Восхождение
11%

Читать онлайн "Восхождение"

Автор Лазарчук Андрей Геннадьевич

Оценки: 2, от 3 до 1, среднее 2

Русская версия Андрея Лазарчука

СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Файл № 206

ВОСХОЖДЕНИЕ

Неужели мне так и суждено на всю жизнь остаться девственником?

Федеральный агент Дэйл Купер

Дом Дэйны Скалли Вашингтон, округ Колумбия

17 августа 1994 06 час. 55 мин.

— …Я… понимаете… я чувствовала, что Дэйна… что с Дэйной… что ее кто-то похитил. Я видела сон, кошмар, но такой отчетливый… ее били, понимаете, били!.. Кто-то вломился в окно, огромный, темный… А потом я стала ей звонить, но телефон был все время занят…

Молдер осторожно провел Маргарет Скалли в квартиру. Снаружи накрапывал серый дождь, озаряемый проблесками мигалок. Сполохи отражались в мокрых черных плащах полицейских, стоявших в оцеплении. Машин вокруг стало еще больше — то и дело подъезжал кто-то еще и еще. Не каждый день похищают агентов ФБР.

Что толку от такой суеты…

— …чтобы сообщали обо всех случаях угонов в округе, — начальственно, с визгливыми нотками в голосе, требовал кто-то невидимый. — Немедленно, как только…

— Да, сэр…

Во всей квартире был единственный уголок, где не хлопотали следователи: маленький аппендикс прихожей. Непонятно, что хотели сказать строители, создавая его. Теперь там стояло деревце в керамическим горшке, стилизованном под греческую вазу, и три стула. — Если Дэйна устраивала вечеринку, здесь собирались курящие.

На памяти Молдера таких вечеринок было три: день рождения Скалли, прошлогодний сочельник… и что-то еще. Забыл…

Сюда Молдер и привел миссис Скалли, Она вздрагивала от сдерживаемых рыданий.

Сам Молдер сейчас ничего не чувствовал.

— Я не сразу позвонила, — продолжала она, сдерживая рыдания, — Дэйна рассердилась бы. Она ведь совсем не верит во все это… в предчувствия, сны, предсказания… Если бы она хоть чуть-чуть., пусть не как Мелисса, но хоть чуть-чуть… но она только сердилась на нас. Если бы я позвонила! Если бы она мне поверила?.. Тогда бы… ведь правда?..

Молдер промолчал. Что тут вообще можно было сказать? Он знал сотни случаев оправдавшихся предчувствий и вещих снов, но ни одного — когда это знание помогло бы…

Обычно бывало наоборот: стремление обмануть предчувствие приводило человека прямо к воротам опасности…

— Я ее найду, — сказал он вместо всего этого. — Никаких сомнений…

Штаб-квартира ФБР Вашингтон округ Колумбия

17 августа 1994 08 часов 03 кинуты

Молдер завидовал Скиннеру: тот мог расхаживать по кабинету, а ему, Молдеру, приходилось дисциплинированно сидеть. То есть — прилагать дополнительные усилия, чтобы сдерживать себя.

— …Исходя из подробного доклада, представленного агентом Скалли, мы можем с полной уверенностью утверждать, что психотическое состояние Дуэйна Берри обусловлено пулевым ранением в голову двенадцатилетней давности и, возможно, не вполне правильным лечением впоследствии. Кроме того, распад семьи и дополнительные психические травмы… это понятно. Уже бывало, что он под влиянием голосов, якобы звучащих у него в голове, совершал те или иные насильственные действия по отношению к другим больным или к медперсоналу что, в свою очередь, приводило к ужесточению для него режима пребывания и достаточно серьезной, а по оценкам наших экспертов, и чрезмерной медикаментозной терапии. Из тех двенадцати лег, прошедших после травмы, он пробыл в стенах больниц… впрочем, это неважно. Содержание бреда Дуэйна Берри со временем не менялось: он упорно продолжал утверждать, что был похищен инопланетными существами с летающей тарелки и подвергался весьма жестоким медицинским и… э-э… прочим экспериментам. Агент Молдер, вы что-то хотите добавить?

Молдер встал, опершись кулаками на крышку стола. Обежал взглядом присутствующих. Вздохнул.

— Да, сэр. Я хочу поставить под сомнение основной диагноз Дуэйна Берри. Сразу бросается в глаза то, что он все двенадцать лет пытается втолковать всем одно и то же, одно и то же… Постоянство бреда не характерно для синдрома Гейтца. Это первое. И второе: как он умудрился за шесть часов разыскать агента Скалли? Ведь он не знал даже ее имени. При этом Берри успел где-то одеться, угнать автомобиль и, возможно, обзавестись оружием. Кстати, по поводу угонов что-то новое есть? — Молдер посмотрел на Саймонса, шефа оперативно-следственной группы.

Тот покачал головой:

— Ничего такого, что могло бы нас заинтересовать. Может быть, когда мы узнаем марку автомобиля…

— Возможно, его кто-то целенаправленно навел на агента Скалли, предположил Крайчек. — Тогда получают объяснение и автомобиль, и оружие… Какие дела расследовала агент Скалли за последние месяцы?

— Она занималась исключительно теоретической работой, искала связь между генетическими девиациями и виктимностью поведения, — сказал Скиннер задумчиво. — За это ее вряд ли могли похитить таким изощренным способом… вряд ли она могла привлечь внимание мафии… Так вы, агент Молдер, полагаете, что Дуэйн Берри был направлен к агенту Скалли непосредственно голосами из космоса?

Кто-то фыркнул.

Молдер помедлил. Интонации ему не нравились, но придраться, по существу, было не к чему. Тем более, что за спиной его сидел, положив ногу на ногу, тот малоприятный тин, не расстающийся с «Морли»…

— Дело в том, — тщательно подбирая слова, проговорил он, — что у агента Скалли имелись на руках некие артефакты, извлеченные из тела Дуэйна Берри…

— Не понял? — остановился Скиннер.

Молдер еще больше сосредоточился: как бы не сболтнуть чего лишнего…

— Из тела Дуэйна Берри были извлечены три металлических предмета, больше всего напоминающие маленькие осколки снаряда или разрывной пули. Это могли быть действительно осколки, поскольку Берри — ветеран войны во Вьетнаме. Я отдал их агенту Скалли, чтобы она исследовала их в баллистической лаборатории…

— Стоп. Как эти осколки попали к вам? — насторожился Скиннер.

— Мне их вручила лейтенант Картер. В Ричмонде.

— А почему вы их не отдали на экспертизу в обычном порядке?

Молдер высоко задрал брови, а потом выдохнул в сторону Скиннера несуществующий дым. И Скиннер, кажется, понял…

— Мне не хотелось ввязываться в бумажную волокиту, — сказал он вслух.

— Бардак, — проворчал Скиннер.

— Так вот, — продолжал Молдер. — Дуэйн Берри был уверен, что именно по этим предметам пришельцы находят его, когда хотят похитить в очередной раз. То есть это что-то вроде радиокольца, которое орнитологи надевают на лапу гусю…

— И еще: Берри утверждал, что если он предоставит пришельцам кого-то взамен себя, этакую «гвинейскую свинью», то его больше не будут похищать, деловито добавил Крайчек. — С этой целью он хотел сначала использовать заложника доктора Хакки, йотом агента Молдера…

— Вот вам и мотив похищения, — сказал Саймоне. — Но в докладе агента Скалли говорится, что вы, Момер, поначалу совершенно неадекватно оценили состояние Дуэйна Берри и даже не заподозрили в нем тяжелого психопата…

— Агент Саймоне, — прищурился Молдер, — а вы можете объяснить присутствующим, как правильный диагноз Дуэйна Берри объясняет тот факт, что он разыскал ее среди ночи, не зная ни имени, ни адреса?..

Опять кто-то фыркнул. Курильщик?..

Саймоне хотел что-то сказать, но Скиннер решительно остановил его:

— Молдер, а говорил ли вам Берри, где именно должно состояться вручение агента Скал л и пришельцам? То есть про Скалли он тогда еще, конечно, не говорил… но вы меня поняли?..

— Нет, он не мог назвать этого места, — покачал головой Молдер. — Ему должны были подсказать голоса. По дороге. Он знал только, что это будет высокая гора…

— Не густо… Значит, придется брать его частой сетью. Задействуем все силы и средства… Моддер, я хочу, чтобы вы передали ваши материалы группе по освобождению заложников.

— Но, сэр!..

Скиннер набычился.

— Вы принимаете это дело слишком близко к сердцу. Кроме того, вы устали… — он сказал это с нажимом, который Молдер истолковать не смог.

— Сэр, я провел с Дуэйном Берри много часов! — заговорил Молдер. — Я чувствую этого человека. Я знаю, как он мыслит…

— Нет, Моддер. Это вам только кажется. Короче: вы в однодневном обязательном отпуске. Крайчек, помогите своему напарнику добраться живым до дому — и не оставляйте его ни на минуту, понятно?

— Да, сэр, но…

— Выполняйте. Все свободны. Саймоне, Родригес, задержитесь.

Застучали передвигаемые стулья.

Крайчек с растерянным видом встал перед Мол дером.

— Извини…

— Ладно, пойдем… — вздохнул Молдер.

Не столько усталость, сколько тяжелое тупое недоумение угнетало его. Да проклятый запах «Морли», которым было пропитано все на свете…

Шоссе 229 Вирджиния

17 августа 1994 11 час. 23 мин.

Дуэйн Берри никогда еще не чувствовал себя так легко и свободно. Как птица в полете. Как бегущий олень… То есть, может быть, чувствовал давно. Но успел многократно забыть.

Дорога, второстепенное полузабытое шоссе, была узкой и почти пустынной. Почему он на нее свернул?.. Значит, так было нужно. Вот и все объяснения. Так было нужно…

Навстречу изредка попадались грузовики да фермерские фургоны; один раз Берри еле разъехался с огромным комбайном, выпятившимся на шоссе прямиком с поля.

