Третий лишний

Глава 1. Упражнение с предметом

Сегодня утром я сделала открытие. Оно настолько меня потрясло, что даже помню, как это случилось. Сначала я вычистила зубы, потом умылась, потом стала причесываться. Вот тут-то все и произошло. Я увидела свои глаза! Это, наверное, смешно звучит — увидела свои глаза; где же они до сих пор были? В затылке? В том-то и дело — нет. Они были на месте, как сказала бы наша биологичка, «на лицевой части». Но я их не замечала — и все. И вдруг! Я увидела в них что-то такое, чему до сих пор не могу найти слова. Я должна непременно выяснить, что же именно, иначе я буду мучиться все уроки — уж я себя знаю, — пока не придумаю. Совсем недавно на истории со мной приключилось что-то в этом роде. Весь класс веселился по поводу какого-то курьезного случая, рассказанного учителем. А я сидела задумчивая и тихая, что редко со мной бывает. Учитель, конечно, не мог не заметить этого. Он, наверное, подумал, что меня поразила крестьянская война семнадцатого века, и решил со мной закрепить новый материал. Он задал вопрос похитрее, надеясь получить достойный ответ. Но я пожала плечами. Это его удивило.

— Так о чем же ты думала весь урок? — спросил он.

— О тетеньке. Не могу вспомнить, где я ее видела.

Он, наверное, подумал, что я чокнулась.

— О какой тетеньке?

И тут меня осенило. Я сказала с чувством:

— Вспомнила! Это же продавщица книжного магазина. Она мне посоветовала купить одну забавную книжку с картинками, и я купила. А сегодня я увидела ее в школе. Не знаю, зачем она сюда пришла.

Историк вознегодовал:

— Ну, знаешь, Бубликова, это уже слишком! Это неуважение! Надо уметь переключаться!

Но я еще не умею. Я не нашла ту кнопку, на которую надо нажать при случае. Поэтому про свои глаза я решила выяснить дома.

Подвернулся папа. Он постучал в ванную.

— Катерина Александровна, вы живы? А то мне то же захотелось сегодня умыться…

Я открыла дверь и спросила:

— Папа, что ты видишь в моих глазах?

Папа нисколько не удивился такому вопросу. Может быть, удивился про себя, но виду не подал. Он сказал:

— По бревну в каждом, поэтому твои глаза — главная бревнобойная сила.

— Ты все шутишь, а я серьезно.

— Тебя не устраивает? По-моему, это не так уж плохо.

Лучше бы он не говорил этого!

Я решила сейчас же, не откладывая, проверить, прав ли он. Взяла маленькое зеркальце и сделала «в угол — на нос — на предмет», как учила меня Лариска. Получилось неплохо.

Это меня вдохновило, и я стала тренироваться. И так увлеклась, что не заметила, как в комнату вошла мама. Она изумленно спросила:

— Катя, чем ты занимаешься?

— Учусь кокетничать.

Мама засмеялась — она подумала, что я шучу.

— Завтракать! Опаздываешь!

Пока бежала в школу, все думала, как войду в класс и испробую свою бревнобойную силу. Меня смущало только одно — кто предмет, на котором я испытаю свое новое открытие? Перебрала всех мальчишек — их у нас мало. Серега Непомнящий? Но он влюблен в девятиклассницу. Сама видела, как он ждал ее после уроков. Правда, говорят, она не отвечает взаимностью. И Серега страдает. Он такой томный и несчастный бывает на уроках. Серега, конечно, не предмет. Женька Семин? Я представила, как он скажет:

— А что, Катя, это идея — встречаться. В кино ходить будем… Только давай со следующего понедельника — понимаешь, новый транзистор дособрать надо…

Недаром он у нас Маленький Рац — сокращенно от «рационализатор». Он весь в железках, и по-моему, еще не родилась та девчонка, которая может его заинтересовать больше, чем транзисторы. Оставался Ленька Рыбин, по которому умирали сразу две девчонки (третьей быть не хочу), и мой сосед по парте — Юрка Дорофеев. Юрка — вот кто! Надо было с него начинать. У него нет определенных привязанностей. Иногда он делает вид, что кем-то увлечен, но это ненадолго. Уж я-то знаю — он частенько приходит к нам домой, и мы болтаем с ним о разных разностях, в том числе об этом. Но мне и в голову никогда не приходило сделать его предметом. Как, впрочем, и ему — если уж быть честной.

В класс влетела на звонке.

— Здрасьте! — небрежно бросила всем.

Села за свою парту вполоборота к Юрке и для начала посмотрела на него длинным многозначительным взглядом.

Юрка спросил:

— Ты забыла тетрадь по алгебре? Сейчас контрольная.

Я молча достала тетрадь. Сделала «в угол — на нос — на предмет». Юрка отреагировал по-своему:

— Угу! Не волнуйся — решу и тебе.

Дело в том, что у меня не математический склад ума (так говорит мама, и она права), а Юрка отличник, он всегда решает и за себя и за меня.

