Мотылек

Марьяна Сурикова

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1. Знакомство

ГЛАВА 2. Уроки

ГЛАВА 3. Наказание

ГЛАВА 4. Подарок

ГЛАВА 5. Предложение

ГЛАВА 6. Охота

ГЛАВА 7. Пикник

ГЛАВА 8. Отъезд

ГЛАВА 9. Замок

ГЛАВА 10. Воровка

ГЛАВА 11. Покаяние

ГЛАВА 12. Кошки-мышки

ГЛАВА 13. Опасность

ГЛАВА 14. Монастырь

ГЛАВА 15. Ответ

ГЛАВА 16. Друг

ГЛАВА 17. Выбор

ГЛАВА 18. Светское общество

ГЛАВА 19. Во имя

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Когда мачеха привела в дом нового мужа, сердце остановилось на миг, а потом рванулось из груди, словно пойманная птица. Теперь оно стучало для одного человека, который забавлялся моими чувствами, как хищник играет с пойманной добычей. Мечты о Нём терзали ночами, заставляли сгорать от желания. Я стремилась к опасному огню, подобно мотыльку, летящему на пламя свечи.

ГЛАВА 1. Знакомство

Как ярко светит пламя в темноте ночи,

И обогреться у огня стремиться мотылек,

Соблазн велик, но нет опаснее заманчивой свечи,

Ведь в жаркой ее страсти тлеет даже фитилек.

— Знакомься, Розалинда. Мой муж, граф Рокон. Моя падчерица, граф, Розалинда.

Синие глаза насмешливо взглянули на меня, а сильные длинные пальцы коснулись не затянутой в перчатку руки. Прикосновение обожгло — жар пробежал по телу, и сердце встрепенулось, забилось отчаянно, а дыхание участилось и кровь прилила к щекам. Я опустила взгляд, испугавшись, как бы на лице не отразились постыдные желания, в тот же миг охватившие моё воображение.

— Кто назвал вас Розой, милая?

Этот голос прозвучал слишком приглушённо, слишком томительно, слишком соблазнительно. Все мысли разбегались в голове от прикосновений его губ к чувствительной коже руки.

— Мои родители, — выдохнула еле слышно.

— Это имя вам не подходит. — Чересчур болезненно прозвучал этот намёк для девушки, в свои шестнадцать лет больше напоминающей нераспустившийся бутон цветка шиповника, чем роскошную прекрасную розу.

Я промолчала, только до боли прикусила губу, вырывая из его пальцев свою руку.

— Ах, граф, не обращайте на неё внимания. Розалинда у нас дикарка, великосветские манеры ей чужды, как я ни старалась привить их. Она выросла в деревне, знаете ли, всю жизнь провела в своём поместье и даже не чурается ездить на лошади в мужском седле.

— Хорошая наездница? — чёрные брови вновь изогнулись, а едва заметная улыбка в уголках губ словно служила намёком на что-то иное, какой-то скрытый смысл, что он вложил в эти слова.

Я с трудом заставляла себя дышать глубже, чувствуя, что ещё секунда, и я лишусь сознания. Голова кружилась слишком сильно.

Опять эти стоны, что не дают спокойно спать ночами. Мачеха уехала на пару дней к подруге, а развратный отчим притащил в дом какую-то шлюху. Моя комната находилась почти в конце коридора, но эти крики долетали даже сюда. Сколько можно? Уже далеко за полночь, когда же он, наконец, остановится, когда прекратит мучить меня? Всё тело горит словно в пламени пожара, я не могу дышать. Мне больно от этого колкого возбуждения, что огнём прокатывается по венам.

Не выдержав, выскочила из постели, как была в тонкой сорочке, и подбежала к окну. Распахнув его настежь, я выбралась на узкий парапет и, осторожно ступая по каменному выступу, прошла вдоль стены мимо нескольких оконных пролётов, а потом тихонько пробралась через открытое маленькое окошко и спрыгнула на пол в тёмной гардеробной. Она примыкала к спальне нового супруга моей мачехи. Я опустилась на колени и приникла к замочной скважине.

Комната освещалась мягким пламенем полыхающих в камине поленьев. Погода менялась, ночи становились прохладными, и я бы уже замёрзла на каменном полу, если бы не бушующий внутри пожар, который только разгорался, пожирая меня изнутри.

Кровать была хорошо видна, а на ней, опираясь на колени, стоял он. Напряженные мускулы перекатывались под кожей спины, вдоль позвоночника стекали капельки пота, которые мне захотелось собрать языком, пробуя их на вкус. Его пальцы впивались в белую кожу какой-то рыжеволосой шлюхи, он сжимал пышные бедра, неистово погружаясь в её развратное лоно, вдавливая её в кровать своими яростными движениями. Она обнимала его ногами вокруг поясницы, тонкие пальцы впились в широкие плечи, оставляя на них красные следы. Любовница молила его не останавливаться, а я ненавидела её сейчас настолько, что ладони сами собой сжались в кулаки, и я представила, как они смыкаются вокруг её шеи. В этот миг она захрипела, будто мои фантазии сбылись, тело сотрясли конвульсии, шлюха вздрогнула и закричала, словно кто-то с размаху всадил ей в грудь нож, а отчим резко двинулся ещё несколько раз, вздрогнул, протяжно выдохнул, и перекатился на спину. Он закинул руки за голову и удовлетворённо прикрыл глаза.