Потом началась полоса леса, дорога уходила в узкую щель между стофутовыми елями, и время от времени казалось, что из-за скорости движения машина и человек все уменьшаются, уменьшаются, стремясь размерами к таксе, крысе, бескрылому жуку…

По радио пели «Лед Зеппелин», и Берри начал подпевать им: «…во сверкающей броне сны несут тебе и мне. По тропе прошли чужой, потаенной, неземной. Нет пощады — они не просят пощады! Нет пощады! Они не просят пощады!.. Смерть летит вослед крылам, хохот дьяволов вслед нам, снег летит, сбивая с ног, вой собак судьбы — наш рок. Пролетели, унеслись — снег, судьба и наша жизнь…»

Пролетели… унеслись…

Вернувшись из Вьетнама, они пели это на улицах. Шли и пели. Совсем еще мальчишки, но уже ветераны.

Тогда они еще не просили пощады…

Наверное, пустота дороги заворожила его.

Почти одновременно Берри бросил взгляд на спидометр стрелка подползала к 110, и тут же, откуда-то сбоку, вывернулся желтый патрульный автомобиль.

Ну черт же побери!

До чего некстати…

Берри вдруг понял, что еще не опаздывает, но вполне может опоздать. И вот тогда уже все…

Он посмотрел в зеркало — нет, патрульный вырулил не случайно и сейчас уверенно нагонял его. Проклятье, проклятье… Берри прижался к обочине и остановился. Рукавом вытер пот с лица. Правда, пот тут же проступил снова.

Жарко…

Он опустил стекло и стал ждать, когда этот проклятый ублюдок коп подойдет, проверит документы, прочтет нотацию и возьмет штраф.

Пройдет полчаса, не меньше, прежде чем можно будет продолжить путь. Путь к свободе и счастью. Полчаса, которые могут стоить ему…

Жизни. Да.

Всей оставшейся жизни…

Сержант Чарли Дебс вышел сегодня на дежурство не в свою смену — просто у Хуана, его давнего приятеля, который и должен был патрулировать этот участок шоссе, жена не вовремя собралась рожать, а Дебс был свободен, как птица, вот они и договорились поменяться сменами. Обычное дело между своими… пригласишь на крестины, Хуан!., как назовете?., если мальчик… а если девочка… Дебс просмотрел список угнанных машин, прослушал два десятка ориентировок на сбежавших из-под залога или объявленных в розыск преступников, и сел за руль видавшего виды «шевроле»…

Промелькнувший мимо на повышенной скорости «форд-эскорт» в розыске не числился, уйти от погони не пытался, а сразу прижался к обочине и остановился, поэтому Дебс спокойно вышел из машины, скорее по привычке, чем по необходимости, обзорную телекамеру, и медленно, вразвалочку, направился к нарушителю. Дебс любил подходить именно так: очень медленно. Тот сидел, как и положено: смирно, не оглядываясь, из машины не выскакивая… разве что музыка в салоне играла слишком громко.

И музыка эта была не кантри. Если бы кантри, Дебс мог бы и не придраться. Он был фанатом кантри.

А вот громкой музыки Дебс не одобрял.

Громкая музыка сушила мозги. Да и общаться с нарушителем под такой аккомпанемент было трудновато.

— Сэр, пожалуйста, выключите радио!

Нарушитель некоторое время напряженно смотрел на него, как будто переводя в уме услышанную фразу с английского на какой-то внутренний язык, потом натянуто улыбнулся и прокричал:

— Выключить-то я его выключу, но мне нужно ехать дальше!

В этот момент чертова музыка прервалась, и голос диктора произнес:

— ФБР пытается найти объяснение таинственному похищению…

Нарушитель протянул руку и убрал звук.

— Полисмен, давайте я заплачу штраф да и поеду себе. Я очень спешу…

Дебс молча смотрел на его вспотевшее лицо и пытался понять, что же здесь не так.

— Меня ждут, понимаете? Очень ждут.

— Где?

Нарушитель смешался.

— Понимаете, я не совсем уверен… Но мне скажут, когда я туда приеду.

Пожалуй, даже одной этой странной реплики хватило бы, чтобы Дебс выволок неприятного парня из машины — несмотря на то, что спиртным от него не пахло, разговаривал он вежливо, а рука на руле… рука на руле…

Костяшки ободраны — это обычное дело.

Но на левом запястье нарушителя был армейский браслет. Имя, личный номер и группа крови… И вот к этому браслету прилип окровавленный клок чьих-то волос!

Все становилось на свои места.

Дебс достал пистолет, направил его в голову нарушителя и произнес:

— Сэр, немедленно положите обе руки на руль так, чтобы я их видел!

Нарушитель с очевидным неверием посмотрел на пистолет и сказал:

— Но вы не понимаете! Меня там ждут. Я уже опаздываю…

Голос его был отчаянный и молящий одновременно.

— Так. Поднимите руки вверх и выйдите из машины. Медленно…

Лицо нарушителя стало каким-то отрешенным. Видимо, этот человек чего-то не понимал.

— Нет, — сказал он. — Я не могу. Мне надо ехать дальше. Пожалуйста…

Это прозвучало одновременно испуганно и угрожающе. Но в чем состоит угроза, Дебс не догадывался.

— Ради вас, — продолжал тот, — я умоляю, не останавливайте Дуэйна Берри…

— Сэр! Руки — вверх!

И в этот момент Дебс услышал сдавленный вскрик!

Рефлекторно он повернул голову…

Когда-то Берри выхватывал пистолет, принимал стойку и производил прицельный выстрел за пятнадцать сотых секунды. Конечно, с тех пор он потерял форму, однако не настолько…

Пуля Берри попала патрульному в печень.

Полицейский тоже успел выстрелить, но уже падая. Его пуля пробила заднюю дверь «эскорта» и застряла в раме.

Берри быстро вышел из машины, обошел ее, открыл багажник. Он хотел убедиться, что с добычей ничего страшного не случилось. Мертвую женщину у него не примут…

В багажнике воняло бензином и мочой.

Пленница приподняла голову. Рот ее был заткнут тряпичным кляпом. Берри хотел чтото сказать, может быть, объяснить ей, что это именно она своим криком убила ни в чем не повинного полисмена, который, разумеется, отпустил бы Дуэйна Берри, поняв, что тому действительно нужно ехать… Но почему-то Берри не нашел в себе вообще никаких слов.

Он лишь убедился, что пуля миновала женщину, потом захлопнул багажник и вернулся на водительское место. Посидел немного, глядя перед собой.

Включил радио.

Завел мотор и тронулся.

Все это бесстрастно зафиксировала телекамера патрульной машины.

Дебс жил еще несколько минут, пытался доползти до рации и вызвать помощь, но не смог. Он истек кровью.

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия

15 час. 10 мин.

— Стоп, — сказал Молдер. — А нельзя ли увеличить вот этот кусочек?

Они просматривали видеозапись, которую им только что перегнали из Вирджинии, с места немотивированного убийства дорожного патрульного. То, что стрелял именно Берри, было ясно с первой минуты, а вот теперь…

Берри, Берри… Ты пошел вразнос, да? И что нам теперь с тобой делать?

— Можно, — лениво сказал оператор.

Он выделил тот участок кадра, на который указал Молдер, — край открытого багажника машины, — и стал пошагово давать увеличение, одновременно повышая резкость. И вскоре на месте маленького продолговатого туманного пятна появилось лицо женщины со ртом, заткнутым кляпом…

Крупнее… крупнее… четче…

— Слава Богу, — громко выдохнул Молдер, — она все еще жива… Так. Теперь — куда он ее везет? Отдать пришельцам. И — на гору. Это пока все, что я знаю. И еще — то, что она жива.

Он коротко кивнул оператору, попросил распечатать полученное изображение на бумаге и пошёл в лабораторию аудиоанализа.

— …А кто именно в правительстве знает об этом?

— Как — кто? Военные, конечно. У них с человечками своего рода соглашение. Те кое-что дают военным, а военные делают так, чтобы о человечках никто ничего не знал. Или на худой конец не верил в них.

— Понятно… Дуэйн. Слушай, Дуэйн… Тебе ведь придется как-то выходить из этого положения. Скажи, чего ты хочешь добиться? В конце всего? Пролистнем все промежуточные этапы.

— Да ничего особенного. Просто хочу опять оказаться в том месте…

— В каком?

— В том самом. Где меня забрали в первый раз.

— Но ты знаешь, где оно?

— На горе. На высокой торе. Мы поднимались… мы восходили к звездам… к звездам… к звездам, будь они прокляты! И больше я восходить не хочу…

И все. Поговорили… Молдер отмотал немного назад. Что-то здесь цепляло.

— …На горе. На высокой горе. Мы поднимались… мы восходили к звездам… к звездам… к звездам, будь они прокляты! И больше я восходить не хочу…

Да, как-то меняется голос. В трагический тон вплетается странная ерническая нотка. Судя по старому досье, до ранения (или до похищения?) Дуэйн Берри был весельчак, каких мало, душа любого общества и острослов. Может быть, что-то в нем сохранилось с тех пор?

Должно же хоть что-то сохраниться…

…Мы поднимались… мы восходили к звездам… к звездам… к звездам, будь они прокляты!..

— Кофе? — спросил Крайчек.

— Да, и побольше!

— И без сахара… — Крайчек поставил перед Молдером большую дымящуюся кружку, полную до краев. — Ты поспал хоть немного?

— Нет… — рассеянно отозвался Молдер.

— …На горе. На высокой горе. Мы поднимались… мы восходили к звездам… к звездам… к звездам, будь они прокляты! И больше я восходить не хочу…

— Алекс, на каком шоссе убили этого бедолагу патрульного?

— На двести двадцать девятом. В Вирджинии, возле…

— Если не ошибаюсь, от двести двадцать девятого рукой подать до плато Блю-Ридж… Ага! Где тут у нас?..

Молдер бросился к стеллажам, откопал какой-то дорожный справочник, стал листать…

Не то, не то, не то…

— О! — сказал он наконец и поднял палец.

Рекламная полоса.

«Восхождение к звездам! Новая подвесная канатная дорога. Гора Скайлэид. Тел. 555-7684.

Незабываемое путешествие».

— Гора Скайлэнд, — прочитал вслух Крайчек. — Ты считаешь, что он поехал туда?

— Бери машину и жди меня внизу, — распорядился Молдер. — Если ехать по двести одиннадцатому, то будет короче, заметил он, бросив взгляд на карту. Может быть, мы его перехватим.

— Но Скиннер…

— Со Скиннером я как-нибудь сам разберусь, — отрезал Молдер, подхватил пиджак и быстро пошел в уборную — отлить перед дальней дорогой и умыться холодной водой: иначе нельзя.

