Читать онлайн "Волшебники Гора"

автора "Норман Джон"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Джон Норман

Волшебники Гора

1. Улица

— Надеюсь, Вы понимаете, что такое закон, моя дорогая, — сказал представительного вида мужчина.

Женщина дёргалась в сети, упавшей на неё с потолка, а теперь ещё и удерживаемой подбежавшими из укрытий по сторонам комнаты стражниками.

— Нет! — отчаянно кричала пойманная. — Нет!

Однако четверо дюжих мужчин, не обращая никакого внимания на её крики, ещё дважды обернули её сетью, и плотно прижали к той постели, на которой она лежала до этого

— Нет! — плакала женщина, дикие глаза которой сверкали сквозь ячею сети.

В своих попытках выпутаться, высовывая пальцы и хватаясь за переплетённые нити, она чем-то походила на испуганное животное.

— Пожалуйста, — всхлипнула она. — Что вам от меня нужно?

Однако мужчина ничего не ответил ей, но окинул оценивающим взглядом, оказавшуюся в сети голую женщину, которая сразу затихла и замерла, лёжа на боку, вытянув свои плотно сжатые ноги. Наполовину утопая в глубоких мехах огромной кровати, она казалась очень маленькой и очень уязвимой.

— Мило! — в отчаянии крикнула она высокому, статному парню, стоявшему в стороне, — помоги мне!

— Чем? — осведомился Мило, спокойно надевая пурпурную тунику. — Я же — раб.

Женщина, сквозь ячею крепкой тяжёлой сети, дикими глазами уставилась на него.

— Уверен, что Вы знаете закон, — заметил всё тот же мужчина, стоявший, кстати, между двумя судьями.

— Нет! — замотала головой женщина.

В данной ситуации судьи выступали в роли свидетелей от официальных органов, которые должны были удостоверить обстоятельства захвата.

— Любая свободная женщина, которая ложится с чьим-либо рабом, или готовится к тому, чтобы лечь с чьим-либо рабом, сама становится рабыней, причём рабыней того человека, который является владельцем раба, — процитировал один из судей. — Это — ясный закон.

— Нет! Нет! — заплакала женщина в сетях.

— Подумай об этом, если хочешь, вот с какой точки зрения, — по-хозяйски переходя на «Ты», предложил представительный мужчина, — Ты отдала себя Мило, но Мило — мой, и ничего иметь не может, таким образом, Ты отдала себя мне. Аналогия проста — монета, данная свободным человеком уличной девке, конечно, принадлежит не ей, а её владельцу. То, что дано рабыне, дано её владельцу.

Глаза женщины наполнились ужасом.

— Я ненавижу Вас! — закричала она, а потом, повернувшись к стражникам, прорыдала: — Верните мне мою одежду!

— Как только все свидетельства будут приняты и зарегистрированы, а в данном случае, уверяю тебя, не будет никаких двусмысленностей или трудностей, Ты станешь моей окончательно.

— Нет! — заплакала пленница.

— Поставьте её на колени, на кровати, — распорядился мужчина, — сеть не снимать.

Четверо стражников без труда выполнили его приказ. Но сама пойманная не отрываясь, смотрела на Мило. В её глазах стояли слёзы.

— Скажи, — простонала она, — став рабыней, буду ли я оставаться твоей женщиной?

— Я так не думаю, — ответил Мило, улыбаясь.

— Красивый, очаровательный, учтивый, остроумный Мило, — усмехнулся мужчина, — всего лишь мой раб-соблазнитель.

— Раб-соблазнитель? — переспросила пленница.

— Да, — кивнул он. — И надо признать, он изрядно увеличил количество моих рабынь.

Заплаканная, беспомощно запутавшаяся в сети, женщина задёргалась, но всё было бесполезно.

— Не будь Ты и твои предшественницы, столь скрытными, и столь озабоченными сокрытием своих отношений с рабом, полезность Мило в качестве раба-соблазнителя к настоящему времени, несомненно, была бы уже значительно снижена. Однако, к моему удовольствию, ваше беспокойство о репутации и прочей ерунде, столь свойственное свободным женщинам, практически гарантирует стабильность и дальнейший успех этих маленьких приятных проектов.

— Отпустите меня! — зарыдала пленница.

— Некоторые поклонницы Мило используются на моих полях, другие работают в моём доме, — поведал он, не обращая внимания на слёзы женщины. — Но большинство, и я уверен, что Ты будешь одной из них, вывозятся из города, чтобы начать новую жизнь.

— Новую жизнь? — испуганным шёпотом переспросила она.

— Жизнь рабынь, — развёл руками мужчина.

Пленница снова попыталась бороться, конечно, без особого успеха.

— Сеть снизу поднимите до пояса, а сверху спустите до шеи, и обмотайте вокруг тела, — приказал он своим людям. — Потом, кляп в рот и капюшон на голову.

— Нет! — снова попыталась протестовать женщина.

— Не далее как сегодня вечером, — засмеялся похититель, — у тебя уже будет свежее клеймо и первый ошейник.

— Нет, пожалуйста! — заплакала она.

