Хронос

Ллойд Биггл

Хронос

Прекрасный майский день, и у меня новая работа. Дверь в кабинет шефа была открыта, и он жестом пригласил меня войти

— Садитесь, Форсдон, — сказал шеф. — Добро пожаловать в Департамент Будущего Преступления.

Я сел, и он окинул меня взглядом с головы до ног.

— Вы знаете, что у нас здесь, Форсдон?

— Не совсем.

— И я тоже не совсем. У нас есть изобретение, которое, честно говоря, я не понимаю. Вы его видели?

— Да.

— Уолкер называет его Хронос, в честь греческого бога времени. При помощи экрана мы можем на короткий миг бросить взгляд в будущее!

Он сделал паузу и посмотрел, какое впечатление это на меня произвело. Возможно, я его разочаровал: это я уже знал.

— Изображение туманное. — продолжал он. — Иногда мы тратим черт знает сколько времени, чтобы определить местоположение того, что видим. Нам трудно также определить время происшествия. Но мы убеждены в возможности происшествия. Мы наблюдали три недели и обнаружили полдюжины налетов до того, как они произошли.

— К этому мы всегда стремились, — подхватил я. — Предотвратить преступление куда лучше, чем поймать преступника.

Шеф помолчал.

— Возможно, я не совсем ясно выразился. С помощью экрана мы обнаружили полдюжины налетов, но не предотвратили ни одного. Все, что нам удалось, — это обнаружить преступника через несколько минут после того, как он совершил преступление. Возникает вопрос: можно ли изменить будущее?

— Почему бы нет? — спросил я.

— Может быть, вы попытаетесь это выяснить. Что касается налетов, это не самое опасное. Преступника ловят моментально, награбленное возвращают. Ну, а как насчет убийства? Задержание преступника через десять минут — не слишком большое утешение для жертвы… Посмотрим, что вы сможете сделать. Я хочу представить вас Уолкеру и… Хроносу.

Доктор Говард Ф. Уолкер склонился над своим творением. Он не слышал, как мы подошли, и шеф спокойно ждал, пока он нас заметит.

— Уолкер, — сказал шеф, — это Форсдон, наш новый сыщик.

Уолкер едва взглянул на меня.

— Хронос показывал что-то важное, — сказал он. — Если бы только я снова мог это поймать.

И он повернулся к приборам.

— Это одна из проблем, — пояснил шеф. — Иногда мы видим преступление, но изображение исчезает, и трудно поймать его снова.

Я глядел на двухметровый квадратный экран. Тень женщины двигалась вдоль улицы, держа за руку такую же тень ребенка. Тени аэрокаров носились резкими толчками. Мужские тени гротескно стояли в баре, стаканы выделялись в кадре яркими пятнами. Затем какая-то комната, женская фигура у стола.

Уолкер напряженно регулировал приборы. Картина менялась. Парк с деревьями, бегающие дети. Читальный зал библиотеки. Гостиная со старомодным камином и ярким пятном, что означало огонь. Фигуры людей были настолько неясными, что только одежда определяла их пол.

— Вот оно! — сказал вдруг Уолкер.

Неопределенного вида жилая комната. Женская тень открыла дверь, быстро вошла в комнату и вдруг вскинула руки и застыла на секунду-другую. Мужская тень прыжком появилась в кадре — огромная мужская тень. Женщина бросилась бежать, но он ее настиг. В его руке что-то блеснуло. Он ударил дважды, и женщина упала на пол. Он резко повернулся, побежал по направлению к нам и исчез с экрана.

— Это все то, что было и раньше, — сказал Уолкер. — Если бы я смог увидеть это под другим углом, возможно, мы смогли бы определить местоположение.

— Когда произойдет преступление? — спросил шеф

— Через семь-двенадцать дней.

Это поразило меня тогда, как удар в челюсть. Я заглянул в будущее!

— Масса времени, — заметил шеф. — Что вы думаете? — обратился он ко мне.

— Можно попытаться установить личность мужчины. Ростом он под два метра, телосложение гориллы, слегка прихрамывает на правую ногу.

— Неплохо. Что-нибудь еще?

— Это квартира в большом доме или комната в отеле. Когда женщина открывала дверь, на ней мелькнул номер, но я не смог его разобрать. Полагаю, это квартира. Дверной глазок означает, что дом либо сравнительно новый, либо был реконструирован. Жилая комната в углу дома — окна выходят на две прилегающие стороны. Трудно сказать с уверенностью, но думаю, что вдоль дальней стены стоит старомодная софа со спинкой.

Уолкер опустился на стул.