Говоря по правде, не помешала бы таблетка-другая бензедрина, но Молдер легкомысленно не позаботился о восполнении запасов…

Крайчек вывел машину со стоянки, а потом, оглянувшись па сторонам, достал из кармана «уоки-гоки» и нажал кнопочку вызова. После короткого обмена условными приветствиями он сказал: Молдер полагает, что ее везут на гору Скайлэнд, плато Блю-Ридж. Задержать?

Хорошо, постараюсь… но вот он идет. Я потом позвоню.

Он спрятал рацию, сел за руль. Молдер быстрыми шагами обежал машину и легко плюхнулся на переднее пассажирское место.

— Полный вперед, партнер.

Крайчек усмехнулся и тронул машину.

На выезде с территории они быстро проскочили мимо темно-вишневого «плимута» с затемненными стеклами.

Если бы стекла были чуть светлее, Молдер увидел бы, как сидевший там мужчина убирает антенну «уоки-токи», прячет рацию в карман и затягивается своей неизменной «Морли»…

Шоссе 211 Вирджиния

20 час. 43 мин.

Именно в этот час и в эту минуту экспедиция имела все шансы закончиться, потому что Молдер заснул за рулем и чуть не врезался во встречный грузовик. Его разбудили одновременно Крайчек, от души заехавший ему в плечо, гудок грузовика, напоминающий гудок парохода на реке, и Скалли, вставшая перед машиной во весь рост, выставив правую руку запрещающим жестом, и показавшая левой: поворачивай!

Молдер вильнул вправо, еще не проснувшись, и тем спасся сам и спас Крайчека, Правда, Крайчек был уверен, что это он всех спас…

Проморгавшись, Молдер понесся дальше. Сердце колотилось, руки тряслись. Краски, вокруг стали необыкновенно сочными и яркими.

— Может, я поведу? — дергающимся голосом предложил Крайчек.

— Нет, — сказал Молдер, но желая объяснять, почему, собственно, нет.

— Спишь за рулем, — сказал Крайчек.

— Уже не сплю.

— Я выспался ночью, а ты нет.

— Ну и что?

Крайчек постарался продышаться.

— Между прочим, Чернобыль, «Челленджер», танкер «Эпсон-Вальде» и еще много чего — эти аварии произошли оттого, что парни, которые всем этим управляли, не выспались перед работой. Департамент транс-, порта США считает, что больше семидесяти пяти процентов происшествий на дорогах случились потому, что водители засыпали за рулем…

— А сколько из этих семидесяти заснули из-за того, что им читали статистику?

— Я просто болтаю, чтобы ты совсем не уснул… — обиделся Крайчек.

. — Ну, тогда ладно… Вижу вопрос твой в твоих- глазах: почему мы не позвали сюда Скиннера со всей, его кавалерией?

— Да.

— Потому что Берри обязательно заметил бы эту облаву и постарался оторваться или спрятаться. Как видишь, он неплохо обучен… Когда мы выследим его, обязательно поставим Скиннера в известность. Первым. А?

— Да. Э-э.-.. А ты всерьез считаешь, что Берри выследил — твою напарницу по этой железке?

— Есть другие предположения? Только без особых натяжек, пожалуйста.

— Кто-нибудь дал ему ее адрес… но не спрашивай меня, кто. Смотри, поворот!..

На обочине стоял голубой щит: «Восхождение к звездам! Гора Скайлэнд» — и указатель: «23 мили».

— Двадцать три мили, — повторил Моддер.

Гора Скайлэид Граница Вирджинии и Северной Каролины

17 августа 1994 21 час 30 мин.

Гора Скайлэнд контуром больше всего напоминала собой беременную женщину, лежащую в гинекологическом кресле — если смотреть с места врача. Два острых высоких раздвинутых колена и между ними большой округлый живот. Только колени-вершины были лысые, вытертые ветром, — а все остальное поросло низким густым темным щетинистым лесом.

В районе пупка высились две решетчатые мачты- наверное, высокие и мощные, снизу они казались спичечными. К ним тянулись, тяжело провисая, толстые тросы подвесной дороги. На склоне стояли несколько поддерживающих мачт — отвратительного оранжевого цвета.

Правее дороги, от вершины до подножья, тянулась светло-зеленая контрастная на темно-зеленом фоне полоса горнолыжной трассы.

Дежурный механик, которого Молдер и Крайчек оторвали от чтения созвучной пейзажу «Зеленой мили», внимательно всмотрелся в фотографию Дуэйна Берри.

— Да, это он. Только выглядел гораздо хуже.

Изможденный, как будто год просидел в камере смертников… Он уехал полчаса назад.

— На канатке?

— Нет, на машине. Наша дорога летом не работает. Незачем, знаете ли…

— Как долго ехать до вершины?

— На машине? Больше часа. Тем более, сейчас стемнеет…

Молдер сжал зубы.

— Вы можете запустить эту вашу дорогу?

— Да вы что? Только что поменяли тросы. Их даже еще не опробовали под нагрузкой.

— Вот заодно и опробуем, — сказал Молдер и расстегнул пиджак. Под пиджаком был пистолет.

Механик посмотрел на него с неуважением, потом вздохнул: Пойдемте…

Через минуту он показывал Молдеру, как управлять вагончиком.

— Вот реостат. Вот эта стрелка указывает, с какой скоростью вы едете. Поворачиваете вправо — скорость увеличивается…

— Как долго вы сами этому учились? — мрачно спросил Молдер.

Механик оставил шпильку без ответа.

— Ваша задача, — сказал он, — не превышать пятнадцати миль в час. На склоне довольно сильный ветер, вагон будет раскачивать. Тросы, повторяю, натянуты без калибровки. Вас может болтать очень сильно. Пока вы между мачтами, это просто неприятно, но не страшно. Но когда вы проходите по роликам мачты и вас при этом болтает, — трос может слететь. Поэтому на дистанции вам нужно строго выдерживать пятнадцать миль в час, а около мачты снижать до пяти. Вы меня поняли?

Молдер посмотрел на вершину.

— Как долго я буду подниматься с такой скоростью?

— Двадцать минут.

— Отлично. Поехали.

— О'кей. Я не могу вас остановить. Но если, не дай Бог, я увижу, что вас слишком болтает и трос может слететь, я все выключу…

— Хорошо, — кивнул Молдер. Он выпустил из вагона механика и внезапно запер дверь.

— Эй! — крикнул Крайчек. — А я?

Он выглядел очень растерянным.

— А ты смотри, чтобы этот парень ни при каких обстоятельствах не отключил ток!

Молдер взялся за ручку реостата и повернул его вправо. Слышно было, как в здании станции запел электромотор. Вагон отчалил и поплыл вверх и вперед, покачиваясь, как воздушный шар.

Стрелка индикатора скорости замерла около отметки «15». Внизу медленно проплывали вершины деревьев. Двадцать минут, подумал Молдер. Он повернул реостат вправо. Вагончик ощутимо наддал. «20», «25»…

Опоздать — все равно, что не приехать совсем… так что идем на некоторый риск…

Здесь дул ветер. Рассекаемый тросами, он гудел низко и прерывисто. Начиналась болганка — как на крупной яхте, попавшей в зыбь.

«Что вы делаете? — раздалось из динамика над головой. Немедленно сбавьте скорость!» Молдер прибавил. Он прибавил бы и больше, но реостат дальше не поворачивался.

«Мачта! Мачта!!! Сбрасывайте скорость!!!» Черт… Вот, она, оранжевое решетчатое сооружение. Колебания вагончика становились нервными и более частыми… как бы и вправду не слететь с. роликов…

Он резко вывернул реостат влево. «20», «15», «10»…

Мимо мачты он пронесся с грохотом и тряской, как неумелый скейтбордист, попавший с разгону на булыжную мостовую. Но все-таки пронесся, и трос не слетел с креплений…

Пронесло.

Он вновь вывернул реостат до отказа.

Станция внизу уже погрузилась во мрак.

Тень ночи неумолимо поднималась по склону, лишь чуть-чуть отставая от вагончика.

А вершина на глазах окутывалась туманом. Ну и ну, подумал Молдер, погодка в этих горах…

Ветер крепчал. Теперь он завывал в тросах непрерывно, лишь меняя тональность от глубокого баса до визга, похожего на визг обиженной собаки.

Вторая мачта.

Молдер сбросил скорость до пятнадцати, подождал, пока вагончик протрясетсяпрогрохочет по роликам, и снова, не теряя ни секунды, дал полную скорость…

Должен успеть. Должен успеть. Должен…

Берри вел машину неторопливо. Дорога была узкая и извилистая. Очень извилистая. Обидно в самом конце пути свалиться под откос или даже просто застрять в кювете. Поэтому нужно быть предельно осторожным… риск не оправдан…

Ночь нагоняла его. Но он все равно успевал.

Скоро он будет свободен.

Будет свободен.

Не верилось…

Перед механиком светился небольшой черно-белый экран, дающий вид на канатную дорогу с вершины горы. Вероятно, камера была установлена на одной из последних мачт.

— Везучая сволочь, этот ваш напарник, — проворчал механик, не глядя на Крайчека.

— Он скоро будет на вершине? — спросил Крайчек напряженно.

— Через минуту. Вот, его уже видно…

Вагончик быстро всплывал из-под обрыва и рос в размерах. Вот уже можно различить черты лица в бледном пятне, прилипшем изнутри к темном стеклу…

Что же делать?..

Крайчек отступил на шаг, быстро достал пистолет и ударил механика рукояткой в затылок. Тот поднялся, повернулся, посмотрел на агента умирающим взглядом и неловко повалился под пульт. Крайчек перегнулся через тело, стараясь его не касаться, дотянулся до тумблера — и выключил ток.

Гудение мотора медленно затихло.

Вагончик повис в нескольких метрах от мачты, покачиваясь из стороны в сторону.

«Эй, что происходит?» — раздалось из динамика.

Крайчек молчал.

«Крайчек, где ты? Этот ублюдок все-таки вырубил ток? Что там у вас творится?» Крайчек отвернулся от экрана. Где-то тут наверняка должен быть телефон…

Не дождавшись ответа, Молдер принялся изучать обстановку. Выбраться на подножку и постараться допрыгнуть до мачгы… нет, безумие. Слишком далеко. Вниз?.. еще дальше. Должна бы, по идее, быть веревка или веревочный трап… но нет, в рундуке валялось какое-то пропитанное засохшей краской тряпье.