Но мужчины, со сноровкой, выдававшей большой опыт в таких делах, приспособили сеть на женщине, в соответствии с инструкциями своего патрона. В результате ноги и голова жертвы оказались свободны, а руки плотно прижаты к телу. В конце они накрепко связали концы сети, закрепив её на месте.

— Ты уйдёшь через другой ход, — приказал работорговец, бросив взгляд в сторону своего красавчика раба.

— Да, Господин, — кивнул тот.

— Мило! — прошептала свободная женщина, глядя вслед уходящему рабу.

— Заметь, Ты сейчас стоишь на коленях на постели, — сказал похититель, — между прочим, для рабыни это большая честь. Возможно, Тебе придётся провести долгие месяцы в неволе, прежде чем тебе снова разрешат такую честь.

— Мило! — не обращая уже внимания на его слова, плакала женщина, не отрывая глаз от закрывшейся за рабом двери.

Один из мужчин, надавил пальцам на обе щеки пленницы и втиснул в её открывшийся рот кожаный шарик кляпа, закреплённого на капюшоне, и затянул ремешок на затылке. Она смогла только протестующе замычать. Следом на голову женщины лёг капюшон, полностью скрыв её от глаз посторонних. В качестве последнего штриха, мужчина застегнул пряжку под её подбородком.

— Что Ты там увидел? — полюбопытствовал у меня Марк, когда я отстранился от щели в ставнях, через которую я наблюдал предыдущую сцену.

— Ничего, — не стал я вдаваться в подробности увиденного.

Мы находились на улице Ара, узкой и запруженной людьми настолько, что нас постоянно толкали. Улочка эта пролегала в районе Метеллан, что на юго-восток от района Центральной Башни. Место к богатым не относится, но и до трущоб ему далеко. Главной здешней «достопримечательностью» было множество больших доходных домов — инсул. Это место, достаточно удалённое от широких проспектов центральных районов Ара, как никакое другое подходило для таких вот любовных свиданий и ничего не обязывающих интрижек.

— В Аре что, всегда такое столпотворение? — раздраженно спросил Марк.

— На этой улице и в это время дня — да, — развёл я руками.

На этот раз я попал в Ар из окрестностей Брундизиума. Мой товарищ — Марк Марселий Марселлиани родом был из Форпоста Ара, что на южном берегу Воска. Как и я сам, он принадлежал к касте воинов. Следом за ним, стараясь держаться как можно ближе и не отставать, словно боясь потеряться в такой толпе, и одновременно отчаянно пытаясь казаться маленькой и незаметной, семенила его рабыня — Феба. Марк сам выбрал для неё эту кличку, очень подходившую к стройной, изящной, очень светлокожей девушке с иссиня-черными волосами, ставшей его собственностью близ Брундизиума несколько месяцев назад.

— Послушай у нас ведь только желтая острака, а она не даёт нам разрешения оставаться в городе после наступления темноты, — напомнил мне Марк, — Мне кажется нам пора пробираться Солнечным воротам.

Марк относился к тому виду людей, которые весьма обеспокоены такими мелочами как арест, суд и казнь на колу.

— Да у нас ещё полно времени, — постарался успокоить я его.

Кстати, ворота, называемые так, имеются в большинстве городов, а зачастую и не одни. Они получили своё название за то, что их обычно открывают на рассвете и закрывают в сумерках, таким образом, часы входа и выхода через них определяются дневным циклом. Ар — это самый большой город известного Гора, и я нисколько не сомневаюсь, что он даже больше Турии, расположенной далеко на юге. Одних только общеизвестных ворот общего пользования здесь около сорока, а ведь есть ещё, насколько я знаю, какое-то количество малых ворот — тайных, своего рода чёрных ходов и тоннелей. Когда-то давно, я сам вошёл в город через один такой проход. Вход в него снаружи был расположен в яме, о которой все думали, что она служит лепрозорием для больных Дар-Косисом. Увы, как я недавно определил, спустившись в ту яму на верёвках, теперь этот путь в город наглухо закрыт. Я бы не удивился, если бы узнал, что подобным образом поступили и с другими такими проходами, если они, конечно, существовали, в связи с тревогой Ара по поводу приближающихся войск Коса. Признаться, я сожалел о такой потере возможности тайного доступа в город и выхода из него. Наверняка были и другие ходы, и, возможно, часть из них, на всякий случай, оставили действующими. Жаль только я о них ничего не знал.

— Давай уже выбираться отсюда, — предложил мне Марк.

Я обратил внимание на проходившую мимо нас рабыню, одетую в короткую узкую коричневую тунику, облегающую и выгодно подчёркивающую все детали её фигуры. Девушка шла, выпрямив спину и придерживая одной рукой кувшин, стоявший на её голове. Основание сосуда покоилось на своего рода подкладке или подушке, сделанной из намоченного и свёрнутого полотенца. В Шенди темнокожие рабовладельцы иногда обучают своих белокожих рабынь носить такие кувшины на голове, не пользуясь ни руками, ни такими подкладками как полотенце. И горе той девушке, которая уронит его. Такие упражнения, кстати, весьма полезны для осанки женщи ...