Первое апреля. Сборник весёлых рассказов и стихов

Владимир Борисов, Елена Габова, Анна Игнатова, Тамара Крюкова, Юлия Кузнецова, Сергей Махотин, Анна Никольская, Дмитрий Сиротин

Первое апреля

Сборник весёлых рассказов и стихов

Сергей Махотин

Ты смог бы без меня обойтись?

Юрка пришёл в школу какой-то грустный. Или задумчивый. В общем, не такой какой-то.

Я решил, что он просто не выспался. Или встал не с той ноги. Но Юрка даже на переменах не носился по коридору, не кричал, не толкался. Он стоял у окна и строго на всех поглядывал.

— Ты чего? — спросил я.

— Ничего, — сказал Юрка и опять нахмурился.

Я решил к нему не приставать. Если он что-то придумал, всё равно первый заговорит. Надолго его не хватит.

Но Юрку хватило аж до большой перемены. Наконец он отвёл меня в самый конец коридора и, убедившись, что никто не подслушивает, произнёс тихо:

— Скажи, ты смог бы без меня обойтись?

Я сначала подумал, что он про парусник. Мы три дня уже склеивали новую модель у меня дома. Совсем чуть-чуть осталось.

Я огорчился:

— Ты что, не придёшь вечером?

— Не в этом дело, — Юрка мотнул головой. — Ты вообще мог бы без меня обойтись?

— Без тебя, что ли, склеить?

— При чём тут склеить? Представь, что меня нет. Что бы ты делал?

— Ну, — я пожал плечами, — подождал бы денёк. Клей лучше схватится.

— Ты что, не понимаешь, что ли? — закричал Юрка. — Нет меня и никогда не было! Смог бы?

— Чего ты орёшь? — рассердился я. — Чего смог бы?

— Обойтись. Без меня…

«Вот привязался», — подумал я и оглядел Юрку с ног до головы. Ему, пожалуй, пора было постричься. Или хотя бы расчёску завести. Волосы у него плясали во все стороны. Левое ухо почему-то было запачкано синей пастой. Из-под пиджака вылез край белой рубашки в горошек.

Никак нельзя было представить, что его нет. Как же нет, когда вот стоит! К стенке прислонился.

Я пожал плечами и спросил:

— А ты без меня?

— Нечестно, — возмутился Юрка. — Я первый спросил. А ты отвечай. Только честно.

— Наверное, смог бы, — честно ответил я. — Если тебя нет, я с тобой вообще бы не познакомился никогда.

— Я так и думал, — вздохнул Юрка и двинулся от меня прочь, бормоча: — Друг называется…

— Постой, — догнал я его. — А ты-то сам смог бы без меня обойтись?

Юрка остановился. Он посмотрел мне прямо в глаза и тоже честно ответил:

— Не знаю… Иногда я думаю, что не смог бы. А иногда, что смог бы.

Мне вдруг сделалось грустно. Все-таки он смог бы без меня обойтись. Иногда, но смог бы… Тьфу ты! Всё настроение испортил.

До конца уроков мы не разговаривали. Изредка я поглядывал на Юрку. Он сидел на своей третьей парте у окна, смотрел на тополь, начинающий уже зеленеть, и не известно было, о чём он думает. Наверное, дуется на меня.

Но из школы мы, как всегда, вышли вместе.

Мы шли и молчали. Довольно противно было так идти. Я начинал всё больше и больше на него злиться, и мне стало казаться, что без Юрки я и вправду спокойненько мог бы обойтись. Вдруг он спросил, не поворачивая головы:

— Слушай, а без кого ты вообще не смог бы обойтись?

«Заговорил, наконец!»

— Без родителей, наверно, — ответил я, немного подумав. — А ты?

— Без родителей, конечно, не смог бы.

— А без Пирата?

— Без Пирата? — Юрка остановился и посмотрел на меня. — Ты что? Он, знаешь, как меня всегда ждёт! Я только дверь в подъезде открою, а Пират уже лает на весь дом. Радуется, что я пришёл.

— Ну ладно, — согласился я. — А знаешь, без чего ты уж точно не смог бы обойтись?

— Без чего?

— Без воздуха.

— Ха! Без воздуха никто не смог бы. И без воды тоже.

— Я где-то читал, — вспомнил я, — что, когда на Земле не было суши, а был один сплошной океан, люди дышали жабрами. И обходились без воздуха.

— Ну сказанул! Это ж когда было! Тогда и людей не было.

— Я читал, что были.

— Откуда же они взялись?

— Из космоса. Их высадили осваивать Землю, но потом что-то там случилось, взрыв какой-то, и за ними никто не прилетел. Считалось, что от обезьяны люди произошли, а оказывается — из космоса.

— И негры тоже?

— Ну да… — кивнул я, правда, не очень уверенно. — И негры. У них же там, в космосе, разные национальности живут.

— А я вот о чём думаю! — воскликнул Юрка. Он опять был прежним. — Вот если самолёт идёт на посадку, закладывает ли у мухи уши?

— Чего-чего? У какой ещё мухи?

— Ну муха в самолёте летит! Залетела в самолёт, когда он ещё на земле был, где-нибудь на юге. И полетела в Петербург.

Я засмеялся.

