Птицы над Корабельной

Птицы над Корабельной

Наталья Караванова

Глава 1

Грегори

Солнце скользнуло над Корабельной скалой, зацепилось брюхом за мачту, и из прорыва полилось неприятно красное небо. Над скалой как всегда кружили черные падальщики, знаменуя незыблемость мира. За окном капитанского дома город постепенно погружался в сумерки.

Грегори Хорвен затворил окно, чтобы морозный воздух не проникал в комнату. Пожилым людям вредно находиться на сквозняке. Недовольно заворочался на полу Гасс. Гасс слушал улицу, а закрытый иллюминатор отрезал его от этого надежного источника собачьих знаний.

- Ничего, псина, еще полчаса, и пойдем домой. - Грегори наклонился, чтобы почесать пса за ухом. Тот охотно потянулся навстречу.

- Соэн, поди сюда... - прохрипел капитан. Он лежал на высокой койке под тремя одеялами.

Грегори вздохнул - капитан все чаще путал его с сыном. И проще было с ним согласиться, чем доказывать обратное.

- Я здесь, капитан.

- На «Райле» пожар. Скажи, чтобы задраили трюмы. Скажи, чтобы они закрыли чертовы трюмы!!!

«Райль», флагман королевского флота, сгорел на рейде дель Констанц больше, чем полвека назад. Тогда капитану уже было лет сорок, и он командовал воздушным эсминцем «Святой Дерк». Именно его пароход пришел «Райлю» на помощь.

Капитану до сих пор снится тот день. Он путает прошлое и настоящее, так бывает со стариками. Он единственный из живущих ныне, кто видел море. Видел воздушно-морской королевский флот над бухтой. Флаги, вольно реющие на ветру... выросло целое поколение тех, кто обо всем этом только слышал.

- Да, капитан,- ответил Грегори. - Я передам на «Райль» чтоб закрыли трюмы.

Капитану есть, чего вспомнить. Ведь он ходил еще под флагом адмирала Фарна, величайшего из воздушных флотоводцев. Он участвовал в трех воздушно-морских сражениях. У капитана есть несколько наград и синяя лента героя.

Грег иногда завидовал старику - тот в своих грезах уходит от неприглядного настоящего в такие синие дали, каких не достигнет больше никто.

- Хорошо, Соэн, сынок. Ты настоящий моряк.

У него сохранилось отличное зрение, и он узнает воздушно-морскую форму адъютанта. Он узнает ее сквозь толщу времени и своих синих далей, и привычно дорисовывает знакомый образ Соэна.

- Служу Отчизне, - без тени улыбки ответил Грег.

Он ведь ей и вправду служит. Страна осталась далеко-далеко, за горами, пустошами, лесами. Страна осталась за огромным пыльным стеклом истории. Страны нет. «Страны нет. А мы есть. Мы - осколки некогда великой державы. Но это не отменяет службы. Потому что не будь мы моряками, все бы здесь развалилось на хрен. Поросло бы пылью, пошло прахом. Как это ни пафосно звучит, Страна - это мы. То, что от нее осталось».

Грегори часто думал об этом. Если верить в то, что у тебя тоже есть предназначение, то как-то проще смотреть на то, во что постепенно превращается мир вокруг.

- Ступай, сынок. Спасибо, что не забываешь старика.

Жизнь в капитанском доме идет по часам. Сейчас судовой хронометр покажет семь, отзвенят склянки, с камбуза отзовется будильник Аграны. Через минуту внизу хлопнет дверь и по стальному трапу застучат каблуки Даниэля. Даниэль приходится капитану внучатым племянником. А сам Грегори видит в нем друга и наставника. Так же как многие другие его сверстники. Немного ученый, немного поэт, главный смотритель морского музея, любимец мальчишек - он единственный человек, который постоянно обитает в капитанском доме помимо самого капитана.

Как только Даниэль войдет в дом, вахта закончится, и Грегори сможет уйти.

Первым поднялся и затрусил к выходу Гасс. Он лучше людей умеет считывать знаки событий.

Грегори попрощался со стариком как раз, когда Даниэль сошел с трапа. Они встретились в дверях. От хранителя музея пахло вечерним морозцем и углем.

- Ну как тут? - без приветствия спросил Даниэль, протирая запотевшие круглые очки.

- Пожар на «Райле», - отчитался Грегори. Гасс пробрался мимо них к трапу и зацокал когтями по ступеням.

- Просветлений не было?

- Нет.

- Ничего. К весне ему и в прошлом году было худо. Устал, моряк?

- Нет. У него интересная библиотека.

Даниэль понимающе кивнул.

- Завтра приходи в музей, провертим твои наброски. А потом сходим на Корабельную. Инструмент прихвати.

- Приду.

В музее уютно и светло. Там есть большой стол, книги и таблицы. Когда у Грегори выпадает свободный вечер, он идет именно туда, чтобы потихоньку превращать мечту в цель.

Раскланявшись с Даниэлем, Грегори поспешил вниз, на ходу поднимая ворот шинели - на улице холодно, а скоро будет еще и темно.