Ну да, они же не готовили вагон к работе, до зимы жить и жить…

Имелся еще один выход: люк в потолке.

К нему вела легкая складная лестница. Если выбраться, а потом по тросу на руках — до мачты…

Вот это было реально. Трудновато, конечно, но вполне посильно.

Молдер открыл люк, и его обдало не сильным, но ледяным пронизывающим ветром.

Крыша вагона необыкновенно скользкая — словно побывала под дождем. Небо было безоблачным, но туманным.

Придерживаясь за пилон, которым вагончик крепился к тросу, Молдер осмотрелся по сторонам. Может быть, все-таки прыгнуть? Хорошо оттолкнуться и… Нет. Не смей. Ты ей нужен живым.

К пилону были приварены скобы: не очень удобная, но все-таки лестница. Он забрался по ней наверх, взялся за холодный скользкий трос…

Крайчек говорил по телефону.

— Я его остановил. Он в вагоне подвесной дороги. Висит. Никуда не денется. Да. Хорошо, жду…

Потом он оглянулся и увидел на экране Молдера, карабкающегося по тросу к мачте.

Ну, ладно…

Крайчек бросился к пульту и включил мотор.

Когда мачта поплыла Моддеру навстречу, он понял, что это смерть. Сейчас его руки размолотит между тросом и роликами… Он разжал пальцы — почти непроизвольно.

Слава Богу, под ногами оказалась не пустота, а все еще крыша вагона, хотя и самыйсамый ее край… Молдер все же сорвался вниз, но уцепился за какой-то выступ и повис. Сейчас размажет о мачту… нет, обошлось. Вагончик медленно катился мимо мачты. Молдер судорожно подтянулся, закинул ногу на крышу, влез. Так надежнее. Теперь — в люк.

Несколько секунд спустя внизу показалась крыша какого-то строения, а за ней — бетонный настил перрона…

Поезд прибыл на конечную станцию.

Крайчек в досаде плюнул. Потом наклонился над механиком, потрогал пульс на шее.

Пульс не прощупывался.

Перестарался, дурак…

Надо было куда-то пристроить тело. И придумать более или менее правдоподобную легенду.

А потом — ждать. Опять ждать.

Вершина горы Скайленд

17 августа 1994 22 час. 15 мин.

Ночь наступила в мгновение ока; да тут еще сгустившийся внезапно промозглый туман, похожий уже и не на туман даже, а на дождевое облако.

Наверное, это и было облако.

Ветер, гак завывавший на склоне, на вершине почти не ощущался, и это, можно сказать, спасало: в воздухе висела смесь водяной пыли и тончайших ледяных кристаллов. Если вдруг еще подует ветер, то вполне можно будет замерзнуть насмерть за какие-то полчаса-час.

Брошенную машину Молдер нашел в этом туманном сумраке не без труда. Сначала он увидел размытые красные пятна в тумане, среди деревьев, и понял, что это габаритные огни…

Машина казалась мертвой глыбой. Багажник был раскрыт настежь — словно взломанный чемодан. Почему-то все двери тоже были распахнуты, будто, не один человек выходил из салона, а четверо-пятеро… Негромко работал приемник, рассказывая о сегодняшних дорожных происшествиях.

Молдер бегло осмотрел салон, потом вернулся к багажнику. Осветил внутренность лучом карманного фонарика…

Возможно, батарейки подсели. Луч был вялый, глухой.

Но и в этом луче крестик Дэйны сверкнул яркой искоркой…

Молдер поднял его, подержал у глаз.

Положил в карман. Потом взял фонарь в левую руку, а в правую — пистолет. Проверил, на месте ли наручники.

Берри, мне очень жаль, но если ты, мерзавец, хотя бы пикнешь…

И в этот миг приемник в салоне разразился какой-то жуткой, адской, нечеловеческой смесью скрипов, свистов и скрежетов, а справа, совсем недалеко, возник и быстро набрал силу молочно-белый луч. Он бил сверху вниз, дробясь и расплываясь в тумане, и казалось, что это он издает те кромешные звуки…

А может быть, так это и было. Что-то большое вздымалось над деревьями, опираясь на этот столб света, и Молдер ощутил на лице интенсивное покалывание; волосы его, хоть и мокрые, взвились дыбом, пальцы судорожно сжались…

Только потом он понял, что кричал. По першению в горле.

Луч описал в небе восьмерку, потом на миг уперся в Молдера, вильнул в сторону — и то большое и бесформенное тело, что исторгало луч из себя, вдруг с поразительной быстротой скользнуло над вершинами деревьев и исчезло.

…Молдер пришел в себя от холода и сырости: ледяные ручейки стекали за воротник. Он не в первый раз попадал под удар подобного света, и состояние оцепенения уже не казалось чем-то новым… Машинально он посмотрел на часы. Прошло семнадцать минут. А внутренне — одна-две. Знакомо…

А потом он услышал заливистый радостный хохот! Близко, близко, близко…

Ноги несли его сами. И — вынесли, куда надо.

Берри сидел на земле и яростно колотил по ней кулаками.

— Да! Да-да-да!!! — кричал он, давясь смехом, — Взяли! Ее! Не взяли! Меня! Да! Взяли! Ее!..

Молдер направил па него пистолет.

— Ни с места, федеральный агент…

Берри даже не посмотрел на него. Он только перестал колотить по земле и воздел руки к небу.

— Я свободен!!! Свободен, сукины вы дети!!! Никто меня больше не заберет!!! Никто, слышите, вы?!!

На Молдера он просто не обращал внимания, пока тот не сковал ему руки за спиной.

— Ни с места!

— А я никуда и не собираюсь…

— Где она? Куда ты ее дел, скотина?

— Они ее забрали! Ха-ха! Она совершает восхождение к звездам!., восхождение к звездам!!! Я ведь говорил: они заберут кого-нибудь другого. Так и вышло. Они забрали ее. А я — свободен!..

Молдер волок его к машине, и Берри выкрикивал по дороге одно:

— Я — свободен! Я — свободен!..

А потом прямо перед ними вспыхнул ослепительный белый свет и подул в лицо сильнейший ветер.

Беррп попятился в ужасе: — Нет! Нет! Не-е-е-ет!..

Один, два, три луча протянулись с неба и вцепились в землю.

— НЕЕЕЕЕЕТ!!!

Вопль Дуэйна Берри утонул в нарастающем рокоте садящихся вертолетов…

Гора Скайленд, горнолыжный пансионат

17 августа 1994 23 час. 30 мин.

В этом зимнем доме, открытом во внеурочное время, стоял затхлый холод. Возможно, зимой здесь хорошо и. весело, потрескивают дрова в каминах, лыжники азартно обсуждают происшествия на трассе, в баре гудят голоса…

Но сейчас слышны были только шаги тяжелых форменных ботинок, разговоры вполголоса, шум радиоэфира. Поисковые отряды обшаривали гору в поисках Скалли — и пока без малейшего результата.

Молдеру предоставили кабинет управляющего: почти голую квадратную комнату с окнами, выходящими не только наружу, но и в холл. Всей мебели было: пустой офисный стол и несколько стульев.

— …по всей Вирджинии и Северной Каролине разосланы специальные команды спасателей, разыскивающие пропавшего агента ФБР…

Молдер в раздражении выключил радио.

Дуэйну Берри заканчивали делать перевязку. Со времени его побега из госпиталя бинты и салфетки пропитались сукровицей из разошедшихся швов, сбились, перепачкались.

Отчего же так, думал Молдер, столько случаев, когда люди умирали от вторичных кровотечений прямо в палатах, и им не успевали оказать помощь, а этот монстр…

Но я не хочу, чтобы он умирал. Он — последняя ниточка, ведущая к Скалли.

…но почему он, скотина, не умер, когда бил и связывал ее, когда бросал в багажник…

— У нас все, — сказал врач. — зовите, я гут рядом.

Молдер кивнул.

Он никогда еще не чувствовал себя настолько уставшим, выпотрошенным, опустошенным.

В зеркале, умываясь, он себя не узнал.

Впрочем, и Берри выглядел не лучше.

Кожа его, покрытая бисеринками пота, имела землисто-серый оттенок, глаза, и прежде глубоко запавшие, теперь вообще не были видны из-под опустившихся бровей. Белесые волосы свалялись в грязные сосульки, Дышал он часто и поверхностно, и все равно каждый вдох давался ему дорогой ценой.

Он тихо постанывал — и сам, наверное, не замечал этого…

Молдер смог подняться на ноги минут через пять. Или через десять.

— Так. На чем мы прервались? А, да… Ты открыл багажник — и что дальше?..

Берри коротко посмотрел на него, потом уставился на потолок — почти молитвенно.

— Мы прошли немного дальше, по тропе к вершине. Там ты меня потом и нашел.

— Вот и все, — он даже улыбнулся простоисказанного им.

— А куда ты ее дел?

— Никуда. Я ее никуда не дел, что ты. Это они. Они забрали ее. Такое было дано условие, понимаешь? Кто-то вместо меня.

Молдер молчал. Внутри него копилась, подобно грозовому электричеству, тусклая злоба. Этот парень знал, на что можно поймать специального агента Молдера, — и ловил, не стесняясь. Эта временами возникающая на его лице ухмылка…

— Ты ее убил, — сказал Молдер, даже не подразумевая вопросительных интонаций.

— Да нет же! Зачем мне ее убивать, посуди сам? Мертвую бы ее не взяли… я так испугался тогда, на шоссе, что этот идиот попал в нее… Клянусь! — Берри вдруг отчаянно испугался — очевидно, прочитал что-то в глазах Молдера. — Клянусь чем хочешь!

— А это у тебя откуда? — Молдер показал па полосу ожога, опоясывающую лоб Дуэйна Берри.

— Это? Это оi корабля. Так бывает, когда…

— Какого еще корабля?

— Но ты же его видел!..

— Я видел вертолеты.

Берри задохнулся.

— Ты что, опять? Ты опять говоришь, что я лгу? Да вон же они, посмотри! — Берри указал щетинистым подбородком куда-то мимо Молдера. — Они же были там, а теперь зачем-то торчат здесь!..

