Метаморфозы сознания

Заря. Фрейя

Корабль остановился, неподвижно зависнув над дневной стороной планеты. Его экипаж давно бодрствовал, тогда как пассажиры только просыпались от многолетнего сна.

Сначала на поверхность спустились автоматические зонды, передавая наверх бесценные данные — состав атмосферы, давление, радиация, световое излучение. Ничто из этого не оказалось сюрпризом для астрономов: сюда не летели наугад. Но до того у них были лишь очень приблизительные представления о планете, теперь же люди выбирали место, где поселиться.

Затем с геостационарной орбиты на низкую спустился челнок-беспилотник, с каждым витком снова и снова фотографируя единственный материк. Снимки он тут же отправлял в центр управления, где их тщательно изучали аналитики. Равнины. Горы. Леса. Джунгли. Озёра. Архипелаги. Никаких признаков городов или коммуникаций. Никаких признаков разумной деятельности.

Фрейя была готова принять в себя новую жизнь.

Корабль раскрыл шлюзы, выпуская посадочные капсулы, похожие на рой светлячков. Одна за другой они отправлялись сквозь атмосферу вниз, озаряя небеса огнём сотен падающих звёзд.

Колонизация началась.

Центр контроля биологических угроз, 34 мая 1 года. Хелена Моргенсен

Первое время Хелена с удовольствием любовалась рассветами, подходила по утрам к окну, смотрела, как из-за горизонта выплывает чужое светило — такое похожее на Солнце и всё же другое. Яркое, агрессивное. А Солнце — вон оно, светлая звёздочка у созвездия Кассиопеи, уже тускнеющая на фоне горячей зари. Если не знать, так и не поймёшь, что прилетели сюда люди именно оттуда.

Только пути обратно нет. Некуда возвращаться. Новая Земля — это Фрейя. И нужно хорошо поработать, чтобы превратить это место в дом.

Она и работала.

Хелена лежала на белоснежной кушетке, закрыв глаза и отключившись от внешнего мира. Со стороны могло показаться, что девушка спит — если не обращать внимания на воткнутые в шею кабели. Живой компьютер, система расчётных цепей — вот что она такое. Ординатор. И не талантом, а прихотью судьбы, мутацией, которую приручили генетики.

Каждый день она приходила сюда, вонзала штекеры в разъёмы импланта на шейных позвонках и тонула в работе. Первый раз это было больно — разум ещё не понимал, что происходит. Он терялся, как человек, которому вдруг посветили в глаза мощным фонарём. Но первый раз бывает больно не только от проводов. Зато потом от возможностей захватывает дух.

Её сознание кипело. Хелена сливалась с компьютером, ощущая каждый бит информации, как собственную память. Мозг выполнял творческую работу, порождал образы, которые тут же подхватывала квантовая электроника и лепила их один на другой, точно сложнейший конструктор. Хелена улыбалась. Это было сильней любого наркотика, который только могли придумать люди.

Она изучала жизнь.

Она сплетала логические цепи, сравнивала биохимию организмов и разглядывала всё это со вниманием ребёнка, дорвавшегося до любимой игрушки. Каждый день разведчики добывали новые образцы, и все это отправлялось сюда. Специалисты изучали материал, раскладывали по полочкам, анализировала же его Хелена — единственный ординатор в Центре контроля биологических угроз. Она выделяла токсины, бактерии и вирусы, грибки и прочие организмы, потенциально опасные для человека. Работы было по горло, но это не угнетало девушку. Ей нравилось ложиться на свою кушетку и забывать обо всём, кроме паутины данных, в которой нужно разобраться.

— Посетитель, — вспыхнуло в мозгу, и Хелена открыла глаза. Рядом с её ложем стоял Иван Драгомиров — биолог из оперативной группы. Большим пальцем он с силой давил на красную кнопку на подлокотнике.

— Что-то важное? — спросила девушка. Ивана она не любила за грубость и бесцеремонность — к ней так относились многие, но Драгомиров выделялся даже среди них. Если Хелена была теоретиком, то Иван — практиком, всё время пропадавшим в экспедициях. Да и выглядел он так, будто сошёл с экрана какого-то боевика: бородатый атлет в сложных татуировках, усеивающих мускулистые руки. Хрупкая медноволосая Хелена выглядела рядом с ним совсем беззащитной.

— Важное, — кивнул Драгомиров. Он был в серо-зелёном рабочем комбезе и берцах, явно только что с полевой миссии. — Отключайся от своих железок и слушай.

Бесцеремонность и прямота — вот они, самые нужные в работе качества. Пришлось подчиниться, тем более что настырный Иван всё равно добьётся своего. С другой стороны, по мелочам он никогда не беспокоил, и Хелена не стала злиться. Её вообще редко доводилось испытывать подобные эмоции.

Она молча выдернула штекеры из шейного имплантата. Можно было этого и не делать, Хелена давно уже научилась управлять своим сознанием, но незнакомые с такими тонкостями люди чувствовали себя более уверенно, когда она отключалась аппаратно.

