Читать онлайн "Кейджера Гора"

автора "Норман Джон"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Джон Норман

КЕЙДЖЕРА ГОРА

1. Студия

— Вы видите это? — спросил мужчина.

— Да, — ответил его товарищ.

— Это просто невероятно, — воскликнул первый.

— Сходство действительно поразительное, — кивнул второй мужчина.

— Пожалуйста, повернитесь к нам в профиль, и поднимите подбородок, мисс Коллинз, — попросил первый мужчина, и я подчинилась, поскольку находилась в фотостудии, а мужчина как раз и был фотографом. — Немного выше, мисс Коллинз.

Я подняла подбородок ещё выше.

— Вы, можете переодеться вот здесь, — предложил этот мужчина перед началом фотосессии, указав на небольшую раздевалку в студии. Мне вручили пару сабо, белую шелковую блузку и чёрные шорты.

— Никакого нижнего белья, — предупредил он и, видя, что я удивлённо смотрю на него, пояснил: — Нам не нужны складки от них.

— Конечно, — согласилась я.

Шорты были очень коротки, и, даже без трусиков, были мне, по крайней мере, маловаты. Блузка, также, даже без бюстгальтера, была в обтяжку.

— Пожалуйста, подтяните блузку вверх. Мы хотим видеть талию, — распорядился он, и я подчинилась. — Ещё выше.

Я снова подчинилась.

К моему замешательству, я была несколько раз, в фас и профиль, сфотографирована, перед щитом, расчерченным различными линии с делениями. По-видимому, это было что-то вроде измерительного инструмента. Вот только линии, насколько я заметила, были отградуированы не в дюймах, и ни в сантиметрах.

— Теперь, пожалуйста, встаньте в ящик с песком, — попросил он.

Я встала на песок, насыпанный в широкий, плоский ящик, при этом позади меня оказался щит с изображённым на нём пляжем. Затем, в течение нескольких минут, фотограф, двигался вокруг меня, стремительно и профессионально, иногда приближаясь почти до неприличия близко, отдавая мне команды и щёлкая камерой. Я была заснята в невероятном количестве разнообразных положений и поз. Я ещё подумала, что эти мужчины, должно быть, наслаждаются, заставляя женщину демонстрировать себя таким образом. Некоторые кадры были на грани приличий. К тому же, принимая во внимание откровенность и маленький размер одежды, несомненно, вычисленный заранее, а также учитывая отсутствие нижнего белья, у наблюдателей совершенно не оставалось места для фантазии относительно линий моей фигуры. Впрочем, я не возражала, скорее даже наоборот, я получала удовольствие от этого. Всё же я считала себя довольно прелестным созданием.

Итак, я стояла на песке, подняв голову, и повернувшись левым боком к мужчинам, осветительной аппаратуре и паутине проводов. Свет софитов прямо таки обжигал меня. Справа же от меня, словно по контрасту, открывался вид на прекрасный, пустынный пляж.

— Она симпатична, — заметил первый мужчина.

— Она достаточно симпатична, чтобы стать кейджерой, — добавил второй.

— Она ей станет, — засмеялся первый.

Признаться, я не поняла того, о чём они говорили.

— Не смотри на неё просто с точки зрения таких предсказуемых и соблазнительных особенностей, — усмехнулся второй мужчина.

— Вы ясно видите её полезность для нас, не так ли?

— Конечно.

Я по-прежнему не понимала их.

— Включите вентилятор, — велел первый мужчина, и я сразу почувствовала освежающий поток воздуха, от направленного на меня большого вентилятора, что я не могла не приветствовать, поскольку уже была изрядно разогрета софитами.

— Эта монета, или медаль, или независимо от того, что это, ставит меня в тупик, — признался невозмутимый мужчина в очках и белых хлопчатобумажных перчатках, державший странный предмет за края, и затем, положивший его на мягкую фетровую ткань между нами.

Этот мужчина был профессиональным экспертом, к которому меня направил один нумизмат. Его задача состояла не в том, чтобы оценивать монеты, а лишь в том, чтобы давать обоснованное заключение о таких вопросах как их тип и происхождение в случаях, когда это неясно, а также, когда это необходимо, принимать решение об их подлинности.

— Но она подлинная? — поинтересовалась я.

— Скажите, пожалуйста, кто вам её продал? — спросил мужчина, — Частное лицо? Сколько Вы заплатили за неё?

— Мне её подарили, — пояснила я, и добавила: — частное лицо.

— Это чрезвычайно интересно, — пробормотал эксперт.

— Почему?

— Исключается самая очевидная гипотеза. К тому же это было бы глупостью.

— Я ничего не понимаю, — призналась я.

— Странно, — задумался он, смотря на монету, лежащую на фетре между нами, — странно.

Я выжидающе смотрела на него.

