Читать онлайн "Проблема урало-юкагирских генетических связей"

Автор Ирина Алексеевна Николаева

Работа выполнена в лаборатории финно-угорских языков Института языкознания АН СССР.

Научный руководитель — академик АН СССР Б. А. Серебренников.

Официальные оппоненты: д. ф. н. Т.‑Р. О. Вийтсо, к. ф. н. А. И. Кузнецова

Ведущая организация — сектор финно-угорских языков Института языка и литературы АН ЭССР.

Защита состоится «__» __________ 198  г. на заседании специализированного совета Д 002.17.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Институте языкознания АН СССР (103009, Москва, К‑9, ул. Семашко, 1/12).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института языкознания АН СССР.

Автореферат разослан «__» __________ 1988 г.

Ученый

кан

Диссертация посвящена исследованию генетических связей уральских и юкагирского языков как проблеме сравнительно-исторического языкознания. Проблема эта является значимой не только в отношении изучения внешних связей уральских языков, но и в связи с изучением этнической и языковой картины северо-восточной Азии, в которой юкагирский компонент играл важную роль.

Актуальность работы со стороны юкагирского языкознания определяется самой поставленной задачей — сравнительно-историческим исследованием малоизученного языка на базе уточненных представлений о его синхронном описании при том, что число носителей юкагирского языка с каждым годом сокращается, и соответственно уменьшаются наши возможности получить о нем новую информацию. В этой ситуации позитивное или равным образом негативное решение урало-юкагирского вопроса является необходимой предпосылкой выяснения происхождения юкагирского языка и этногенеза юкагиров. Со стороны уральского языкознания актуальность исследования урало-юкагирских связей определяется тем обстоятельством, что подобное исследование потенциально способно придать новый импульс решению проблем собственно уральской праязыковой реконструкции за счет большей ориентации на предшествующее языковое состояние (урало-юкагирское) в условиях, когда внутриуральские ресурсы для уточнения реконструкции и верификации альтернативных гипотез о ходе формирования тех или иных систем и категорий в значительной мере исчерпаны.

Научная новизна исследования состоит в первую очередь в обращении к данным истории юкагирского языка. Новыми в диссертации являются следующие моменты: 1) впервые проведен филологический и лингвистический анализ материалов по юкагирскому языку XVIII — первой половины XIX в.; 2) установлена схема классификации и ход дивергенции всех известных науке юкагирских диалектов; 3) осуществлено сихронное фонологическое и морфонологическое описание современного юкагирского языка на основе новых полевых записей; 4) с учетом данных по староюкагирскому языку предпринята попытка реконструкции праюкагирской фонетической системы; 5) установлены фонетические соответствия между уральским и праюкагирским языками; 6) уточнен состав урало-юкагирских морфологических параллелей.

Как нам представляется, работа может иметь научное и практическое значение. Ее результаты могут быть использованы для дальнейших исследований в области сравнительно-исторического языкознания, а именно для изучения родственных связей языков Евразии, а также в практике преподавания университетских курсов по введению в языкознание и сравнительной грамматике уральских языков. Самостоятельную ценность имеет введение в науку нового юкагирского материала (как по современному языку, так и по языку XVIII—XIX вв.) и синхронное фонологическое описание юкагирского языка, основные положения которого уже используются для выработки практической орфографии, в школьном преподавании, а также при подаче юкагирского материала в ряде изданий фольклора (в частности, в серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока»).

Материалом исследования стали, наряду с опубликованными работами, архивные источники по юкагирскому языку из архивов Москвы и Ленинграда (ЦГАДА, ОР ГПБ, Архив АН, Архив ЛО ИВ АН), а также наши собственные полевые записи, сделанные во время экспедиций к верхнеколымским юкагирам (1986—1987 гг.). Используются также этимологические источники по уральским языкам.

Основные положения работы изложены в пяти публикациях общим объемом около 2 а. л. Они излагались в докладах на конференциях в ТГУ (1984 г.), ИИФФ СО АН СССР (1987 г.), Институте языкознания АН СССР (1987 г.). Доклад по теме диссертации был представлен на XXIX сессию PIAC (1986 г.). Диссертация обсуждалась на совместном заседании лаборатории финно-угорских языков и лаборатории сравнительно-генетических и типологических исследований Института языкознания АН СССР (1988 г.).

Структура работы. Диссертация состоит из предисловия, введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы (216 названий) и трех приложений.

