Срываясь в гибельные дали

СРЫВАЯСЬ В ГИБЕЛЬНЫЕ ДАЛИ

Побочный эффект

Горели леса и никто не тушил пожары. Сизая мгла стелилась над землёй, напрочь забивая пеплом воздушные фильтры. Метеорологические зонды ежедневно фиксировали на поверхности новые очаги возгорания. Стена огня подбиралась к колониальным базам и посёлкам, горячее солнце выжигало посевы озимых и саженцы фруктовых деревьев, не успевшие укорениться в почве планеты. Днём столбик термометра поднимался до сорока-сорока пяти градусов по Цельсию, ночами застывал на двадцатиградусной отметке. В полдень все работы на объектах прекращались и начиналась трёхчасовая сиеста, введённая колониальной администрацией по требованию Главного санитарного врача Колонии Хевилленда. Трудяги и иждивенцы запирались в домах, оборудованных центральными климатизаторами, разбредались по комнатам, сидели перед плазменными панелями и дисплеями вычислителей, смотрели фильмы и развлекательные программы, обсуждали новости, пили охлаждённые прохладительные напитки, ели ледяные овощные окрошки, дремали, играли с детьми, читали, ложились в кровати и засыпали чутким встревоженным сном, болтали, устраивали домашнюю уборку, - в общем, каждый по своему пережидали долгие часы нестерпимого жара, льющегося на них с прокалённого солнцем белёсого неба.

Совет Колонии Хевилленда находился на казарменном положении. Советники, злые и не выспавшиеся, заседали сутки напролёт. Были образованы: Комитет по противодействию природным катаклизмам, Комиссия по пресечению распространения панических слухов, Секция по взаимодействию с электронными средствами массовой информации, Передвижной пресс-секретариат и Мобильный Штаб по чрезвычайным ситуациям. Делегированные в них олдермены крутились в бешеном ритме разъездов, совещаний, выдвижений, десантов, бросков, циркуляров, указаний, разборов, докладов, рапортов, донесений и анализа складывающегося положения. Не хватало пожарных, не хватало техники, не хватало свободных рук. Не хватало воды и химических реагентов. Окружающие Колонию водоемы пересохли или были вычерпаны до дна. Тяжёлые грузовые гравикары, переоборудованные на скорую руку в воздушные цистерны летали за водой к морскому побережью, преодолевая за каждый рейс по сотне километров туда и обратно. Добровольцы ценились на вес золота. Опреснительные станции работали на износ. Съёмочные группы мотались от одного стихийного бедствия к другому, снимая трагическую картинку, полную боли и безысходности, монтировали наживую и в авральном режиме сбрасывали наскоро сведённую "болванку" на головные рендеринговые серверы по лучу свёрнутого пространства. Особо ценились панорамные кадры охваченных огнём посёлков и перемазанных сажей обитателей сгоревших коттеджей, надрывно рассказывающих на камеру перипетии своего бегства и счастливого спасения. Их чумазые детишки в это время должны были копаться в убережённом от пожара скарбе или держать в слабых ручонках вызволенных в последнюю секунду из огненного плена домашних животных — пятнистого котёночка с обожжёнными лапками и вибриссами, или кузявую собачку, подпалённую огнём с левого боку.

В студиях, куда попадала сжатая архиваторами "болванка" кипел нескончаемый творческий процесс: терабайты оцифрованной записи распаковывали, очищали от помех, прогоняли сквозь частоколы фильтров, резали, сводили, накладывали образы актёров, редактировали, озвучивали, добавляли субтитры, отсматривали конечный продукт. Одобренные экспертами ролики без задержки гнали в прямой эфир. С пылу, с жару, с колёс закачивали в глобальные информационные сети, опутавшие большую часть обитаемых миров крепкой паутиной, формирующей у целевой аудитории правильный образ мыслей и релевантное поведение. Индустрия развлечения, индустрия потребления, индустрия политически выгодного образа действия. Ответственность, умеренность, преемственность.

Обратным потоком текли деньги. Единицами и нулями они оседали на электронных счетах корпораций, копились в виртуальных банках, пускались в оборот. Деньги — не стареющая кровь новейшего мира, становая жила настоящего и предчувствие лучезарного будущего. Будущего, которое приближается. Будущего, которое наступает. Будущего, которое уже наступило.

Как вы помните, всё началось в первой четверти XXI века. Когда экономически развитые государства стали отказываться от поддержки своих космических программ и развитием космической отрасли занялись частные лица, владельцы многомиллиардных состояний и хозяева успешных транснациональных компаний. Благодаря их усилиям была освоена Солнечная система, на планетах и спутниках возникли и укоренились земные поселения, вредные производства переместились за пределы земной атмосферы. Неисчерпаемые источники энергии и полезных ископаемых превратили общепланетарную экономику в цветущий сад, изобильный плодами научно-технического прогресса и хитроумными достижениями в области улучшения быта обитающего на земле народонаселения. К началу следующего века потенциал зачинателей был исчерпан. Ровно, как и государства до них, первопроходцы частного ракетостроения устранились от процесса дальнейшей экспансии в космосе. Солнечная система с её потенциалом разведанных и предполагаемых естественных богатств их всецело устраивала. Знамя прогресса выпало из их ослабевших рук и следующими, кто подхватил его и понёс дальше, стали крупнейшие рекламные компании. Таким образом Глубокий Космос из Корпоративного сделался Рекламным. Со всеми вытекающими последствиями. Разными: где-то дельными, где-то неэффективными, а где-то и откровенно пагубными, но всегда прибыльными.