— Эта вещь, не была отчеканена машиной. Точно так же, и это очевидно, она не результат современных методов и технологий чеканки монет. Это не продукт, например, высокоскоростного, автоматизированного монетного пресса, — объяснил эксперт.

— Я не понимаю.

— Она была отчеканена вручную. Обратите внимание, что рисунок немного смещён от центра? — указал он.

— Да, — согласилась я.

— Эта особенность, почти неизменно присутствует на всех древних монетах, — заметил он. — Заготовка нагревалась, чтобы размягчить металл, потом ей помещали на наковальню с рисунком, приставляли пуансон с рисунком другой стороны, и били кувалдой, отпечатывая рисунок одновременно и на аверсе и на реверсе заготовки.

— Значит, это — древняя монета? — удивилась я.

— Это кажется мне маловероятным, — ответил он. — Но всё же, методы, использованные при чеканке этой монеты, насколько я знаю, не использовались в течение многих столетий.

— Так что же это за монета? — поинтересовалась я.

— Также, заметьте, кромка монеты неровная. Её явно сделали не для того, чтобы укладывать и хранить в свёртках, — бормотал мужчина.

Я удивлённо посмотрел на него. Это не казалось мне столь ясным, как для него. Он казалось, ушёл в себя, очарованный объектом исследований.

— Возможно, такие монеты были слишком ценны, — предположил он. — Настолько, что свёрток их мог бы быть почти непредставимым, особенно в смысле наличия множества таких свёртков.

— Так что же это за монета? — не выдержала я.

— Вы только посмотрите, — словно не слыша меня, продолжал восхищаться он, — как толщина монеты позволяет сделать изображение рельефным и контрастным по сравнению с фоном. Как это отличается от современных плоских монет!

— Да, — поддержала я.

— Какая великолепная свобода творчества открывается художнику! — воскликнул он. — Это освобождает его от ограничений сурового компромисса, на который приходится идти в современных условиях ради экономической целесообразности. Таким образом, даже в столь маленьком и объекте общего пользования, я бы даже сказал в столь маловероятном для этого объекте, он может создать настоящее произведение искусства!

— Так Вы можете идентифицировать эту монету? — спросила я.

— Глубина и красота чеканки, напоминает мне об античных монетах. Именно они, по моему мнению, самые красивые и интересные из всех монет, — заявил эксперт.

— Получается, что это — античная монета? — переспросила я.

— Я так не думаю, — тут же отказался он.

— В таком случае, что же это такое?

— Посмотрите вот сюда, — показал он. — Вы видите? Этот край монеты, кажется более плоским и прямым. Он отличается от остальной окружности предмета.

— Да, — признала я, присмотревшись к монете, к слову сказать, это можно было заметить, лишь внимательно приглядевшись.

— Эта монета был подрезана, или как ещё говорят, подбрита, — пояснил он. — Часть металла была срезана. Таким способом, если это не было замечено, или монету не взвешивали, и она была принята по определенной номинальной стоимости, то человек — ответственный за это, получил прибыль от присвоения обрезка металла. Если человек занимался этим долгое время и со многими монетами, то в результате, он мог бы накопить, в металлической ценности, объём эквивалентный одной, или возможно, даже более оригинальных монет.

— Металлическая ценность? — решила уточнить я непонятное выражение.

— При современной чеканке монет, мы уже потеряли такое понятий. Всё же, если задуматься над этим, то, по крайней мере, в большинстве случаев, монета — это путь, которым правительство или правитель удостоверяют, что данное количество драгоценного металла вовлечено в сделку. Это избавляет от необходимости взвешивать и проверять каждую монету. В некотором смысле, монета является объектом, стандартные ценность и вес которого, удостоверены и гарантированы, если можно так выразиться, выпустившей её властью. Торговля, в том виде, в каком мы её знаем, конечно, была бы невозможна, без такого рода объектов, как и без векселей, кредитов и тому подобного.

— Значит этот предмет — всё же монета? — заметила я.

— Я не знаю, монета ли это или нет, — признался мужчина.

— Но тогда, чем же, это может быть? — озадаченно спросила я.

— Да чем угодно! — ответил он. — Это мог бы быть некий знак или медаль. Это мог бы быть символ членства в организации или эмблема, посредством которой данный персонаж мог бы быть признан другим. Это могла бы быть часть ювелирного украшения. Это могла бы даже быть фишка в некой игре.

— Получается, Вы не можете определить, что это такое? — удивилась я.

— Нет, — признал он.

Предмет был приблизительно полтора дюйма диаметром, и около трех восьмых дюйма толщиной. Он был желтоватого оттенка, и удивительно тяжелым для своего размера.

— А что относительно надписи на одной из сторон? — поинтересовалась я.

— Не уверен, что это надпись, — заметил эксперт, имея в виду выделяющийся своей чёткостью элемент на монете. — Это может быть всего лишь часть орнамента. Но если это всё же, ...