В предисловии обосновывается актуальность темы исследования, формулируются цели и задачи работы, характеризуются ее значимость и новизна, описываются используемые источники.

В первой части введения даются лингвогеографические, этнографические и исторические сведения о юкагирах, характеризуется в социолингвистическом аспекте современное состояние юкагирского языка. Вторая часть введения посвящена истории изучения юкагирского языка вообще и его генетических связей, в частности, с уральскими языками. Отмечается, что, начиная с работ Б. Коллиндера, была создана солидная база данных по урало-юкагирскому сравнению, однако слабая изученность внутренней структуры и истории юкагирского языка создавала серьезные препятствия для появления надежной урало-юкагирской сравнительной фонетики как основы сопоставления на лексическом и морфологическом уровнях.

Первая глава «Праюкагирская реконструкция» носит принципиальный для всего исследования характер, поскольку результаты данной главы положены в основу дальнейших изысканий по урало-юкагирскому сравнению.

Первый раздел посвящен анализу староюкагирских материалов. Понятие «староюкагирский» вводится нами впервые, при этом имеется в виду язык, зафиксированный в рукописных источниках XVIII — первой половины XIX в. Хронологически «нижняя» граница староюкагирского языка определяется, следовательно, временем первой известной науке записи на юкагирском языке (1692 г.), «верхнюю» границу мы условно относим к 20—50 г. XIX в.: этим временем датируется важный для юкагирской исторической фонетики переход инлаутных сочетаний типа носовой + шумный в одинарный носовой или звонкий шумный в зависимости от позиции. Более поздние материалы (Шифнер, Иохельсон, записи XX в.) отражают, таким образом, уже юкагирский язык нового времени.

Староюкагирские материалы имеют преимущественно лексикографический характер, поскольку бо́льшая часть записей была сделана в ходе работы по подготовке т. н. сравнительных словарей. Это в значительной степени определило наш подход к изучению староюкагирских материалов, практически не позволяющих проследить характерные диалектные особенности в области морфологии и синтаксиса. Отдельные наблюдения по фонетике староюкагирских диалектов не могут быть положены в основу их классификации, т. к. существенная часть записей является дефектной, и не во всех случаях имеется возможность установить, что́ стоит за тем или иным написанием: фонетическая реальность, особенности графики источника, ошибочное аудиторское восприятие или описка. С учетом этих моментов основным критерием, согласно которому проводилась классификация староюкагирских диалектов, стало наличие в них лексических изоглосс.

Анализ староюкагирской лексики показал, что между некоторыми диалектами имеются характерные лексические схождения. Это относится, например, к материалам Бенсинга (Boe) и чуванскому списку Ф. Матюшкина (MČ), обнаруживающих 11 общих слов, не зафиксированных в других юкагирских источниках, что дает основания вслед за О. Г. Тайером рассматривать диалекты, представленные в этих материалах, как близкородственные или даже объединять их в единую языковую систему (т. н. чуванский диалект). Несколько особняком стоит омокский список Матюшкина (МО) (имеющий, однако, характерные фонетические изоглоссы с современным тундренным диалектом в отражении ПЮ *δ, *w‑), который обнаруживает наибольшее число своеобразных лексических элементов, что, впрочем, не является абсолютно показательным при учете плохого качества записи. Много лексических изоглосс прослеживается для материалов Биллингса-Мерка (B), Клички (Kl) и колымского списка Миллера-Линденау (МК), по-видимому, представляющих достаточно близкие диалектные системы, соотносимые с современным верхнеколымским диалектом. Наконец, материалы по усть-янскому диалекту Миллера-Линденау (MU) носят в известной степени промежуточный характер, обнаруживая общие черты с диалектами колымской группы, а с другой стороны, приближаясь к тундренному диалекту; однако нет оснований видеть в усть-янском диалекте особый язык юкагирской семьи, как это предполагалось О. Г. Тайёром, В. Феэнкером и др., поскольку доля специфической для усть-янского диалекта лексики не превышает обычный процент специфических для других староюкагирских диалектов слов.

Наблюдения над лексикой староюкагирских источников в целом подтверждаются данными лексикостатистического анализа диагностических списков слов, основанных на 100-словном списке М. Сводеша. Процент совпадающей лексики в староюкагирских диалектах отражен в таблице:

В

МК

Kl

MU

Boe

МО

В

81

88

69

60

64

53

МК

88

74

55

49

44

Kl

69

56

55

36

MU




25%
25%