Четвинд-Хейес Р

ПЕЩЕРА

— Нервы у вас как струны у пианино, — врач внимательно посмотрел на Джеймса. — Мне бы не хотелось вас пугать, но излишнее волнение, и… вы понимаете?

Джеймс молча кивнул.

— Съездите куда-нибудь, отдохните. Только не перенапрягайтесь. Вы женаты? Джеймс снова кивнул.

— Объясните ситуацию вашей жене: она должна понять, что сейчас вам необходим покой.

Джеймс улыбнулся, представив, как Лидия встретит такое известие: не волновать его, или он сойдет с ума от неправильного обращения.

— Мы собирались съездить на машине в Корнуэльс, — сказал он просто.

Врач нахмурился:

— Не уверен, стоит ли вам в таком состоянии садиться за руль.

— В Корнуэльсе все спокойно, — сказал Джеймс.

Машина сломалась вскоре после того, как они проехали Ланстон. Всю дорогу Лидия молчала и смотрела в окно. В Ланстоне она хотела остановиться и переночевать, но Джеймс наотрез отказался.

— Нам нужно успеть добраться до Лнзарда, — сказал он. — В гостинице забронированы номера — разве ты забыла?

— Я ничего не забыла! — лоб Лидии прорезала негодующая морщинка, — Но мы уже целый день в дороге, и я устала. Я думала, это достаточная причина, чтобы изменить наши планы.

Машина выбрала тихое прелестное местечко. После предупреждающего постукивания она замолкла и мягко съехала на обочину. Джеймс выбрался наружу, откинул крышку капота и с надеждой взглянул на заглохший двигатель.

— Ну, что там? — Лидия не скрывала своего раздражения.

— Не знаю. — Джеймс попытался нащупать свечу зажигания. Металлические части мотора раскалились, он отдернул руку.

— Сделай что-нибудь, — приказала Лидия.

— Дорогая, — Джеймс обогнул бампер и наклонился к опущенному стеклу, — я умею водить машину, но я представления не имею, как она работает. Каждый мужчина занимается своим делом: я художник, а не механик.

— Это заметно! — Узкое, бледное лицо Лидии потемнело, красивые голубые глаза смотрели с холодным презрением. — И что прикажешь нам делать?

— Ну, — он забрался обратно в машину, захлопнув дверцу, — по-моему, у нас есть два варианта. Первый: мы оставляем машину и идем пешком по дороге, пока не встречаем какую-нибудь гостиницу или, еще лучше, заправочную станцию. Второй: мы остаемся здесь и ждем попутной машины, которая отбуксирует нас в Лизард. Мне больше нравится второй. Взгляни, какой собирается туман. Мне бы не хотелось заблудиться в нем.

— Ты хочешь сказать, — стройное тело Лидии напряглось; Джеймс чувствовал: протяни он руку, и она отпрянет от его прикосновения, — что намерен сидеть здесь и ничего не делать?

— Ничего не делать не может ни один человек на свете, — он кротко посмотрел на жену. — Я буду спокойно сидеть и наслаждаться твоим теплым обществом.

Лицо женщины, наполовину скрытое длинными каштановыми волосами, застыло словно белая атласная маска. Джеймс знал, что ей хочется, чтобы он потерял терпение и бросил в нее обидные, грубые слова. Внезапно Джеймс почувствовал, как сильно устал. Отвернувшись к окну, он молча разглядывал плывущий над болотом туман: молочно-белое облако очень скоро скрыло вершины Рафтора и Коричневого Вилли. Джеймс сунул руку в карман пальто и достал пачку сигарет.

— Ради бога, не надо курить. — Лидия с раздражением обернулась к нему: — Здесь и без того душно.

— Извини. — Он убрал сигареты.

— Господи, как холодно. Ты не мог бы включить печку?

Он поднял воротник пальто и спокойно заметил:

— От этого едва ли станет теплее: мотор ведь не работает.

Джеймс болезненно вздрогнул, когда Лидия язвительно проговорила:

— Все из-за этих болванов и бюро путешествий. Поездка в Корнуэльс в ноябре! Должно быть, я сошла с ума, когда позволила уговорить себя.

— А мне показалось, тебя «уговорило» новое меховое пальто, — пробормотал он.

— Ах, помолчи!

Он включил фары, и в ту же секунду туман превратился в цветной экран, клубящуюся массу оранжевого шелка. В Джеймсе проснулся художник.

— Корнуэльс, земля легенд! — проговорил он.

— Что? — восклицание жены прозвучало как удар хлыста.

Джеймс обернулся, удерживая на лице улыбку:

— Если верить историкам, когда-то в Корнуэльсе жили лешие, привидения и великаны. Особенно много было великанов — здоровенных ребят от двадцати до шестидесяти футов ростом.

— Детские сказки. — Лидия уютно свернулась в широких складках своего мехового пальто. — Иногда мне кажется, Джеймс, что ты так и не вырос.

Из тумана медленно появилась фигура. Сначала возникло какое-то подобие тени, затем тень обрела форму, и в свет фар шагнула старуха. Маленькая, чуть выше ребенка, с опущенными плечами и причудливо изрезанным морщинами лицом, на котором, как пара отшлифованных пуговиц, блестели черные глаза. Грязная серая шаль покрывала ее голову, и свободно подвязанные концы болтались у подбородка. Длинное черное платье с головы до ног облегало крошечную фигурку; неожиданно для себя Джеймс почувствовал, как на затылке у него приподнимаются волосы. Лидия сжала его руку, ее плохое настроение улетучилось.