Но не это сейчас главное. Он меня не понимал, а мне так хотелось, чтобы он настроился на мою волну. И я стала повторять про себя: «Юрка, ты мне нравишься! Ну, честное слово! Не веришь? Ты мне нравишься! Ты мне нравишься! Ну, да!» Есть же люди, которые передают мысли на расстояние, а между нами разве расстояние? Всего полметра. До Юрки, наверное, все-таки дошло. Он сделался задумчивым, потом прошептал:

— Твою задачку в общих чертах решил. — И стал энергично набрасывать на листке.

Я все-таки не теряла надежды. Ну, Юрочка, думала я, если я не скажу тебе на алгебре, то к концу пятого урока будешь трепыхаться в моих сетях, как золотая рыбка… Так я думала, аккуратно переписывая в тетрадь задачку, которую мне решил Юрка.

Но дальше события стали развиваться немного не так, как я предполагала. О том, что мое открытие действует, я узнала буквально на первой перемене. Ко мне подлетела моя Лариска и сказала:

— Катя! Ты сегодня какая-то новенькая. Что случилось?

— Пока еще ничего, а там посмотрим, — ответила я.

Прозвенел звонок, и Лариска пошла на свою парту,

изрядно озадаченная.

На немецком языке, когда все дружно «шпрехали», на мою парту шлепнулась записка. Я быстро накрыла ее ладонью и оглянулась. По лицам ничего нельзя было понять — все они были какие-то иностранные. Я спросила у Юрки:

— Тебе или мне?

— Открой — узнаешь.

— А если мне?

— Могила.

В доказательство Юрка скрестил руки и прижал их к груди.

Я открыла записку и прочитала: «катя ты законная девчонка давай ходить ле-ры». Все без точек и запятых. Странно читать свое имя с маленькой буквы. Да и подпись не поняла сначала.

— Ого! — сказал Юрка. Он тоже прочитал.

— Что — ого? — спросила я.

— Ле-Ры.

— Остроумно. А что это?

— Не что это, а кто это. Ленька Рыбин.

Я посмотрела на Леньку-он сидел с каменным лицом. Ну, конечно, это он. Кто же еще так метко бросит записку? И в то же время это на него непохоже. Ленька не такой парень, чтобы заниматься всякими глупостями — писать записочки. У него хватит мужества подойти к девчонке и сказать прямо. Он ведь на медведя ходил чуть ли не один на один! А тут — записочки… Но на всякий случай я решила ответить ему, будь что будет! Да ничего не будет! Ленька в мои планы не входил, главная моя цель — Юрка. Но на письма надо отвечать. И я пригласила Юрку в соавторы.

К Леньке полетело ответное письмо — его я довольно метко швырнула: «Ле-Ры! Странное ты мне делаешь предложение. А как же те две обожательницы? Ка-Бу».

Ленька не замедлил ответить. Но мне не суждено было получить записку — поймала на лету Шпрехен Зи Дойч.

— Это что еще за воздушная почта? Посмотрим-по-смотрим, кто же голубки…

И она медленно стала разворачивать записку. Сквозь звон в ушах я услышала ужасное:

— «Какая же ты дура, Ка-Бу, что не хочешь быть моей…»

* * *

— Нет, вы меня не утешайте, — сказала я Лариске и Юрке.

Они нашли меня под лестницей первого этажа — в местечке, которое я забронировала за собой еще в пятом классе, когда впервые удрала с урока.

— Не утешайте. Все кончено.

Я отвернулась от них и сморгнула слезы.

— Что все? — подал голос Юрка.

Он стоял вопросительным знаком — ему здесь было низко.

— Все, — сказала я и залилась в три ручья.

— Ниагарский водопад, — сказала Лариска. — Только интересно, какая водичка — соленая или пресная?

Лариска взяла в руки мою голову, как берут арбуз, и привалила к своему плечу. Так мы постояли минуты две. Со стороны мы выглядели, должно быть, комично, потому что Юрка фыркнул:

— Ни дать ни взять — скульптурная группа. — И тоном приказа — Бубликова, перестаньте рыдать. Под лестницей это смешно, мягко говоря.

— В то время, как мы стоим под лестницей, наши вычерчивают фланец, — поддержала его Лариска.

— Ну и пожалуйста, — сказала я, вытерев насухо глаза фартуком, — никто вас не просил приходить сюда, оставались бы со своим фланцем.

— Не груби, — попросил Юрка, — а объясни.

— Вылазьте. Я вас вижу, — раздался вдруг сверху голос директрисы, который нельзя было спутать ни с каким другим голосом.

Нам ничего не оставалось. Увидев нас, Елена Ивановна сказала с притворным ужасом:

— Как?! Цвет восьмого «б» под лестницей? В то время, как идет урок!

Мне стало не по себе. Во-первых, никакой я не цвет, так же, как и Лариска. Это слово относится только к Юрке. А еще я подумала: если она узнает о записке, мое дело — труба.

Директриса сказала, посмотрев на часы:

— До звонка еще целых пятнадцать минут, так что марш в класс.

То, что она не потащила нас к себе в кабинет сразу, тоже не предвещало ничего хорошего. В класс, конечно, идти было глупо, и мы пошли под другую лестницу.

Глава 2. Как стать белой вороной

Гром разразился на сле ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→