Молдер оглянулся. Там было окно, выходящее в холл, и прикрытое жалюзи. За окном маячили непонятные тени. Возможно, Берри — сидя и снизу — видел их отчетливее, чем Молдер — стоя…

— Вон они! Спроси их! Уж они-то точно знают, что происходит!

Берри попытался вскочить, Молдер толкнул его обратно на стул:

— Дуэйн, сидеть!

Он опять оглянулся, чуть наклонившись, чтобы видеть лучше. Но за окном уже не было никого.

Да и был ли гам на самом деле кто-то?

Молдер не поручился бы…

Нет! Нет! Их нужно остановить!

Берри вновь сорвался с места, оттеснил Молдера — не столько весом, силой (всего этого у него хватало, но и Молдер малышом не был…) — сколько каким-то внутренним напором, он несколько мгновений гнал перед собой волну, сметавшую все: людей, вещи… но нет, это, действительно, длилось лишь несколько мгновений, а потом Молдер схватил его за плечо, развернул на сто восемьдесят, Берри кричал: «Да не меня — их! Военные заодно с пришельцами!» — Молдер почти не слышал, ткнул его мордой в стол — и вдруг увидел армейский браслет. Имя, личный номер и группа крови…

И к этому браслету — прилип окровавленный клок чьих-то рыжеватых светлых волос!..

Молдер никогда не думал, что способен испытывать такую ненависть!

— Так ты что — бил ее? — страшно прошептал он, развернув Берри к себе лицом, развернув легко, как пустой манекен. — Ты — ее — бил?

Он знал, что — да, бил. Следы в квартире красноречиво, говорили об этом. Но…

Услышать. И тогда — с облегчением, с громадным облегчением — убить. Прикончить эту тварь. Эту лживую мерзкую тварь.

И положить конец…

— Нет! — выдохнул Берри, прочитав, очевидно, в глазах Молдера свой приговор.

— Врешь, опять врешь!..

— Я не…

Уже не отдавая себе отчета, Молдер правой рукой схватил его за горло и сжал пальцы. Берри не вырывался: он вдруг обмяк и только широко раскрыл рот и часто-часто моргал слезящимися глазами.

Сейчас он перестанет врать…

Молдер вдруг увидел все это, как будто со стороны: себя, грязного, взлохмаченного, огромного циклопа — который жестоко душит дрожащего щенка…

Он в омерзении отшвырнул Берри от себя — тот повалился на стол, сметая и опрокидывая какие-то пузырьки, опаилеипые врачом, — потом подхватил, дотащил до стула, жестко посадил (втайне надеясь сломать ублюдку копчик) — и отвалил в сторону, дрожа от страшного темного возбуждения, от жестоко подавленного желания немедленно убить негодяя собственными руками…

Берри кашлял, постанывая, а Молдер метался по комнате, держась за лицо… почему-то нужно было держаться за лицо, он не мог позволить себе этого — отпустить себя.

Так прошло несколько минут. Наконец, Молдер остановился, почти вслепую — почему-то все расплывалось — нащупал пиджак, подхватил его на плечо…

— Я… ты… прости меня… — сдавленно сказал Берри.

Молдер посмотрел на него. Берри опять был сер, но глаза его прояснились и смотрели вполне по-человечески.

— Прости, — повторил он.

Молдер остановился в дверях. Что-то в голосе Берри было такое…

— Они давно собирались забрать eе. Ты понимаешь, да? Она была им нужна. Почему-то именно она. Я знаю. Я… я только надеюсь, что они не делают ей сейчас слишком больно… этими своими проклятыми анализами… Мне правда очень жаль…

Молдер повернулся и вышел.

Они не делают ей больно… делают ей больно… больно… боль… Каждый шаг отдавался в висках.

В холле у окна, выходящего как раз в ту комнату, где Молдер вел допрос, стоял Крайчек.

— Сказал он хоть что-нибудь дельное?

Молдер покачал головой:

— Ничего он не желает говорить… Да, Алекс. Кто-нибудь еще подходил сюда, к окну?

Кажется, Крайчек вздрогнул.

— Не-ет… а в чем дело?

— Да так… — и Молдер зашагал дальше. Потом обернулся и велел; — Да, и проследи, чтобы к Берри никто не заходил, Никто! Понял меня?

— Понял… Да, Молдер, тут…

— Потом, — отмахнулся Молдер. Сейчас он не мог ни говорить, ни слушать. Почти не мог.

Вслепую, он нашел какой-то укромный уголок, куда не доносились шаги и-человеческая речь. Там еще было окно, темное холодное окно, к которому можно прижаться лбом…

Он прижался и застыл, ловя отражения.

Сердце колотилось где-то под кадыком.

За окном бледно пульсировали отблески полицейских мигалок. Завороженный ими, он закрыл глаза. И на внутренних поверхностях век увидел…

…увидел Скалли, распятую на жестком столе. За полупрозрачным экраном, или ширмой, или стеной — сгрудились какие-то существа, похожие на людей, но не люди. He-люди. Нелюди. Скалли лежала голая, а сверху к ней, к ее животу, спускалась, вращаясь и дрожа, какая-то длинная штанга с подведенными к ней проводами и трубками. Вот штанга вдавилась в живот, Скалли беззвучно охнула — Молдер откуда-то знал, что все, попавшие на этот стол, теряют способность издавать звуки, — и живот ее стал медленно надуваться, округляться… это было так жутко, что Молдер распахнул глаза и отпрянул от темного стекла, но — все равно еще несколько секунд продолжал видеть это, уже не внутри себя, а за окном…

И еще: эти несколько секунд он был нечеловеческим существом, которое с интересом приступило к новому многообещающему эксперименту!..

Он сжал зубы до скрипа. Отвернулся от окна. Вот его координаты: Земля, Соединенные Штаты, Северная Каролина, гора Скайлэнд, пансионат, холл, вон та дверь, за которой ждет Дуэйн Берри, который что-то знает, но не хочет сказать…

Крайчека у дверей не было.

Молдер почти бегом бросился к комнате. Притормозил у окна. Приподнялся на носки, чтобы видеть между пластин жалюзи.

Крайчек сидел перед Берри, сильно склонившись вперед, и Берри что-то ему рассказывал, округлив глаза.

Молдер постучал в стекло. Оба преступник и агент — посмотрели на него, и Молдеру показалось, что во взгляде преступника мелькнуло облегчение.

Крайчек выбежал наружу.

— Что?..

— Иди сюда…

Молдер ухватил его за галстук, оттащил и от окна, и от двери — еще не хватало Берри слышать, как они тут переругиваются.

— Какого черта ты там делал? Я велел тебе входить? Или я велел тебе следить, чтобы никто не входил?! Никто — и ты в том числе!

— Но я услышал, как он задыхается…

— Кто задыхается?

— Дуэйн Берри. Он сказал, что ты душил его…

— Никто не имеет права допрашивать этого человека!

— Кроме тебя?

— Именно так. Кроме меня… — Молдер про себя сосчитал до двух. — Ты его спрашивал про Скалли?

— Да.

— И что он сказал?

— Ничего. Начал насвистывать «Лестницу в небо»…

— Проклятый ублюдок… — Молдер втянул воздух сквозь зубы.

— Скиннер прилетел, — .сказал Крайчек.

И правда — у входа стоял, оглядываясь по сторонам, заместитель директора ФБР Скиннер в сопровождении двух телохранителей.

Молдер направился к нему, еще не понимая до конца, рад он прилету Скиннера или наоборот. Его отношения с этим бывшим морпехом были сложные: Скиннер, с одной стороны, будто бы сочувствовал ему, а с другой, — уже столько раз подводил именно тогда, когда его поддержка была бы неоценимой… любым из этих случаев другого человека можно было возненавидеть, — но почему-то к Скиннеру ненайисти не возникало. Скорее, возникало странное сочувствие.

Молдер догадывался, что Скиннер работает под огромным давлением. И догадывался, какую часть этого давления принимает на себя, не пропуская его к подчиненным.

В том числе и к нему, Молдёру.

Сейчас Скиннер встал в дверях: высокий, громоздкий, лысый, очкастый, руки в карманах просторного серого плаща. От него исходила непоколебимая уверенность в себе, и только Молдер знал, где у него предел прочности. Молдер — и те гады, что давили сверху.

— Дуэйн Берри у вас? — спросил он.

— Да, сэр, — кивнул Молдер.

— Агент Молдер, должен заметить, что вы нарушили прямой приказ…

— Да, сэр, но…

— Эй! Быстрее сюда врача! — вдруг закричал кто-то. — Он не дышит!..

Когда Молдер ворвался и комнату, где находился Берри, пленник лежал на полу, а над ним хлопотали двое полицейских. Глаза у Берри были широко открыты, на лице застыло отчаяние, рот судорожно открывался и закрывался, как при неумелой имитации зевоты, — но грудь не поднималась, и руки лежали, как плети…

— Дуэйн!

Берри скосил глаза, чтобы увидеть Молдера, из последних сил приподнял голову… что-то пытался сказать… Молдеру показалось, что он прошептал: «мой сын»… уронил голову, закрыл глаза, вытянулся…

Молдер прижал пальцы к его шее. Пульс ушел прямо из-под руки.

Прибежал врач. Полчаса Дуэйну Берри делали искусственное дыхание, пытались запустить сердце… два раза мелькал какой-то проблеск надежды, но так ничего и не получилось…

Преступник и единственный свидетель того, что произошло с агентом Дэйной Скалли, совершил свой последний побег…

Академия ФБР Куантико, штат Вирджиния

18 августа 1994 6 час.

Молдер стоял над телом Дуэйна Берри, плотно упакованным в серебристо-черную пленку.

Тело лежало на ободранной железной ката. нес.

Десять минут назад его вывезли из прозекторской. Молдер присутствовал при вскрытии, но много ли можно увидеть с балкона?..

Вот ты и обрел свободу, Дуэйн, Полную и окончательную. Как приговор. Возможно, ты даже немного успел побыть счастливым…

Есть одна вещь, которую я знаю точно. Такой ценой, какую заплатил ты, освободиться нельзя.

Вот и все.

И еще я знаю, что не виновен в твоей смерти. И никто мне не докажет обратного.

Просто: я это знаю.

Молдер еще раз открыл папку с досье Дуэйна Берри; с трудом, с трудом удалось раздобыть ее…

Агент Дуэйн Алан Берри. Рост шесть футов два дюйма, вес двести тридцать два фунта. Цвет волос темный, с проседью, цвет глаз карий.

