...Знаешь, что по ту сторону Речного? Нет? - человек, не дав сказать собеседнику, ответил сам:- Пусто, вообще ничего нет... и никого. А ведь, раньше жили люди, жизнь бушевала. Вот, у меня дочка была, я ей книжки читал. Берешь в руки очередную, а обложка такая... твердая, красивая, что пальцы сводило, - он сел на голый бетонный пол и положил на колени автомат - «Калаш», самый обычный, «сорок седьмой». Заметя оценивающий взгляд собеседника, продолжил: - Хороший, да? Из магаза, что при выходе.

- Этого магазина не было, раньше не было, - повторил собеседник. - Его в десятом открыли, да так и не успели с него получить нормальную выручку.

Первый замолчал. Человек он был всегда тихий, постоянно шуганный и любил вот так рассиживаться подолгу у костра. Рыжий цвет волос, веснушки на щеках, при этом худой... Поэтому, его провали Занудой. Тем не менее, носил автомат он, если выходил в караул, в свою смену. Дежурили на Речном по-двое: ровно через шесть часов первая смена обязалась отдать новоприбывшей «Калаш» и патроны к нему.

- Что было тут? Ну, в девяностые? - спросил Зануда.

- Я что знаю? Я в двухтыщных родился, - ответил собеседник, и посмотрев на него, добавил:- Ты на бетоне не сиди, спину застудишь, с тростью ходить будешь.

- Да? Мне говорили - бетон греет.

- А мне говорили, что тебя в роддоме перепутали, - Зануда поднял смутный взгляд на него. После, собеседник продолжил:- Вот, это же не правда. Вообще, привыкай мыслить, думать по-взрослому, говорят - помогает.

Он поднялся с корточек. Поправил одежду.

- Ты куда? - спросил Зануда. Второй, вместо ответа, начал разминаться. Спустя долгую паузу, он ответил:

- Уйду от тебя, Рыжий. Злой ты, - пробубнил собеседник. - К главному я, Венецию хочу увидеть.

- Это же легенда, она давно затоплена! - воспротивился Зануда.

- Проверим. - коротко ответил он, и забыв про рюкзак, неспешно пошёл к начальнику анархии и всея Речного вокзала. Рыжий что-то крикнул ему в след.

Леший не умел по другому. Он долго вынашивал идею о путешествии и наконец решился. Среди остальных жителей станции он не выделялся - не качек, как раньше называли атлетов, не худой и не жирдяй - средней комплекции. Овальное лицо, острый подбородок и не сильно выделяющиеся скулы. Только... он имел седое пятно во весь затылок. Когда отращивал длинные косматые волосы, оно было незаметно, но подстригись - анархист становился похожим на клоуна. На Речной вокзал он попал благодаря глупому стечению обстоятельств: уснул в метро и чуть не отправился в депо. Когда электричество отключили, думал - сбои, успокаивал себя... Резервного питания хватило, чтобы вагон дотянул до вокзала.

Анархист улыбнулся. Пережил, всех пережил: врагов, друзей и родителей. Оставшись один, он не знал куда идти, как банально существовать, но жить-то было нужно. Он помнил, как с Речного бежали люди, на самые глубокие станции - Чеховскую, Дубровку, ту же Тимирязевскую... После, те, кто остались, навсегда потеряли связь. По его меркам это было ужасно: ни воды, чтобы помыться, ничего не было. Помнится, тогда молодое поколение хотело апокалипсис: зомби, топоры, кишки... они его получили.

Леший прошёл через жилые палатки. Один из мальчиков, что удрал со станции, не вернулся. Он говорил с ним, хотел что-то разъяснить, но какой из него родитель, если у самого не было ни детей, ни жизни? Так, одно дерьмо, подвешенное на палку. Надежда - вот что может вести людей. Анархист не помнил его имени, но ребенка вело упорство, вера в погибших родителей. Куда, зачем он отправился? А, чёрт знает.

Народ на станции был дружелюбным до безобразия. Вчерашняя ссора с недоеденными Нерестом консервами сулила большие неприятности после снятия того со смены.

«Не, ну а чо такого? - думал Леший, - Вилку кинул...»

В последнее время, анархист стал замечать за собой бдительность и обдумывание действий. Хотя, ему категорически не нравилось перемалывание прошлых событий, Леший получал опыт. Нет, старые бредни не горазды к этому, да и наставления родителей тоже. Опыт вращения среди общества достается лишь тому, кто много всего испытал. Не сгнобиться, не предать самого себя - вот главное, а все остальное пустота. Что ему Нерест со своей шайкой? Один хрен по колено - стрелять не станут, да и убивать тоже. Анархисты народ простой, но злопамятный.

Главарь Речного вокзала восседал у себя в коморке, прозванной среди своих «железной консервой» - сооружение ничто из себя не представляло: укреплённые железные листы, проволока и деревянные доски. Внутри стояли старый стул и стол. Огонь разводился недалеко от сооружения, где кипятилась вода и жарилось мясо.