— У меня в экспедиции на одном из островов погиб человек, — с ходу взял быка за рога Иван.

— Вот как? — Хелена приподняла рыжие брови.

— Тебе мало? Пропал. Бесследно. У врача запищали датчики, пошёл сигнал о критическом состоянии, мы оглянулись — а парня нет, как корова языком слизнула.

— И что?

Их взгляды встретились.

— Слушай, ноутбук ходячий, — медленно проговорил Драгомиров. — Я понимаю, что тебе плевать на человека, которого ты даже не знала, но пораскинь своими ледяными мозгами. Мы не идиоты-туристы, технику безопасности не ради галочки изучаем. С нами был отряд солдат, они большие пушки тоже не для виду носят. И вот один из нас исчезает. Так, что никто этого не заметил. Ты себе можешь представить такое? Да никакой Джеймс Бонд такое бы не провернул!

Хелена молчала, глядя ему в глаза. Иван был прав. Она достаточно хорошо знала состав и методы исследовательских команд на Фрейе, и организовывались они с максимальной безопасностью для участников. Крупного хищника охранники не подпустили бы даже близко.

— Мне нужны данные, — сказала она, перебирая кабели и вонзая их обратно. Иван кивнул.

— Плавучий коралловый остров, примерно два на два километра. В центре — озеро, структура пористая. Фотографии и отчёт, — он бросил на столик рядом с кушеткой флэш-карту, и Хелена воткнула её в разъём на системном блоке. — Писал на борту дикоптера, за оформлением не следил, но всё, что нужно, там есть. Общая информация по островам — в базе. Сколько тебе нужно времени?

— Один день.

Иван снова кивнул, даже не пытаясь спорить. Перебрать гору статей, фотографий и заметок, найти или спрогнозировать облик животного, которое потенциально могло бы без следа убить человека — дело не на час. В былое время это заняло бы работой целый аналитический отдел, а сейчас хватало одного ординатора.

Хелена вставила последний штекер и снова легла на кушетку, забыв об Иване. Её мозг разогревался, начиная работать на полную мощность. В несколько секунд она прочитала отчёт Драгомирова, проглядела фотографии. Каскад данных пролетел в сознании, точно рой мух.

Известняковая глыба с положительной плавучестью — значит, внутри есть пустоты, заполненные воздухом. Растительность почти отсутствует, поверхность покрыта органической губкой.

Поиск сведений о губке. Безвредна.

Хелена мысленно усмехнулась. Подобным эпитетом на Фрейе могли похвастаться очень немногие существа.

Поиск сведений об островах. Улов скудный: только данные о поверхности и гипотезы. Наличие узких входов на глубину, которые могут служить норами для животных. Данных по биосфере очень мало.

Глубокий поиск.

Пусто.

Крупных животных на островах не водилось вовсе. Были мелкие ядовитые твари с сильным ядом, но они не могли оказаться убийцами — ведь делся же куда-то труп. Поразмыслив, Хелена принялась за моделирование. Масса существа — не меньше человеческой. Скорость — высокая. Варианты отступления с трупом: озеро или норы. Вероятность наличия быстродействующего яда — высокая.

Информация веером символов и образов касалась разума Хелены. Разные виды земных животных, изученные виды фрейских, гипотетические существа. Мурены, сухопутные осьминоги, змеи, ящерицы-амфибии. Варианты изучались один за другим, затем критерии дополнялись и всё начиналось сначала.

Лишь сигнал таймера об окончании рабочего дня заставил её очнуться.

Мёртвый пояс, 34 мая. Джеймс Гленн

Этим летом солнце жарило немилосердно. Хотя какое тут лето — нет на этой проклятой планете ни лета, ни зимы. Вокруг — сплошная пустыня, камни вместо деревьев, под колёсами ровера — красноватый песок, и ничего больше. Ни травинки, ни кустика, ни даже красивых жёлтых барханов с верблюдами. Одна только выжженная свирепым чужим светилом пустошь.

Бывший мастер-сержант армии Соединённых Штатов Америки, а теперь — капитан силовых отрядов Совета Фрейи, Джеймс Гленн не любил эти места. Слишком они неприятно выглядели. Он давно уже перестал смотреть на показания термометров — температура снаружи зашла за пятьдесят ещё пару часов назад. Сколько это в привычных для него градусах Фаренгейта? Сверхразум его знает, но уж точно здесь очень, очень жарко. Мёртвая это земля, безжизненная полоса по экватору, и хрен пойми, что тут учёные увидеть хотят. Ни животных, ни растений, а раз так, что им изучать?

Но он сам попросил перевода. Надоело по местным джунглям мотаться, вспоминая африканскую войну, вот и захотелось сменить обстановку. Забыть былое, так сказать. Кто ж знал, что пустыня окажется ещё скучнее. Сиди себе, жди, потом опять жди, пока учёные закончат, и снова в путь. Жаловаться было не на что: в конце концов, Джеймс понимал, что без охраны тут никуда, даже если до сих пор ничего серьёзного не происходило. ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→