Дата рождения: 21 сентября 1950 года.

Место рождения: Филадельфия, штат Пенсильвания.

Место жительства: Дайна-Хилл, штат Вирджиния.

Образование: филадельфийский технологический колледж. Через два года после окончания колледжа поступил в Академию ФБР.

Специализация: спецоперации, работа под прикрытием. Отмечен многочисленными благодарностями руководства.

Неоднократно получал тяжелые травмы при исполнении служебных обязанностей.

В 1982 году при проведении операции по разоблачению крупного поставщика наркотиков был тяжело ранен. Диагноз: открытая черепно-мозговая травма, открытый огнестрельный перелом правой теменной и височной костей, размозжение вещества головного мозга с повреждением правых лобной, височной и теменной долей. Течение раневого и послеоперационного периода крайне тяжелое, продолжительная кома, выпадение паравитальных функций коры и подкорковых ядер головного мозга. Клинического выздоровления не достигнуто, развился тяжелый посттравматический психоз навязчивых состояний, латентная височная эпилепсия, центральная импотенция.

Разведен, имеет двух дочерей…

Значит, в досье значится далеко не все.

Видимо, где-то в светлых промежутках между психиатрическими клиниками Дуэйн встретил женщину, которая родила ему сына.

Надо постараться ее найти. Она может знать многое.

Кроме того, это будет честно по отношению к ней. И к нему. И к ребенку…

Молдер дождался, когда из прозекторской выйдет доктор Сильверстоун (так, кажется, она назвалась), пожилая благообразная леди, похожая не на судебного медика, а на секретаря церковного совета.

Впрочем, Скалли тоже не была похожа на судебного медика…

Стоп. Скалли не похожа на судебного медика. Так и только так.

— Какие результаты, доктор?

— А что бы вы хотели услышать?

Голос у леди был хрипловат.

Молдера ответ несколько обескуражил.

Он сморгнул и переспросил:

— Ну… я хотел бы узнать, от чего умер Дуэйн Берри. Так сказать, результаты вскрытия…

Он чувствовал себя нашкодившим школьником. Почему так? Неужели чувство вины?

Конечно, остается какая-то теоретическая доля процента вероятности, что он тоже имеет отношение к гибели Берри, но — именно теоретическая, и именно — доля процента.

Ну, разве что — виноват в том, что задержал преступника…

— Множественные ссадины и скарификации на теле и верхних конечностях, не заглядывая в лист, проговорила доктор Сильверстоун, — ожоги кожи лица второй степени, кровоподтеки передней поверхности шеи, травма трахеи, отек гортани, асфиксия… Непосредственная причина смерти асфиксия. Довольны? Или вы ожидали чего-то другого?

— Н-не понял… Асфиксия — то есть удушье вследствие травмы трахеи?

— Совершенно верно.

— А что говорит токсикологический анализ?

— Его еще не сделали.

— А когда сделают?

— Не знаю. Но чего нового вы ждете от токсикологического анализа?

— Ну… этот человек умирал на моих глазах. У меня есть основания думать… впрочем, ладно. Когда заключение попадет в дело?

— Сегодня, попозже.

— А нельзя мне будет получить копию?

Доктор Сильверстоун обошла каталку, остановилась напротив Молдера. Посмотрела на него почти сочувственно.

— Можно, конечно. По стандартным военным каналам.

— То есть? — не понял Молдер.

— С сегодняшнего утра Куангико находится под эгидой Пентагона. И все результаты исследований, которые проводятся в лабораториях академии, являются собственностью министерства обороны. Так что…

С полминуты Молдер переваривал эту абсолютно неожиданную информацию.

— Постойте. Так вы не из ФБР?

— Нет.

— А кто-нибудь из ФБР?..

— Никого.

Доктор Сильверстоун кивнула и степенно удалилась. В какой-то момент Молдеру показалось, что она вот сейчас остановится и скажет что-то важное, но она не остановилась и не сказала…

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия

18 августа 1994 6 час. 19 мин.

Агент Алекс Крайчек спустился по лестнице на подземную автостоянку, еще раз огляделся по сторонам, словно предполагал слежку за собой, и направился к своей машине, стоящей в дальнем неудобном углу парковки — на «площадке молодняка», так это называлось на местном жаргоне. Он открыл дверь, сел. Включил кондиционер — уж слишком было накурено в салоне…

— Замдиректора Скиннер через час ждет моего доклада но делу Дуэйна Берри, — сказал он, глядя перед собой. — Что мне ему сказать?

— Правду, ухмыльнулся Курильщик.

Он сидел впереди, на месте пассажира. Ничего, кроме правды.

Крайчек недоуменно посмотрел на него.

— Подтверди версию Молдера, — пояснил Курильщик. — Ты начал завоевывать его доверие. Постарайся теперь развить успех.

— Сколько мне еще заниматься этой чушью? в голосе Крайчека прорезалась брезгливость: — До окончательного выполнения задания. Пока нее не убедятся, что Молдер сумасшедший.

— А не проще ли его устранить?

— Проще, — согласился Курильщик. — Ну, и какие будут последствия? Превратить безобидного и надоедливого чудака в мученика идеи? Веру одного в крестовый поход всех? В ФБР очень развита коллегиальность, ты еще этого не почувствовал? За смерть агента они платят сторицей… Ты ни черта не понимаешь в политике, Крайчек. Поэтому уж лучше не лезь со своими советами…

Крайчек побледнел.

— После всего, что я по вашей вине сотворил…

— Повторяю: убей одного Молдера — и таких молдеров станет двадцать. Тронь хоть одного из них — станет сто.

— А как же Скалли?

— С нею мы разобрались.

— Как?

— Это не твоя компетенция.

— Я думал, что имею право знать…

— Нет у тебя никаких прав, одни обязанности. Ты меня понял, малыш?

Крайчек повернул голову и хотел что-то сказать, но не успел…

— Тебе что, не нравится? Тогда мы найдем другого человека. На смену тебе.

Курильщик задавил сигарету в пепельнице, открыл дверь и, кряхтя, выбрался наружу. Крайчек остался сидеть. Губы его беззвучно шевелились, полузакрытые побелевшие глаза смотрели в никуда, Он хорошо знал, что это такое — «на смену»…

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия

18 августа 1994 10 час. 34 мин.

В кабинете Скиннера собрались начальники всех отделов, шеф Службы внутренних расследований Аманда Хотрофф и отрекомендованный «представителем родственной организации» Курильщик.

Молдер все время ощущал на себе его пристальный взгляд.

— Судя но данным аутопсии, жертва скончалась от травмы гортани, возможно, нанесенной при попытке удушения…

Скиннер держал листы с текстом судебно-медицинского заключения почти на вытянутой руке, как будто брезговал ими.

— …Об этом говорят следы пальцев на передней поверхности шеи слева, деформация хрящевых колец… Молдер, что вы хотите сказать по этому поводу?

— Одно: я не убивал этого человека.

— Но вы допрашивали его? — спросила Хотрофф.

— Да.

— И в процессе допроса потеряли контроль над собой?

Молдер посмотрел на нее.

— Он не хотел сотрудничать, я на него надавил.

— Руками?

— Рукой. Но после этого я с ним разговаривал, и агент Крайчек тоже…

— Агент Крайчек говорит, что вошел в комнату для допросов только тогда, когда увидел, что задержанный задыхается.

— Значит, он лжет. Я видел через стекло, как они беседовали.

— Факт останется фактом, — сказал Скиннер, — у нас мертвый подследственный и потерявший над собой контроль специальный агент.

— Я думаю, вопрос решенный… — начала было Хотрофф, но Молдер поднял руку: — А почему бы не взглянуть еще и в данные токсикологического исследования?

Скиннер перебрал листки.

— Здесь такого нет.

— Странно, правда? Учитывая, что я специально требовал его произвести…

— А почему, собственно? — Скиннер высоко задрал брови, и Молдер понял, что добился своего: заставил себя выслушать.

— Потому что Берри умер на моих глазах. Да, он умер от удушья. Но не от механической асфиксии, как нам хотят внушить. Я видел своими глазами, как умирает человек, подавившийся таблеткой аспирина. У него краснеет лицо, он скребет горло пальцами, выгибается… Так вот, Берри умер иначе. Он не мог ни шевельнуться, ни вдохнуть. У него наступил полный паралич. В том числе дыхательной мускулатуры. Когда я пытался прощупать его пульс, мыпщы на шее были мягкими, как медузы, а должны были быть судорожно напряжены! Это вам о чем-то говорит?

— Поясните, — сказал Скиннер.

— Смерть, по всем внешним признакам, была вызвана введением в организм жертвы какого-то курарепсдобного препарата.

— Вот как… — сказала Хотрофф почти растерянно. — Тогда почему экспертиза не стала заниматься этими исследованиями?

— Потому что дело Дуэйна Берри с сегодняшнего утра находится в юрисдикции министерства обороны.

— Ну и что? Военные патологоанатомы…

— Сделали то, что им велели. Даже тело уже кремировано!

— Не понимаю. Почему?

— Очевидно, потому, что военные знают, где находится Скалли, — и Молдер в упор стал смотреть на Курильщика.

Тот и бровью не повел.

— Молдер, поясните ваш странный вывод, — сказал Скиннер. — И второе: когда вы с Крайчеком пройдете детектор лжи…

— Да что тут пояснять… разве и так не понятно…

И специальный агент Молдер, кипя, покинул совещание у заместителя директора ФБР Скиннера без разрешения, не дожидаясь решения собственной судьбы и даже слегка хлопнув дверью.

В коридоре его ждал Кранчек.

— Ну?

— Ничего пока. Из пустого в порожнее… Вот что: дай-ка мне ключи от твоей машины.

— Зачем?

— Ехать.

— А как же детектор лжи? Нам надо пройти.

— Подождет…

Потому что пришла пора пустить в ход тяжелую артиллерию…

Особняк сенатора Ричарда Мэтисона Вашингтон, округ Колумбия

18 августа 1994 11 час. 48 мин.

На улице уже начинало парить, а на лестнице этого старинного особняка в колониальном стиле стояла легкая душистая прохлада — такая, какую не в силах дать самый лучший кондиционер.

В богатстве есть своя прелесть…

Молдер прошел половину лестничного марша, когда услышал встречные шаги.

