Девочка из Сталинграда

Марк Семенович Ефетов

Девочка из Сталинграда

1

Когда фашисты ворвались в Сталинград, каждый дом был превращён в крепость. Бывало, в первом этаже засядут враги, а со второго этажа их бьют наши. Ворвутся фашисты в прихожую, а наши стреляют в них из кухни.

Бились не только за каждую улицу и за каждый квартал, но за каждый дом, за каждую квартиру, за каждую комнату. Был приказ: «Не подпускать к Волге фашистов! Сталинград врагу не сдавать!»

Над городом висела пыль, смешанная с дымом. Рвались снаряды и бомбы, поднимая тучи земли, мусора, песка, штукатурки. Дома рушились, тряслись мостовые и тротуары, будто во время землетрясения. Днём было темно от гари, дыма и пыли, а ночью то и дело вспыхивали огни, и становилось светло от прожекторов, ракет и разрывов.

В один из таких тяжёлых дней сержанта Павлова вызвал командир полка. Командир сидел, склонившись над планом города. На плане были помечены одним цветом дома, занятые фашистами, и другим цветом - дома, которые оборонялись нашими. А между этими цветными крестиками на карте стоял дом, ничем не помеченный. На него-то и показал остриём карандаша командир полка.

- Разведайте, что происходит в этом четырехэтажном доме на Пензенской улице! - сказал он сержанту Павлову.

Приказ был коротким, ясным и точным. Как всякий приказ. Но, прежде чем отдать этот приказ, командир многое обдумал и взвесил.

Нет большей опасности, чем идти в разведку, не зная, враг ли, друг ли ждёт тебя. А в четырёхэтажном доме, расположенном напротив командного пункта, была полная неизвестность: наши ли там или фашисты? Стрелять нельзя было, но в то же время каждая дверь могла таить за собой смерть, каждая половица могла взорваться, любая стена - обрушиться.

Кто, не боясь смерти, сумеет проверить этот дом, а потом, если удастся, взять на себя оборону этого дома и удержать его во что бы то ни стало?

Перед полковником стоял человек чуть ниже среднего роста, с виду не сильный, самый что ни на есть обычный. Полковник знал: получив приказание, сержант Павлов не будет задавать вопросов, а тут же повторит приказ и скажет: «Есть!»

Так оно и было.

- Есть разведать, что происходит в четырёхэтажном доме! - ответил Павлов, взяв под козырёк.

Полковник поднялся, подошёл с сержантом к ступенькам, ведущим из командного пункта наверх; прощаясь с Павловым, крепко сжал его руки своими большими ладонями:

- Желаю удачи, Яков. Понятно?

- Понятно, товарищ полковник.

Лишних слов сержант. Павлов говорить не любил.

Через минуту Павлов полз по разбитому и вывороченному асфальту, точно медленно плыл в густой, тёмной воде. Было сумрачно и как бы туманно.

В пяти шагах от Павлова ползли трое солдат, которые вместе с ним отправились в разведку. Но они не видели своего командира - так плотно вечерние сумерки и дымный туман прикрывали разведчиков.

Их маскировочные халаты сливались с развороченной мостовой, закопчёнными тротуарами и дымно-серым воздухом.

Так, скрытые темнотой, приползли разведчики к четырёхэтажному дому. Прислушались. Где-то за несколько кварталов отсюда хлопали выстрелы, а здесь была тишина.

Солдаты подползли к Павлову, и все вчетвером бесшумно спустились в подвал первого подъезда. Пролети здесь муха - можно было бы услышать шум её крыльев. Разведчики и двигались и дышали совершенно беззвучно.

Но - чу! - в доме кто-то есть. За дверью подвальной квартиры Павлов услышал звук. Что это? Не то ветер в оконной раме свистит, не то стонет или сопит во сне человек…

Сержант поднял руку, и солдаты застыли, будто превратились в статуи.

Слегка пригнувшись, Павлов приложил ухо к двери. И тут он ясно услышал, что это не ветер, а человек, который чуть слышно мурлыкал себе под нос:

Баю-бай,

Баю-бай!

Испеку я каравай.

Баю-бай,

Баю-бай,

Баю-бай!..

Где-то невдалеке ухнуло, зашуршала осыпающаяся штукатурка, и снова стало слышно, как напевает женщина, укачивая ребёнка.

Колыбельная песенка? Здесь, в этом доме? Не почудилось ли?

Сержант взглянул в щёлочку и увидел женщину. Раскачиваясь из стороны в сторону, она напевала: «Баю-бай…»

«Похоже, что наша», - подумал Павлов.

Когда разведчики вошли в комнату, женщина вскрикнула, нагнулась над ребёнком, прикрыв его собой, но тут же подняла голову. На глазах у неё были слёзы:

- Наши! Родные мои!

- Тсс… - Павлов приложил палец к губам. - Где они?

- Тут. Рядом. Во втором подъезде…

Ребёнок во сне застонал, и мать пригнулась к нему, укачивая и снова напевая.