Город постепенно заливали розовые тени заката. Ветер дергал Грега за полы, совал ледяные пальцы за воротник. Ветер сдувал с сугробов тонкие снежные кисеи.

Над буксиром «Родерик» поднимался дым. Дым пах углем, его прижимало к земле и гнало через улицу. Тепло светились окна и на тягачах Нижней Штормовой улицы, за которыми вставал темный и печальный линкор «Его Императорское Величество Чезар Воитель».

Линкор намертво притерт к скале. Отсюда кажется, что он цел, но на самом деле это не так. Раньше он был пришвартован выше к Корабельной, и его турбины обеспечивали энергией сразу несколько кварталов. Но лет двадцать тому назад случился большой обвал, огромное судно потеряло опору и, накренившись, сползло вниз, подмяло под себя несколько малых судов и всю Рыбачью улицу.

Мальчишкой Грегори бегал смотреть. В память врезалось, как полицейские гоняли пацанов оттуда, угрожая ружьями и баграми. А тем казалось, что это самый последний-распоследний шанс прикоснуться к историческим событиям. Грегори добыл там красивое медное кольцо от подзорной трубы. И оно до сих пор где-то хранится, может быть, в нижнем ящике стола. А может - в кармане старой куртки.

Выше, на относительно ровной площадке мерцали огни кораблей Наследников. Это сердце города, та его часть, без которой жизнь на скале не просто остановится - исчезнет за какой-нибудь год. Там хранятся невосполнимые запасы продовольствия и сырья и обитают там именно что наследники прошлой эпохи - дети бывших флотоводцев, негоциантов, аристократов того, другого, канувшего в историю мира.

Грегори поежился от дурных предчувствий: в последний год цены сильно взлетели, от электричества оказались отключены несколько крупных пассажирских судов. Люди оказались на улице. Кого-то приютили родственники, кто-то нашел работу ближе к центру, но многие были вынуждены перебраться в крошечные хибары у самого Мусорного берега. Чтобы отапливать такую, достаточно дров или небольшого количества угля...

В городе росло недовольство, но пока что оно обитало в личных каютах, на кухнях, у крошечных чадящих костров. Даниэль говорит, что если Наследники не изменят политику, может случиться большая беда. И добавляет: «Но город выстоит. Пока есть морской патруль, и пока мы помним свое прошлое, город выстоит». А Грегори чудится что-то зловещее в этом неуверенном «пока».

Открылась дверь бара «На маяке», вывалились на каменную мостовую его завсегдатаи - кто проветриться, а кого потянуло к родному очагу. Да и патруль скоро пойдет. А морской патруль это не дневная полиция. Он шутить не любит.

Из дверей плыл вкусный запах горячего хлеба и мяса. Можно было задержаться, но это привело бы к двум неприятностям.

Первая - обитатели Маяка сразу начнут требовать «капитанских» историй, а Грег не считал себя хорошим рассказчиком. То ли дело Даниэль. Он давно рядом с капитаном и помнит больше.

А вторая неприятность заключалась в том, что Эри будет сердиться. Грегори не хотел ее расстраивать сейчас, когда между ними наконец-то установился мир. Пусть хрупкий, зато настоящий.

Он брел по верхним кварталам. Когда-то они целиком и полностью состояли лишь из корпусов кораблей. Палубы были улицами, с борта на борт пролегали широкие трапы, подвесные лестницы и сходни. Лишь кое-где виднелось обнаженное каменное основание и стальные, а где-то и каменные опоры стапелей.

Сейчас все иначе. Многие суда давно разобраны, их части пошли на строительство более простого жилья. Где-то прямо на палубах появились новые надстройки. И только центральные улицы сейчас еще напоминают тот город, каким он возник здесь, ка утесах Корабельной скалы полвека назад. Эти пароходы каждую весну красят свежей краской. Латают палубы и трубы, укрепляют днища, чистят медь. Их паровые машины обеспечивают светом и теплом большую часть города. А выше, над ними - силуэты стройных яхт и легких воздушных катеров. Если не приближаться к скале, если смотреть сквозь вечерний сумрак и морозную пыль, можно представить, что все эти корабли все еще готовы к рейсу, что все они только ждут команды, чтобы отправиться в путь. Их крылья давно разобраны, их несущие аэростаты разрезаны на лоскуты и использованы в хозяйстве. Но они все еще помнят соленые морские ветры, они знают, что такое настоящая большая жизнь в большом мире.

Грегори не раз пытался представить, каким был город в первые годы существования. Каким тогда казалось небо, о чем мечтали те люди? Чем они жили? Как вообще смогли выстоять, зная, наверняка уже тогда зная, что назад хода не будет?

Раньше у него было много вопросов и огромное желание задать их капитану. Он даже в матросы пошел, чтобы однажды оказаться рядом с ним, услышать правду из его уст. Теперь вопросов уже почти не осталось. Капитан помнил события давние, времена, в которые был жив сын, когда сам он был высоким стройным офицером, а мир был прочен и незыблем. Все, что было после Катастрофы и для него тоже - страшный сон, череда немыслимых, но болезненно важных событий, р ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→