В комнате отдыха было многолюдно. Линейная служба перевела космодром в режим ожидания, запретив приём и отправление воздушных и космических судов местных и транзитных линий впредь до особого распоряжения. Застрявших на земле пассажиров расселили по отелям, экипажам предоставили места в ведомственной гостинице. Тем же, кому не хватило гостиничных коек, пришлось довольствоваться раскладными креслами, дежурными пледами, тощим подушками, очередями в душевые кабинки и туалеты, постоянной толчеёй и невозможностью побыть в уединении. Единственное, что могло примирить суровые мужские души пилотов, штурманов и бортинженеров с отупляющим бездействием было соседство с прекрасными бортпроводницами, вынужденными нести всё свалившиеся на их хрупкие тяготы и лишения в обществе циничных мужланов, особенно из грузового флота, где, как известно, если и есть лица противоположного пола, то мало отличимые от мужчин внешностью, характером и поведением. В первые дни бортпроводницы вели себя скромно, собирались по углам, или смотрели бесконечные сериалы по спутниковым каналам, но чем дольше женщины и мужчины находились вместе, принужденные делить одно тесное помещение, тем более дружескими становились их взаимоотношения. Оказалось, что мужчины в чём-то даже джентльмены и не настолько циничны, чтобы беззастенчиво пялиться, когда бортпроводницам приходилось переодеваться, а девушки не настолько избалованы и капризны, чтобы требовать к себе какого-то исключительного отношения, особенно в условиях жестокого форс-мажора.

Уранов читал. Не в новомодном гаджете, напоминающем микроприсоску, прикрепляемую к виску, а старую добрую книжку. Читал, не обращая внимания шум, смех и возгласы радости, либо отчаяния. Большинство присутствующих, надев стереоочки и наушники, резались в трёхмерную стрелялку, кровавую и агрессивную.

Книжка называлась "Иосиф и его братья". Уранов читал её в минуты томительного ожидания перед выброской на поверхность чужих планет и в долгие часы ночной вахты, когда одиночество делалось особенно невыносимым. Чтение Томаса Манна было нелёгким занятием, но Уранов честно боролся со скучным, в его понимании, к слову, и не только его, текстом, и превозмогал страницу за страницей, борясь с желанием заснуть. Итог его титанических усилий составил чуть больше пятидесяти страниц, однако Уранов не терял оптимизма. Он твёрдо рассчитывал прочесть оба тома романа, чего бы это ему не стоило.

- Господин Уранов? - громким голосом спросил вошедший радист. - Есть тут господин Уранов?

- Уранов? Да, есть, - ответил Уранов, приподнимаясь сам и поднимая вверх руку.

- Господин Уранов, - радист почтительно склонился, - вам молния. Распишитесь здесь, а здесь приложите большой палец к сенсору. Благодарю.

- Не за что, - сказал Уранов машинально. - Вы можете идти, - торопливо разрешил он, видя, что радист не уходит.

- Я должен получить ответ, - сказал радист.

- Ответ? - удивился Уралов.

- Молния с уведомлением, - объяснил радист, - прочтите текст.

Уранов развернул хрустнувший на изгибах конверт.

Телеграмма гласила: "Срочно прибыть в штаб-квартиру. О местонахождении и времени вылета информировать незамедлительно. Лонгман".

- Пишите, - сказал Уранов, вспоминая знаменитое "грузите апельсины бочками". - Нахожусь квадранте семнадцать тридцать девять дробь сорок шесть девяносто три зпт системе звезды Аспарагус зпт планета Корона Сайруса Кокса зпт застрял транзитной пересадке связи неблагоприятной пожароопасной обстановкой зпт время вылета неизвестно тчк Уранов тчк".

Радист закрыл блокнот.

- Это всё? - спросил Уранов.

- Пока да, - сказал радист.

- Не смею далее задерживать, - сказал Уранов.

- Вы разрешаете? - иронично спросил радист.

- Не препятствую, - сказал Уранов.

- Выйдем? - деловито предложил радист.

-Драться? - спросил Уранов.

- Вам повезло, - сказал радист, - я знаю карате.

- А я книги читаю, - сказал Уранов, - но не считаю нужным этим хвалиться.

- Дурацкий у нас разговор получается, - сказал радист.

- Нервы, - сказал Уранов.

- И бессонница, - сказал радист. - Пятые сутки на ногах. Сплю урывками. Начальник смены вывихнул лодыжку ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→