Ших - для своих, а Шихан для чужих и приходящих, всегда орал и бесился, если на станции чтонибудь портили. Ну, а анархистская душа не может без надписей, без автографа... Поначалу, мраморные плитки колонн были изувечены фломастерами, а потом все забыли про «уличное искусство». Те надписи, что остались, спустя года стали местным украшением. Одна из плиток, словно специально треснула, разделив «Я ХОЧУ ЖИТЬ» на отдельные «Я» и «ХОЧУ ЖИТЬ». Леший не знал, кто автор этой надписи, да и вообще выжил ли он. Человек ко всему привыкает, как таракан: к чуме, вздувшимся от радиации бубонам гноя, к постоянным смертям и голоду. Только когда это входит в нечто обыденное, тогда он начинает искать выход.

Вход закрывало то ли пуховое одеяло, то ли куски меховой шубы, сплетенные воедино. Прежде чем входить, Леший прислушался. Из помещения доносились ругательства Шиха.

- Какого куя ты её разбил? Если ты вседозволенность почувствовал, я те её поубавлю!.. - продолжал он, - Была хорошая, старинная ваза... одно мгновенье - тыща осколков. Вообще, кто тебе разрешал заходить в кабинет, при отсутствии коменданта?

- Так я-ж... - проговорил виновный.

- На жопе грильяж! - выпалил Шихан. - Все, Демон, изгоняю тебя со станции без креста и осиного кола!

Мгновенье - тот, кого назвали Демоном, вылетел пулей из помещения. Леший не смог рассмотреть во что тот был одет, да ему было все равно. Переждав бурю и сомнения Шихана, он, одернул край одеяла и вошёл внутрь. На полу - осколки любимой вазы главного.

- Тебе чего? - грубо бросил Шихан.

- Я уйти хочу, - Леший перешёл сразу к сути дела, не заостряя внимания на том, что свалил с поста. Ших от неожиданности крякнул. - Я Венецию хочу увидеть, чаек там, гондольеров...

- Венецию? - переспросил Шихан. - Ну, будут тебе гандо... - он кашлянул. - Ты это, позови убрать осколки, и... - помедлив, продолжил: - Забери подлину с бывшей Войковской, ну, нашей столицы-то есть.

- Чё забрать?

- Подлину, ну или, пошлину - кейс, - пояснил он. - Там у них тёрки с Ганзой, не охота чтобы о нас плохое подумали.

Леший нахмурился, медлить было нельзя. Он принял предложение. Ших был одет обычно, без каких-либо замашек на должность: куртка, тренники и резиновые сапоги. Выглядело это так, словно он собирался на дачу огород полоть. На руке были застегнуты часы; футболка, одетая под чёрную куртку, поддерживалась поясом, на котором висел кинжал с закругленной кромкой.

- Вот и хорошо. Догони Демона, скажи - прощу, если с тобой пойдет.

- Догнать? - переспросил Леший. - Он не далеко ушёл-то, че его догонять.

- Ты его скорость не знаешь.

Леший знал, Ших еще долго будет охать по разбитой вазе. Анархист окинул взглядом помещение и вышел.

«Смешно! Ей богу - смешно! - думал анархист, шагая прочь из сооруженного кабинета, - Мнит персоной важной, а живёт... в помойке...»

Жить хорошо тогда, когда рядом знакомые люди. И нет врагов. Леший знал, что Нерест со своей гоп-компанией сейчас тусуются на посту, смены действовали круглосуточно. На Речном, собственно, охранять, кроме народа, было некого. У кого было нажитое добро: кольца, серьги и прочее, давно отдали за еду, привозимую караванами. Свиней, как на различных станциях, не было, а жрать мясо хотелось. Да те же «неделимые» банки тушенки, что валялись в магазине за полкилометра от метро, сравнимо ценились с баклашкой пива, а про дорогущее спиртное, английских марок, и вообще молчали.

- Дарова, ублюдок! - донеслось с южного блок поста. - Чё прилетел?

- И тебе не хворать, срань господня, - парировал Леший. - Демона не видели?

- Не-не, - сказал тот, у кого было закрыто лицо глупо повисшей банданой. - Мы - вообще не видели.

- Че вы злые такие, может конфетку дать?

- Себе дай... - ответил Нерест. - В рот.

- На первом свидании никакого секса, - пригрозил пальцем Леший. - Меня в ресторан надо водить, цветы покупать.

- Шёл бы ты отсюда, клоун, - бросил Лысый. - И без тебя говна навалом.

- Ложку дать?

На мгновенье, в воздухе повисло молчание. Прям взяло и повесилось на тех нитях злобы и агрессии, которые излучала в сторону Лешего тройка постовых. Первый, как окрестил его Леший - Банданист, рифмовался со схожим словом чрезвычайно не культурного характера. Второй был Лысым по своей же вине - залез в очаг радиации и волосы выпали; говорил - ото всюду. А третьим был - граф хер Нерест. Рожа - камень с усами. Он никогда не был трусом, но всегда считался терпилой, этим и пользовался анархист.

«Если ковырять одну и ту же точку, рано или поздно, можно будет просунуть палец, потом ещё один, и ещё... и разорвать нах эту стену непонимания!» - думал Леший. В конце концов, он нарушил затянувшуюся паузу.

- Изгнали Демона?

- И тебя изгоним, если не заткнешься, - проговорил Нерест. - Вали на станцию и дежурь как положено.

- Что положено Венере, не положено Сатурну. Слышал такое? - спро ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→