— Старушка. Значит, где-то поблизости дом. Горячий суп, огонь…

Она потянулась к дверной ручке, но голос Джеймса заставил ее остановиться:

— Подожди.

— Что ждать? — Она обернулась. — Сидеть здесь и мерзнуть, когда у старой карги наверняка есть камин?

— Мне… — он внимательно разглядывал коричневое морщинистое лицо и черные, немигающие глаза старухи, — мне не нравится, как она выглядит.

— Плевать на ее вид. — Лидия уже сражалась с дверной ручкой. — Пусть она окажется бабушкой самого Дракулы, все равно плевать. У нее должен быть дом и камин.

В этот момент старуха высунула из складок своего плаща крошечную когтистую лапку и поманила их.

— Смотри, она хочет, чтоб мы пошли с ней. — Лидия никак не могла выбраться из салона. — Черт бы побрал эту дверь! Ты не мог купить машину поприличнее?

— Да, она хочет, чтобы мы пошли с ней. — Джеймс рассматривал фигурку в ветровом стекле. — Но почему она не подходит к окну, а стоит там и подзывает нас?

— Наверное, у нее с головой не все в порядке. — Лидия наконец распахнула дверь; вовнутрь вполз холодный туман. — Ну и что? Сообразит, как растопить камин и приготовить еду, большего от нее не требуется.

Джеймс с неохотой открыл свою дверцу и выбрался наружу. Легкие наполнил холодный воздух; он закашлялся — сильный спазм сотряс тело, ему пришлось опереться о крышку капота. Когда он собрался с силами, Лидия уже разговаривала со старухой.

— У нас поломалась машина, мы просто замерзаем от холода. Вы не пустите нас переночевать? Мой муж вам заплатит.

Маленькая, сгорбленная фигурка отступила назад, затем, не говоря ни слова, отступила еще и снова поманила их за собой.

Лидия шепнула на ухо стоявшему возле нее Джеймсу:

— Кажется, старая ведьма ничего не слышит.

— Лидия, мне все это не нравится. Давай останемся в машине. Туман скоро рассеется, и кто-нибудь подберет нас.

— Не говори глупостей, — Лидия плотнее запахнула свое меховое пальто. Если боишься старух, иди и прячься в машине.

Она решительно двинулась следом за маленькой странной фигуркой, которая почти исчезла в густом тумане, и Джеймсу, потерянно пожавшему плечами, оставалось только последовать за ними.

Шагов через двадцать они сошли с дороги и стали пробираться среди обросших травой мшистых кочек. Несколько раз они натыкались на заросли можжевельника, и вскоре у Лидии упало настроение.

— Ради бога, не идите так быстро, — закричала она вслед едва различимой в тумане фигуре.

Старуха остановилась и терпеливо подождала, когда они поравняются, затем снова кивнула и двинулась дальше.

— Извини, — голос Лидии звучал приглушенно, — ты был прав, нам следовало оставаться в машине.

— Теперь уже слишком поздно, — мрачно заметил Джеймс. — Мы не найдем дорогу обратно. Увязнем в болоте.

Прошло еще двадцать минут, и вокруг стало смеркаться. Туман сгустился. Внезапно старуха остановилась, сгорбилась чуть сильнее и принялась отыскивать что-то в полах своего одеяния. Послышался чиркающий звук, и когда она повернулась, то в руке у нее горел старинный свечной фонарь. Джеймс даже присвистнул от изумления.

— Если мне не изменяет память, это старинный каретный фонарь. Готов поклясться, что она зажгла его трутом.

— Сколько еще идти? — Лидия тяжело дышала. Джеймс почувствовал, что она дрожит.

— Эй, — окликнул он старуху, — сколько нам еще идти? Моя жена очень устала.

Ответа не последовало, маленькая фигурка заспешила вперед, и им едва не приходилось бежать, чтобы не потерять из виду подпрыгивающий далеко впереди огонек.

— Должно быть, она не только глухая, но и немая, — проворчал Джеймс. — Не понимаю, как старая развалина умудряется так быстро идти.

— Это все корнуэльский воздух, — Лидия отважно попыталась улыбнуться.

— Все равно, для своих лет она бежит слишком резво. — Он повысил голос и прокричал: — Пожалуйста, не идите так быстро.

Фонарь продолжал подпрыгивать вверх-вниз далеко впереди. Джеймсу послышался тихий, приглушенный смех.

Прошло около часа, и Лидия совершенно обессилела. Споткнувшись о кочку, она едва не упала, Джеймс поддержал ее, обхватив рукой. Бережно опустив ее на землю, он закричал вслед быстро удалявшемуся огоньку:

— Моей жене плохо. Вернитесь назад, пожалуйста.

Крошечная искорка света замерла, затем — к огромному облегчению Джеймса начала приближаться, и вскоре старуха склонилась над лежащей без сознания Лидией и осветила ее бледное лицо фонарем.

Ее резкий, скрипучий шепот не был человеческим. Он больше напоминал похрустывание прибрежной гальки под босыми ногами.

— Устала… Холодно… Нести…

< ...
Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→