- Баю-бай! Баю-бай… Спи, доченька. Спи, Светочка… - Потом женщина посмотрела на Павлова и на солдат и сказала шёпотом, протянув руку к стенке: - Фашисты там, в такой же вот нижней квартире. Боюсь выйти… Убьют…

- Сидите пока здесь! - сказал Павлов женщине. Он поднял руку с автоматом и обернулся к своим товарищам:- За мной!

В это время девочка проснулась и огляделась с испугом. Павлов увидел большие светлые глаза. Уже на лестнице он услышал, как она плакала.

Женщине с ребёнком сержант в тот, момент ничего не сказал, но, может быть, подумал, что раз она боится, то никуда из этого подвала не уйдёт. «Вот разделаемся с фашистами, вернёмся в подвал и поможем женщине».

2

Павлов и его товарищи выползли из первого подъезда. Вокруг было тихо и темно. Но где-то совсем близко притаился враг.

Павлов не знал, сколько фашистов встретит его во втором подъезде. Но приказ командира он уже выполнил - выяснил, что один из подвалов этого дома занят врагом. Казалось, что теперь можно было бы отправиться назад и доложить полковнику о выполнении задания. И командир, склонившись над картой, поставил бы цветной крестик на квадрате, который изображал четырёхэтажный дом: «Дом занят врагом».

«Занят? Это мы ещё посмотрим!»

Павлов со своими товарищами переполз из первого подъезда во второй,; вышиб дверь, за которой слышны были голоса гитлеровцев, и прямо с порога забросал комнату ручными гранатами. Блеснул ярко-белый свет. Казалось, что рушатся стены, воздух как бы уплотнился штукатуркой,, щебнем, дымом и приторным запахом взрывчатки..

В комнатах загрохотало, загремело,; зазвенело…

Прикрывая глаза от пыли,, щурясь и чихая, Павлов и его товарищи ворвались в квартиру, держа автоматы перед собой. Три гитлеровца были убиты наповал, а остальные - сколько их было - выскочили в окна, не приняв боя.

Теперь надо было прочесать весь дом - осторожным шагом, на цыпочках, с автоматом наготове, с указательным пальцем на курке, со щупом впереди. Этим щупом проверяют, не ждёт ли тебя, притаившись, мина, оставленная врагом.

Шаг за шагом, квартира за квартирой, этаж за этажом прочёсывали Павлов и его товарищи дом до самой крыши. Гитлеровцев больше нигде не оказалось. Можно было возвращаться в подвал первого подъезда, где осталась женщина с девочкой. Павлов так и сделал.

Ни маленькой Светланы, ни её мамы там не было.

«Зря ушла, - подумал Павлов. - Убьют ведь.

И ребёнок погибнет. Как помочь им теперь?»

Не знал Павлов, как ждала его возвращения сюда, в подвал, эта женщина, которая пыталась спасти своего рёбёнка, унести его из горящего города. Она слышала взрывы гранат, которыми Павлов забросал квартиру в соседнем подъезде. А потом стало тихо - совсем тихо. Сержант и его солдаты не возвращались в подвал. Они в это время прочёсывали большой четырёхэтажный дом, однако делали они это совсем бесшумно. И, кто знает, могла ведь подумать женщина: придут ли они? Что произошло во втором подъезде? Удалось ли нашим расправиться с фашистами? Вот отворится дверь, и войдут. А кто войдёт? Кто победил в поединке в соседнем подъезде?

Такие мысли, должно быть, заставили женщину выползти из подвала, не дождавшись возвращения Павлова. Она ползла по развороченному асфальту к Волге, а в это время фашисты уже били по дому на Пензенской из миномётов.

В подвале, где засел наш сержант с солдатами, слышно было, как рушатся потолки и стены верхних этажей в тех квартирах, где только что осторожно шагали Павлов и его товарищи.

Артиллерийский огонь по дому усиливался с каждой минутой. Дом, из которого его вышибли, враг хотел забрать обратно или начисто стереть с земли.

В ту ночь началась оборона этого четырёхэтажного дома на Пензенской улице.

Сержант не вернулся на командный пункт. Одного из солдат он отправил к своему командиру - сообщить, что фашистов в доме нет, что он, Павлов, принял на себя оборону и просит прислать ему подкрепление.

Солдаты,; присланные в подкрепление Павлову, притащили миномёт, пулемёты, патроны, гранаты, продукты и полевую радиостанцию.

В узкие щели, оставленные в окнах, сквозь которые Павлов следил за местностью, видно было, как ползут к дому гитлеровцы, подтягивают за собой пулемёты и миномёты.

Сотни раз атаковали фашисты дом, который во всех донесениях, в сводках и в корреспонденциях теперь так и назывался: «Дом Павлова». В сплошном дыму, в пыли и в огне дом этот не был виден, но из подвального этажа всё время шли позывные:

«Я - маяк! Я - маяк! Я - маяк!»

Маяк - это было условное название рации дома, который оборонял Павлов. Сержант сообщал по ра-дио нашему командованию, что он крепко держит оборону и фашистов близко не подпускает.

Но фашисты были совсем рядом. Однако ближе двадцати шагов Павлов гитлеровцев не подпускал. Фашисты уже били по дому не из орудий, даже мином ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→