Это был «X». Человек, который подхватил было упавшее знамя из рук Бездонной Глотки, но…

До Б.Г. ему было далеко. По всем параметрам.

— Сенатор не примет вас, агент Молдер, сказал он, остановившись. — Ни сегодня, ни завтра… Вы напрасно пробивались через пробки. Почему?

— Он был готов совершить это политическое самоубийство. Но я сумел его отговорить.

Молдер помолчал, собираясь с мыслями.

— У вас есть что-то на него?

— У нас на всех что-то есть, дорогой Молдер. И вопрос только в том, пускать ли это в ход. Так что вы оказались без поддержки в самый ответственный момент… Не могу сказать, что меня это радует, но успокаивает. Да, успокаивает. Вы просто не понимаете, на что замахнулись.

— А… вы тоже знаете. Вы тоже знаете об этом преступном сотрудничестве наших военных с… Ваш предшественник сумел бы мне помочь.

— В нынешнем положении — сомневаюсь.

— Я хочу получить один-единственный ответ. Зачем военным убивать Дуэйна Берри, если прятать нечего? Зачем идти на такое обострение?

«X» довольно долго молчал.

— Я скажу вам кое-что, дорогой Молдер. Политика на сегодняшний день единая у всех. Она заключается в короткой формуле: «Отрицать Все». Вы меня поняли?

«X» повернулся и пошел вниз по лестнице. Он шел медленно и тяжело…

Будто не спускался, а поднимался.

Молдер стоял на лестнице еще долго.

Что-то пульсировало в глубине сознания, пытаясь пробиться на поверхность, — не получалось. Потом он понял, что уже не стоит на лестнице, а сидит в машине Крайчека и роется по карманам, в поисках ключей, которые уже торчат в замке. Что-то страшно раздражало, отвлекало, мешало думать. Вообще нестерпимо было сидеть в этой проклятой машине — как будто наедине с…

Запах. Табачного перегара.

Он протянул руку и открыл пепельницу. Так. Три… нет, четыре окурка сигарет «Морли».

С громким щелчком мысли встали на свои места…

Итак, он опять остался один. Теперь уже полностью и окончательно один. Без помощи и без малейшей надежды на помощь.

Опять все так же, как тогда, в Чилмарке…

— …Слушай, Фокс, а обязательно нам смотреть эту гадость?

— Не переключай программу. В девять начнется «Волшебник».

— А мне мама разрешила смотреть кино. Зараза ты, — подумав, добавила она.

Физиономия у Фокса стала еще ехиднее:

— Она тут недалеко, у соседей, у Гобрандов. Можешь сбегать и спросить. Она тебе скажет, что я здесь главный.

Саманта вскочила и решительно направилась к телевизору, Фокс на четвереньках — вставать было долго — рванулся следом, но не успел. Сестренка одним щелчком сменила заунывных черно-белых стариканов на парня в одежде ковбоя и потрепанную лошадь.

Фокс молча поднялся с колен и задумчивой пожарной каланчой навис над сестренкой.

— Я. Буду. Смотреть. «Волшебника», — раздельно проинформировал он.

Ответный взгляд девочки, в котором отчетливо слышалось: «вот вымахал, дубина такая», — он пропустил мимо ушей, тьфу, то есть, проигнорировал — и пошел на кухню, за семечками, чтобы устроиться для просмотра со всеми удобствами.

И вдруг раздался резкий хлопок. Свет в доме разом погас.

— Ну во-от, — недовольно протянул Фокс. — Теперь пробки вырубились.

Но дело было не в пробках.

По полу прошла крупная дрожь. Затряслась мебель, стены, задергалась люстра. На каминной доске попадали фотографии в рамочках, запрыгали подсвечники, и одна свеча, розовая, подаренная Саманте на Рождество, раскололась вдоль. Половинки медленно развалились и опали по обе стороны медной лапы подставки.

За окном вспыхнул пронзительный молочно-белый свет, он бил сразу во все стороны, навылет прошибая жалюзи разноцветными лучами, но почему-то от него не становилось светлее…

— Фокс! — испуганно позвала девочка.

Он завертелся на месте. Люстра ходила ходуном, беспрестанно звякая стеклянными плафонами. Землетрясение?

Вилка телевизора со взрывом и вспышкой искр вырвалась из розетки. Так не бывает!

Он шагнул к завешенному окну. Мерцающий свет полосами лег на его растерянное лицо.

Что происходит? Все-таки землетрясение? Тогда надо хватать Саманту и бежать вон из дома…

Круглая медная ручка входной двери медленно повернулась сама собой. Раздался скрип. Дверь распахнулась, и сквозь нее ворвался поток хлещущего во все стороны пронзительно чужого света.

В слепящем потоке постепенно прорисовалась человеческая фигура. Отчетливей всего видны были ноги — длинные, тонкие, стоящие почему-то неуклюже, словно они неуверенно держались на земной поверхности…

Отчаянный визг вывел Фокса из столбняка. Мальчик обернулся. Его сестра, раскинув руки, висела в воздухе посреди комнаты на высоте своего роста, длинные волосы волной свешивались вниз, струясь с запрокинутой головы. Подол платья, облепил коленки сверху и тряпкой провис под ними…

Фокс как подброшенный рванулся вверх по стене — на стул, на спинку стула, на полку — к деревянной коробке на шкафу, задвинутой поглубже. Не удержал, она вывернулась из рук, грохнула об пол. Из-под отскочившей крышки вылетел отцовский пистолет… Фокс прыгнул на него сверху, потянулся к рукоятке…

И с новой силой ударил слепящий поток из дверей, фигура чужака на несколько секунд прорисовалась целиком. Он стоял — нет, словно висел, касаясь ногами земли, — на пороге, высокий, слишком тонкий для человека, с удлиненной, сплющенной с боков головой.

Фокс застыл, не в силах двинуть даже пальцем. Все силы его ушли на то, чтобы повернуть голову — и успеть увидеть, как Саманту втягивает в себя постепенно гаснущий световой квадрат, раскрывшийся на месте окна…

Вот тогда он впервые и ощутил настоящее бессилие — чувство, которое преследовало его всю дальнейшую жизнь. Невозможность помочь, невозможность объяснить — все это стояло в одном ряду. И сцеплены эти невозможности были между собой так прочно, что не оставалось сомнений: они — звенья одной цепи и вызваны одними причинами… только и это тоже невозможно было доказать.

Для себя Молдер уже давно уяснил: патологическое неверие подавляющего большинства человеческих существ в то, что контакт с иным разумом давным-давно состоялся, и состоялся совсем не так, как им, человеческим существам, хотелось бы, это неверие внушено именно иным разумом и поддерживается постоянной пиаровской кампанией в газетах и на телевидении; кампания проводится настолько грамотно, что стала самоподдерживающейся; противопоставить неверию, которое, в сущности, не что иное как «вера в отсутствие» — нечего. Даже самые четкие и прямые доказательства будут априорно, без всякого рассмотрения, отметаться с Насмешками…

Оставалось сжать зубы и копить, копить, копить, копить доказательства в смутной надежде на то, что будет наконец подобрана и водружена на место та самая последняя сказочная соломинка, которая переломит спину упрямому, недоверчивому верблюду…

Но запасы терпения у Молдера оказались хоть и велики, но вполне исчерпаемы, и приходилось время от времени — и все чаще и чаще — объяснять себе самому, что люди ни в чем не виноваты, они не ведают, что творят, их следует жалеть — и терпеливо, подобно тому, как капля воды точит дамбу…

Все это было в общем-то понятно. Укладывалось в голове. Но никак не укладывалось в сердце.

Молдер чувствовал себя бегуном на какую-то чудовищную дистанцию, который позабыл счет кругам и каждый ран пытается финишировать, но ему машут с трибун: еще, еще беги!..

И — никак не привыкнуть к предательствам. Хотя по форме своей они и не предательства вовсе, а так: следование должностным инструкциям.

Скорее, наоборот — помогая ему, люди нарушали закон. Специально написанный для того, чтобы никто не смел помогать таким, как он…

Сенатор Мэтисон вовсе не был обязан прикрывать его. И «X» вряд ли действовал по заданию своего прямого непосредственного начальства. Скшшер тоже не всегда вел себя, как последний засранец… хотя было всякое.

И еще: Молдер остро ощущал свою униженность и неполноценность. Противник полагал себя настолько неуязвимым, что готов был терпеть назойливую, но очень мелкую мошку, которая где-то вьется, вьется… да, терпеть, не замечать и даже не пытаться прихлопнуть. Иногда разве что дунуть, плюнуть, отмахнуться небрежно…

И что может сделать мелкая назойливая мошка в таких обстоятельствах? Отращи: вать жало или писать заметки в «Роллинг стоун»?

Если, допустим, Скалли похитили военные… так же, как и его самого в прошлом году…

И что ты сделаешь? Украдешь атомную бомбу и станешь всех шантажировать?

Вообще-то эта мысль приходила ему в голову и раньше. Заняться банальнейшим шантажом. Взять заложников. Заставить к себе прислушаться хотя бы такой страшной ценой. Почему «X» или какой-нибудь «Y-Z» могут вытворять что хотят, а Фокс Молдер — нет?

Но от этой затеи его все время, к счастью, что-то отвлекало…

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия

18 августа 1994 13 час. 54 мин.

— Вы выдвигаете тяжелые обвинения, Молдер…

Замдиректора Скиннер тяжело опустился в свое кресло «Босс», и оно осторожно, шепотом, заскрипело.

— Вы утверждаете, что агент Алекс Крайчек был завербован некой сторонней организацией для наблюдения за вами и за всем расследованием но делу Дуэйна Берри… и кроме того, вы обвиняете его в саботаже, в нескольких предумышленных убийствах…

— Да, — сказал Молдер.

— Слишком много крови для такого маленького документа, вам не кажется? И вы понимаете, надеюсь, что все это, — Скиннер поднял бумажный листок за угол и пополоскал им в воздухе, — требует очень серьезного подтверждения фактами? Очень серьезными фактами, Молдер. Очень серьезными…

— Да, сэр, разумеется…

…Но как доказать, что последним словом Дуйна Берри было слово «яд»… Не было женщины, любившей Берри, и не было у них сына: Молдер. прочел тогда по губам: «poison», а не «my son»… легко ошибиться. Но теперь он точно знал, что не ошибся. Потому что утром нашли тело механика подвесной дороги. Он лежал с пробитой головой в придорожных кустах, слегка прикрытый ветками. И опять же не было прямых доказательств, потому что нельзя считать доказательством слишком честный взгляд и слишком ровный голос, когда тебе рассказывают о том, что вот: послышалась какая-то подозрительная возня за домом, побежал посмотреть, но там ничего не оказалось, а когда вернулся, механика уже не было на месте, и мотор канатки не работал, но он, Крайчек, разобрался — и запустил этот чертов мотор снова… а слишком уж ровный голос — слишком честный прямой взгляд. И это — все доказательства…

— Шеф, я сожалею. Я не должен был нарушать приказ.

