Черты и анекдоты из жизни императора Александра Первого

Сергей Николаевич Шубинский

Черты и анекдоты из жизни императора Александра Первого

Памяти императора Александра Первого. 1777–1877

Император Александр Первый. 1777–1877.

12 декабря 1877 года исполнилось столетие со времени рождения императора Александра I. Издавая в память этого события настоящую книгу, мы, при составлении ее, имели в виду только одну цель: собрать из разных источников преимущественно те рассказы и черты из жизни Александра, которые рисуют его как человека и представляют материал для оценки его прекрасных душевных качеств, справедливо доставивших ему любовь современников. Кроме того, мы сочли не лишним присоединить к нашей книге наиболее замечательные речи, указы и манифесты императора Александра, а также превосходную речь, сказанную при его коронации московским митрополитом Платоном.

Природа соединила в императоре Александре ум обширный, пытливый и проницательный, сердце доброе, исполненное высоких побуждений, характер крайне восприимчивый. Он вырос посреди двух дворов, — бабки и отца, неприязненных между собою и совершенно противоположных по направлению: принужденный уживаться при обоих, он невольно приучился к скрытности и сделался недоверчив к людям. Умеренный в желаниях, Скромный и даже робкий, Александр привлекал к себе всех простотою своего обращения, доступностью, отсутствием желания господствовать. Он с юности обнаруживал стремление к добру и всегда был готов спешить на помощь ближнему. Во всех своих действиях Александр прежде всего был человек, в высоком, многообъемлющем смысле этого слова, а потом уже государь. — «Император Александр, — писал о нем один из тогдашних иностранных дипломатов, — честнейший человек, какого я когда либо знал: он может быть часто поступает дурно, но в душе его постоянное стремление к добру».

Царствование императора Александра обильно великими событиями. Россия не может забыть важных заслуг, оказанных им отечеству.

Вспомним, что при нем присоединены к русскому государству: вся Финляндия с Аландскими островами, Бессарабия, герцогство Варшавское, Грузия, Мингрелия, Абхазия, Гурия и Имеретия. В делах внутренних деятельность Александра была не менее плодотворна: он учредил министерства, преобразовал государственный совет и все части государственного управления; при нем развились наши финансы, торговая промышленность и земледелие, во всей империи распространено образование, возникли новые университеты: Петербургский. Казанский и Харьковский, Царскосельский лицей, институт Путей Сообщения, училища: Инженерное, Артиллерийское, Кораблестроительное и многие другие.

Двадцатипятилетнее царствование Александра I, озаренное славой незабвенного 1812 года, является светлой страницей в нашей истории и чем более мы станем знакомиться с необыкновенно симпатичной личностью государя, которому Россия единодушно придала название «Благословенного» тем сильнее будем любить его и питать к нему благодарную память.

* * *

О первоначальном воспитании императора Александра I сохранилась весьма любопытная записка императрицы Екатерины II, писанная ею в 1778 году, на французском языке, для шведского короля Густава III. Записка эта, найденная в бумагах короля известным шведским историком Гейером, обнародована им в числе прочих документов, изданных им в 1843 году, под заглавием: «Konnung Gustaf III efterlemnade раррег».

В то время сношения между императрицей и королем были самые дружеские. Летом 1777 года, т. е. за несколько месяцев до рождения Александра Павловича, Густав III посетил Петербург; 12-го декабря того же года родился великий князь, а без малого через год у Густава родился сын. Вероятно, король, в ожидании этого последнего события, обратился к императрице за советами относительно первоначального воспитания шведского кронпринца, что и побудило Екатерину отвечать следующей, сообщаемой здесь в переводе, запиской о рождении и воспитании великого князя Александра Павловича:

«Александр родился 12 декабря 1777 года. Тотчас же после его рождения, я взяла ребенка на руки и когда его обмыли, понесла его в другую комнату, в которой положила на подушку, покрывая слегка и не дозволяя при том пеленать его иначе как показано на приложенной при сем кукле[1]. Затем, его положили в корзину, в которой находится кукла; это сделано с тою целью, чтобы бабы не вздумали качать ребенка. Александра передали на попечение генеральши Бенкендорф и поместили в назначенных ему покоях. Его кормилица — жена работника-садовника. Особенно заботились о свежем и чистом воздухе. Кровать Александра (он не знает ни люльки, ни качанья) железная, без занавес; лежит он на кожаном матрасе, на котором стелется одеяло; у него не более одной подушки и очень легкое английское покрывало. В его комнате всегда говорят громко, даже и тогда, когда он спит. Никакой шум над его комнатами, или возле них не запрещен. Даже на бастионах адмиралтейства, напротив его окон, стреляют из пушек и вследствие всего этого он не боится никакого шума. Особенное внимание обращается на то, чтобы температура в его покоях не превышала 14 до 15 градусов. Каждое утро, зимою и летом, пока убирается его комната, ребенка выносят в другую комнату; а между тем окна его спальни отворяются для возобновления воздуха. Зимою тотчас же после согревания комнаты его вносят обратно в спальню. Со времени его рождения, его ежедневно купали. Сначала вода была едва теплою, теперь же его моют комнатною водою. Он до того любит купаться, что, как скоро увидит воду, тотчас же кричит, желая погрузиться в нее. Его не приучили к тому, чтобы успокаивать не иначе как грудью; за то он привык к известному порядку: спать в назначенные часы, принимать грудь в известное время и т.п. Как скоро только дозволила, весенняя погода, Александра без чепчика выносили на свежий воздух; мало-помалу он привык оставаться на воздухе и сидеть или на траве, или на песке, а также в хорошую погоду спать на воздухе, в тени. Его положат на подушку и он спит превосходно. Чулок он не знает и не терпел бы их; ему не надевают ничего, что могло бы быть лишнею тяжестью. Когда ему минуло четыре месяца, его перестали постоянно носить на руках и дали ему ковер. Его клали на брюшко и он с особенной радостью испытывал свои силы. Его одежда состоит в коротенькой рубашонке и в вязаном широком корсетике. На воздухе к этому прибавляется шерстяная или шелковая юбочка. Он ничего не знает о простудах, большой, полный, свежий и веселый, любит прыгать, и почти никогда не кричит. Недавно у него прорезался первый зубок; теперь ему без малого девять месяцев»(1).

* * *

Учебными занятиями великого князя Александра Павловича руководил знаменитый швейцарец Лагарп, человек чрезвычайно умный, образованный, честный и с республиканскими убеждениями. Он имел благотворное влияние на своего ученика и ему принадлежит честь развития в Александре любви и уважения к человечеству. Великий князь питал к Лагарпу трогательную привязанность и еще в детстве предпочитал поучительные беседы с своим наставником забавам, и играм, свойственным его тогдашнему возрасту.

Однажды, Александр, бросившись на шею Лагарпу, был осыпан пудрою с его парика. Заметив это, Лагарп сказал — «Посмотрите, любезный князь на что вы похожи». — «Ну все равно, — отвечал Александр, — никто не осудит меня за то, что займу от вас».

Отправясь как то раз, по обыкновению, пешком к своему воспитателю, великий князь нашел у него в передней только что поступившего в должность швейцара, который, не зная никого из обычных посетителей Лагарпова дома, спросил его «кто он?» и получив ответ «Александр» просил его подождать, потому что Лагарп был занят. Великий князь, войдя в приемную, остался там и ожидал более получаса; когда же Лагарп, выйдя из своего кабинета и встретив неожиданно гостя, стал извиняться в недогадливости новичка-служителя, Александр отвечал: — «Один час ваших занятий стоит целого дня моего» — и щедро наградил швейцара «за усердное исполнение своих обязанностей».

В 1794 году, когда Лагарп, по интригам своих недоброжелателей должен был, не окончив учения великого князя, уехать из России, Александр написал ему следующее теплое письмо, в котором выразилась вся сила его любви и признательности к своему наставнику:

«Прощайте любезный друг! Чего мне стоит сказать это слово. Помните, что вы оставляете здесь человека, который вам предан, — который не в состоянии выразить вам свою признательность, который обязан вам всем, кроме рождения. Будьте счастливы, любезный друг, это желание человека любящего вас, уважающего и почитающего выше всего. Я едва вижу, что пишу. Прощайте в последний раз, лучший мой друг, не забывайте меня. Жена поручает повторить вам, что она вовек не забудет всех ваших о ней попечений. Еще раз мой дорогой, мой друг, мой благодетель».

В 1801 году, получив от Лагарпа поздравление с восшествием на престол, Александр отвечал ему:

«Первою минутою истинного для меня удовольствия, с тех пор, как я стал во главе несчастной моей страны, была та, когда я получил письмо ваше, любезный и истинный друг. Не могу выразить вам всего, что я чувствовал, особенно видя, что вы сохраняете ко мне те же чувства, столь дорогие моему сердцу и которых ни отсутствие, ни перерыв сношений, не могли изменить. Верьте, любезный друг, что ничто в мире не могло поколебать моей неизменной привязанности к вам и всей моей признательности за ваши заботы обо мне, за познания, которыми иг вам обязан, за те принципы, которые вы мне внушили и в истине которых я имел столь часто случай убедиться. Не в моей власти оценить все, что вы для меня сделали и никогда я не буду в с ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→