— Да я сам видел! — закричал Юрка. — Мы летом возвращались с юга, и с нами муха летела. Даже на нос мне села.

На меня напал такой смех, что я даже портфель в руках не мог держать и поставил его прямо на землю.

— Ой не могу! — задыхался я, раскачиваясь из стороны в сторону. — На нос села!.. Муха!.. С ушами!..

Юрка с опаской глядел на меня. Потом сам хихикнул раза два и тоже захохотал. Так мы стояли и хохотали прямо посреди тротуара, а прохожие обходили нас и глядели, как на ненормальных.

…Поздно вечером, когда я уже лежал под одеялом, у нас зазвонил телефон. Мама долго кого-то расспрашивала: почему так поздно, ничего ли не случилось? Потом вошла в комнату и позвала:

— Вставай. Тебя Юра к телефону. Говорит, очень срочно.

Я прошлёпал на кухню и взял трубку.

— Привет! — услышал я Юркин голос. — Я тут думал… В общем я, наверно, не смог бы без тебя обойтись. Алло? Ты слышишь?

— Слышу, Юрка, — ответил я, улыбаясь. — Я тоже не смог бы. Честно.

Мы помолчали.

— Ну ладно, — сказал Юрка. — Тогда пока?

— Ага. До завтра.

Я тихо повесил трубку.

— Что Юра звонил? — спросила мама. — Ты чему улыбаешься?

— Да так… Мам, как ты думаешь, когда самолёт идёт на посадку, закладывает ли у мухи уши?

Мама всплеснула руками:

— И это называется «очень срочно»! Нашли, о чём разговаривать по ночам. Нет, я телефон отключу, ей-богу! Иди спать скорей.

И я пошёл, хотя спать совсем расхотелось.

Из открытой форточки пахло весной. Прозрачная занавеска чуть подрагивала от влажного воздуха. Сперва осторожно, а затем всё уверенней и громче застучал по подоконнику дождик. К утру, подумал я, он смоет остатки грязноватого талого снега. Первый весенний дождь в этом году.

Гомер

Маленький чёрный жучок появился на парте неизвестно откуда. Уверенной быстрой походкой он направился к раскрытому учебнику, вскарабкался на него и остановился на карте Древнего мира, не дойдя двух сантиметров до Карфагена. Рядом был нарисован воин с копьём, схвативший за волосы упирающуюся рабыню.

— Гляди! — толкнул меня Юрка в бок. — Боится в Средиземное море лезть.

Жучок не двигался. Видно, размышлял, стоит Ли ему, в самом деле, лезть в Средиземное море.

Юрка тихонечко пнул его кончиком карандаша. Жучок двинулся вперёд, ненадолго задержался на голой коленке воина, потом развернулся и пошёл обратно, в глубь Африки.

Я быстро достал из портфеля линейку и преградил ему путь к отступлению. Но он, не дойдя до линейки, взял курс на Египет. Затем влез всё-таки в Средиземное море и опять остановился, выбрав для передышки остров Крит.

— Я ему имя придумал, — сказал Юрка.

— Какое?

— Гомер.

— Почему Гомер?

— Бродит по свету, поёт себе песни про Одиссея… Ну и вообще.

Тем временем Гомер опять попытался улизнуть в Африку. Но Юрка так пихнул его карандашом, что из Средиземного моря тот перелетел сразу в Балтийское, перевернулся на спину и забарахтался между страницами.

— Что, Гомерчик, холодно? — ехидно проговорил Юрка, наклоняясь над картой. — Что, не нравится?

В этот момент сверху опустилась рука Николая Михайловича и захлопнула учебник.

Юрка вздрогнул и задрал голову.

— Николай Михайлович, вы Гомера раздавили! — воскликнул он несчастным голосом.

В классе засмеялись. Юрка, изо всех сил стараясь казаться серьёзным, невинно смотрел в глаза историку. Но силы его быстро таяли. Юркины щёки надулись, сам он сделался красным и вдруг — икнул. Потом ещё раз. И ещё.

Опять все захохотали.

— Я не нарочно, честное слово, — попытался Юрка оправдаться, но начал икать ещё чаще.

Николай Михайлович нахмурился.

— Вот что, Шевельков. До конца урока ещё двадцать минут, так что, к счастью, ты его не весь сорвал. Иди водички попей, обдумай своё поведение и не показывайся мне сегодня на глаза.

Не переставая икать, Юрка пошёл из класса.

Меня будто кто-то за язык дёрнул:

— Как же он попьёт водички, она же некипячёная?

— Вот что, Сорокин, — совсем рассердился историк. — К тебе тоже относится всё, что я сказал твоему другу. До свидания.

Я вышел из класса вслед за Юркой.

Юрка дожидался меня в коридоре, улыбаясь во весь рот.

— А я икать перестал!

— Поздравляю, — буркнул я.

— Понимаешь, икаю и не могу остановиться. Ну, думаю, всё! Ещё чуть-чуть — и заворот кишок. Аж живот заболел.

Назавтра истории не было, так что настоящие неприятности начались два дня спустя. Едва Николай Михайлович вошёл в класс и повесил карту, Юрка опять начал икать.

— Кончай, — сказал я ему. — Не смешно. ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→