…Еще бы. Скиннер отлично знал, кто такой Крайчек, но единственным способом мотивированно отодвинуть его в сторону, не допускать к Берри было приставить к чокнутому агенту Молдеру, предварительно приковав того к батарее парового отопления… Черт, Скиннер, почему ты на самом деле не приковал меня к батарее? Я бы поорал немного, подергался, а потом бы все понял! А сейчас — я понял, но понял слишком поздно, когда ничего не изменишь…

— Ладно, — сказал вдруг Скиннер совсем другим голосом. — Пригласите ко мне агента Крайчека, — это уже в микрофон селектора.

В ожидании он встал и подошел к окну.

Молдер заметил, что лицо Скинмера блестит от нота.

— Агент Молдер, сказал он, глядя сквозь стекло на то, что происходило за окном — Я не смогу вас защитить. Нам не избежать крупного скандала. Очень крупного скандала…

Он замолчал и молчал долго. Наконец, повернулся.

— Ладно. Какие у вас доказательства?

Молдер вынул из кармана пакетик с окурками.

— Вот. Это я нашел в пепельнице в машине агента Крайчека. Он не курит…

И — демонстративно опустил этот пакетик рядом с пепельницей Скиннера, который тоже не курил. В пепельнице лежали точно такие же окурки…

«Морли».

— Агент Крайчек был последним человеком, который видел механика подвесной дороги, позже найденного мертвым. А главное, на вершине горы я наблюдал взлет неизвестного вертолета. Агент Крайчек был единственным человеком, который мог сообщить своему патрону, куда мы направляемся и где, но моему мнению, находятся агент Скалли и Дуйэн Берри. Единственным, подчеркиваю…

— Кто его патрон, как по-вашему? Военные?

— Не знаю. Военные имеют к этому отношение, но, скорее всего, это некая подпольная организация, глубоко проникшая во все структуры власти — в том числе, в ФБР…

— А при чем тут агент Скалли?

— Скалли слишком близко подошла к ответу на какой-то важный вопрос… который, возможно, сама еще не сформулировала. На моем автоответчике осталось записанным начало ее рассуждений. Вы слышали…

— Да, я слышал.

— Вот поэтому ее и попытались убить. И, кроме того, чтобы помешать мне продолжить расследование…

— Вы считаете, что она мертва?

Молдер помолчал.

— Не знаю. Как, по-вашему, они готовы зайти настолько далеко?

— Я тоже не знаю… — покачал головой Скшшер.

— А что вы скажете про агента Крайчека? Что было бы мне полезно? Скиннер пожал плечами: — Все, что я…

Зазвонил телефон.

Скиннер поднял трубку: — Слушаю.

И действительно стал слушать, не подавая реплик, но постепенно меняясь в лице.

Потом он осторожно положил трубку на место и сел. Тяжело посмотрел Моддеру в глаза.

— Агента Крайчека нет на рабочем месте, — сказал он. — Дом, который он снимал, пуст. Домашний телефон его не обслуживается.

Молдер почувствовал, как накатывает горячая волна.

— И все? Пришил быстренько двоих-троих и упрыгал в терновый куст?

— Похоже, что так.

— Да кто они такие, черт возьми?! Убивают, разрушают, а мы ничего не можем с ними сделать? Кто они?!

— Забудьте об этом, агент Молдер. Никаких, «они» не существует. Это игра вашего воображения.

— Черта с два!

— Вы ничего не сможете!

— А вы? Вы хоть что-то можете? Или тоже…

Скиннер сидел бледный. Только на скулах вдруг обозначился лихорадочный румянец.

— Я могу сделать только одно, агент Молдер. С этого момента я возобновляю работу над проектом «Секретные материалы». Это как раз то, чего они опасаются больше всего на свете…

Молдер кивнул и вышел. Отчего-то сдавило горло.

В подвальном кабинете стоял едва уловимый запах плесени, сырости, затхлости.

Молдер осторожно обошел заваленный синими и зелеными папками стол и сел в кресло. Тончайший слой ныли на всем — словно не полгода отсутствовал хозяин кабинета, а всего каких-нибудь два-три дня.

Впрочем, по большому счету, так оно и есть…

Ибо что такое шаг или десять шагов в сравнении с путем… до Южного полюса?

До Луны? Или — до далеких жестоких звезд?

Если Берри прав… был прав, поправил он себя, увы — был… так вот, если Берри был прав, то получается, что интеграция иного разума в нашу жизнь куда более масштабна, чем казалось прежде. Что дело уже не ограничивается какими-то там взаимными обследованиями… нет — именно интеграция, а можно сказать и так: тихое вторжение. Поглощение нашей цивилизации цивилизацией иною, переделка, перестройка по какимто другим шаблонам, и все это делается достаточно медленно и методично, чтобы мы считали это нашими внутренними процессами, пусть не вполне понятными и логичными, но именно внутренними… и с какогото момента станет абсолютно все равно, осознаем ли мы это или не осознаем, потому что процесс станет необратимым…

Или уже стал?

Неизвестно. Скорее всего, еще нет, потому что они опасаются разоблачения.

Или опасаются просто по привычке? Или и это — отвлекающий маневр: наши — мои — силы будут уходить, как в песок, на борьбу с информационной завесой, тогда как реально уязвимое место находится где-то там?..

Он поймал себя на том, что уперся взглядом в постер: «Истина где-то там..» Да. Потому что здесь — только ложь.

Ничего, кроме лжи…

Звучит почти как клятва.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер…

Маргарет Скалли подошла не с той стороны, с которой Моддер ждал ее. Он сидел на скамье в парке, глядя себе под ноги и что-то рисуя воображаемым прутиком по воображаемому песку. Из кармана просыпались семечки, и воробьи подбирались к ним все ближе и ближе…

Они чего-то опасались. Возможно, подозревали в Молдере очень большого кота.

— Здравствуйте, Молдер, — услышал он над собой ее голос.

— Здравствуйте…

Он встал и отряхнул брюки…

— Спасибо, что позвонили мне, — продолжала она.

— Не за что, — сказал Молдер. — Новостей нет по-прежнему. Простите… Я действительно ничего не могу сказать, потому что ничего не знаю сам…

— Я уверена, вы делаете все, что можете.

Я не уверен, подумал Молдер. Но я просто не знаю, что еще можно сделать…

Миссис Скалли осторожно опустилась на скамью. Молдер сел рядом. Люди шли мимо — кто-то торопливо, а кто-то прогуливаясь. Шумели фонтаны. Воробьи, наконец, решились — и набросились на семечки, сталкиваясь лбами и ругаясь на темпераментном воробьином итальянском.

— Мне опять СнилСЯ тот же самый кошмар, — сказала она. — Я рассказывала: где Дэйну похищают. Все, как получилось потом… получилось тогда. Я не могу высказать, до чего это было страшно…

Молдер подсыпал воробьям семечек.

— Но еще страшнее, когда вы вдруг просыпаетесь, а кошмар продолжается, — сказал он.

Маргарет резко повернулась к нему, жадно и испуганно всмотрелась в л и но — будто ожидая, что вот сейчас он сдернет маску и превратится в… кого? В Скалли? Или в чудовище?..

Потом глаза ее несколько раз моргнули, заблестели…

— Вам так не кажется? — пробормотал Молдер, несколько обескураженный эффектом достаточно пустой и необязательной фразы.

Она еще несколько секунд смотрела на него, на лице проступало что-то среднее между облегчением и разочарованием… Потом — полезла в сумочку за платком.

— Да, и вот… Молдер сунул руку в карман. Достал цепочку с крестиком. — Я нашел это… там.

Маргарет промокнула глаза, наклонилась и долго рассматривала крестик.

— Да… это ее, моей девочки…

Молдер взял миссис Скалли за руку, развернул ладонью кверху, опустил туда крестик, осторожно загнул пальцы…

Рука ее была теплая, но почти безжизненная.

— Чего я не мог понять: ведь Дэйна носила это, будучи абсолютнейшим скептиком, — сказал он. — Почему?

Маргарет поднесла ладонь с крестиком к лицу, разжала пальцы, слабо улыбнулась.

— Это был мой подарок ей. На пятнадцатилетие. Вот она и носила… потому что мне это было приятно…

— Понятно…

Маргарет несколько раз кивнула — чуть заметно. А потом повторила жест Молдера: взяла его руку, повернула ладонью вверх, вложила в руку крестик, загнула пальцы…

— Вы не хотите оставить его себе? — недоуменно спросил Молдер.

Она погладила его по руке с зажатым крестиком:

— Вы отдадите ей это сами, хорошо? Когда найдете ее, мою девочку… ведь вы же найдете ее, правда?..

Слезы текли по ее лицу, задерживаясь в морщинах.

Несколько дней спустя

Где-то в Ныо-Джерси

Ночь

И здесь никаких следов…

Впрочем, Молдер не рассчитывал чтолибо обнаружить. Он выехал на очередное «место посадки летающей тарелки» с единственной целью: чем-то занять воспаленный ум. Рутинные анализы, определяющие какие-то изменения почвы и воздуха, но в пределах статистических погрешностей; магнитных и хронометрических аномалий нет. Выжженный круг и траве мог появиться л каким-то иным способом…

Скажем, огнеметным выстрелом с низколетящего вертолета.

Он уже готов был предполагать все, что угодно.

Молдер побросал приборы и инструменты в машину — и вдруг испытал острое чувство чужого пронзительного взгляда в спину!

Он обернулся — почти панически.

Но это были только звезды…

К сожалению, книга закончилась
Оцените книгу и мы предложим вам похожие произведения.
Восхождение
7.0
2 оценки
Оценки: 2, от 3 до 1, среднее 2
11%
Оценки: 2, от 3 до 1, среднее 2
11%