— О, Джаральд, ты неповторимый любовник. — Простонала рыжая блудница, кладя свою ладонь ему на грудь. Он схватил тонкую руку и отбросил на влажные от их утех простыни. Я вновь прикусила губу, чтобы самой не застонать от изматывающего желания. Я безумно, невероятно сильно хотела очутиться сейчас на её месте.

Взгляд скользил по его мощной фигуре, по огромному истекающему чужими соками гладкому стволу, что ещё недавно погружался в лоно этой отвратительной женщины, по твёрдому животу, длинным ногам и сильным рукам. Вся поза его напоминала сейчас позу ленивого насытившегося хищника. Тёмно-каштановые волнистые волосы прилипли к вискам, глаза полузакрыты, широкая грудь мерно вздымается.

Я отпрянула от замка, усаживаясь на каменный пол. Сил смотреть не было, я так дико хотела его, что прямо сейчас рука сама собой скользнула к сорочке, задрала её и проникла между влажными складками, раскрывая нежные нетронутые лепестки. Тонкие пальцы другой руки сжались вокруг затвердевшего соска, я легла на спину, продолжая ласкать себя, представляя, что это он яростно входит в меня, вырывая из груди полные страсти стоны.

Всего несколько движений, и тело вздрогнуло от накатившего волной оргазма, я впилась зубами в ладонь, чтобы не застонать, и глубоко задышала, постепенно приходя в себя. В комнате послышался шум, я поспешно вскочила на ноги и, не обращая внимания на подрагивающие коленки, устремилась к окну. Несколько секунд ушло на то, чтобы забраться на подоконник и ещё несколько, чтобы перейти на узкий парапет и прижаться спиной к стене. Я услышала скрип несмазанных петель, звук твёрдых шагов, шелест одежд, а потом отчим покинул гардеробную, громко захлопнув дверь, а я позволила себе выдохнуть.

— Доброе утро.

Голос отчима заставил руку дрогнуть, и чай пролился на белую скатерть.

— Всегда встаёшь так рано?

— Люблю прокатиться верхом, — тихо ответила я, не поднимая глаз и накрывая пятно салфеткой. Раздался скрип отодвигаемого стула, и Джаральд уселся напротив.

— Честер, убери эту кашу. Мне нужен крепкий кофе, сыр и ветчина.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — слуга поклонился и вышел из столовой.

Я опустила ложку, боясь, что отчим заметит, как подрагивают пальцы, и теперь рассматривала узор на скатерти.

— Как спалось? — завёл искуситель светскую беседу, даже не подозревая, что завораживающий тембр его голоса вызывает глубоко внутри дрожь запретного желания, и она расходится тёплыми волнами по всему телу, заставляет путаться мысли.

— Не очень хорошо, — я разозлилась на него за все те непрошенные чувства, что дурманили разум, вынуждали тело не слушаться меня, становиться чужим и неподатливым, вести себя наперекор моим приказам. — Какое-то животное выло ночью в саду и мешало мне спать.

— Животное? — я отчётливо расслышала насмешку в его голосе.

— Да, на редкость мерзкое животное. Всё выло и выло... — Я вновь схватилась за ложку, погрузив ее в кашу. Джаральд молчал и, не выдержав, я подняла голову, столкнувшись с его внимательным, изучающим взором. Он окинул меня взглядом с макушки до кончиков сжатых побелевших пальцев, насквозь прожигая синими равнодушными глазами, с ярко светящимся в бездонной глубине чувственным огоньком.

Этот мужчина привык рассматривать каждую женщину, как лёгкий трофей, и только он сам выбирал, стоил ли объект его внимания или лучше было переключиться на следующий. Моё сердечко ускорило стук, а губы невольно приоткрылись. Отчим же откинулся на спинку стула и, оторвав взгляд от меня, перевел его на украшавшие стены картины, чем вызвал в душе полнейшее отчаяние — моя скромная особа не заинтересовала хищника даже на долю секунды. Джаральд заскучал, но в этот момент вернулся слуга с завтраком для господина, и пока он наливал крепкий чёрный кофе, чей терпкий аромат щекотал нос, отчим решил вернуться к прерванной беседе:

— Отчего ты не в пансионе, или где там полагается быть таким юным особам?

— Я закончила пансион, — мне хотелось бы отвечать ему в той же насмешливой невозмутимой манере, но фразы звучали отрывисто и как-то слишком просто, даже глупо. Пытаясь исправить положение и поддержать беседу, я спросила первое, что пришло в голову:

— Вы не знаете, когда обещала приехать Катрин?

Отчим скривился и небрежно пожал плечами:

— Полагаю, сегодня вечером.

— Она так спешно покинула особняк ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→