— С вами я начинаю чувствовать себя лучше, — пробормотал он. — Я думал, нам почти не с чего начать…

— Теперь вы понимаете, почему я пригласил Форсдона, — перебил шеф, а я пролепетал что-то, стараясь казаться скромным.

— Вы только упустили одну деталь, — шеф взглянул на меня.

— ?

— Наш противник — левша. И учтите, хромота может быть временной. Итак, Форсдон, действуйте. В вашем распоряжении от семи до двенадцати дней, но вы ориентируйтесь на семь.

Он ушел, а я посмотрел на Уолкера.

— Можете ли вы дать хоть какую-нибудь идею относительно места?

— Я могу очертить круг на карте с вероятностью 50 процентов, что нужное место внутри круга.

— Не густо, но лучше, чем ничего.

— Еще одно, — сказал Уолкер. — Мне бы хотелось, чтобы вы носили вот это. Везде.

Он протянул эластичный браслет с темными шариками.

— Хронос ловит эти шарики, как светлые пятна. Я всегда смогу опознать вас на экране. Шеф это тоже носит. Это срабатывает четко — Хронос дважды ловил его.

Я надел ручной обруч, уселся с картой и справочником и работал до тех пор, пока не пришел лаборант с проявленной пленкой. Я прокрутил ее раз десять, но ничего нового не увидел. Я не мог решить, является ли убийца случайным бродягой или знакомым жертвы. Я сделал набросок комнаты с обстановкой в той степени, в какой это можно было разобрать.

Шеф выплыл из кабинета, глянул на набросок и кивнул в знак одобрения.

— Мы найдем эту квартиру, — сказал он. — И тогда наши трудности начнутся по-настоящему.

Я не понял. Я считал, что наши трудности почти кончатся, если мы найдем эту комнату.

— Вы считаете возможным предотвратить преступление? — спросил шеф. — А я нет. Даже если мы найдем комнату и установим личность мужчины и женщины, преступление все равно совершится.

— То есть как?!

— Взгляните на это с такой точки зрения: если мы предотвратим преступление, оно не произойдет, не так ли?

— Конечно!

— А если оно не произойдет, то Хронос нам его не показал бы! Все, что мы видим на экране, это то, что должно произойти. Для Хроноса это равнозначно тому, что это уже произошло. Хронос не показывает несбывшихся событий.

— Мы можем попытаться, — не сдавался я.

— Это наша обязанность — попытаться. В вашем распоряжении три бригады сыщиков. Они сделают все, что вы скажете.

Мне нужна была угловая жилая комната с дверным глазком. Я провел лихорадочный день, таскаясь по многоэтажным домам, и нашел эту квартиру на следующее утро — в семиэтажном доме на Южной Централи. После обычных протестов управляющий показал угловые квартиры. Большинства жильцов не было дома. Он ввел меня в комнату на шестом этаже, и у меня захватило дыхание. Софа действительно была старомодна и со спинкой. Непонятное яркое пятно на экране оказалось зеркалом. Пятно у софы — журнальный столик. Стул был не на том месте, но его могли передвинуть. Хотя, что я говорю? Его потом непременно передвинут.

— Стелла Эмерсон, — сказал управляющий. — Она никогда не доставляет мне никаких забот. Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. Я хотел бы встретиться с ней.

— Я не знаю, когда она бывает дома.

Об этом знала ее соседка, и в шесть часов вечера я в той самой комнате пил кофе со Стеллой Эмерсон.

С ней было приятно беседовать. Живая, чуткая, все понимающая, общительная. Она подала кофе на низеньком столике у софы.

— Так что вы хотите узнать?

— Меня интересует, были ли вы когда-нибудь знакомы с высоким мужчиной, физически чрезвычайно крепким, левшой. При ходьбе, возможно, слегка прихрамывает на правую ногу.

Она сразу поставила чашку.

— Да ведь это похоже на Майка, Майка Грегори. Я не видела его целую вечность.

Я перевел дух.

— Кто он, где он, когда вы видели его в последний раз?

— На Марсе. Я работала там два года. Он был кем-то вроде подручного в здании Управления. Насколько я знаю, он все еще на Марсе.

Как говаривал мой отец, нет ничего лучше сочетания полезного дела с приятным. Я хотел узнать многое о Майке Грегори и был рад, что беседа с мисс Эмерсон кончится не скоро.

— С Майком беда? — спросила хозяйка квартиры. — Он всегда казался таким внимательным и тактичным.

Я вспомнил о тени с ножом в руках.

— Насколько хорошо вы его знали?

— Не слишком хорошо. Он останавливался поговорить со мной время от времени. Я никогда не видела его кроме как на работе.

— Он был… ну, скажем, увлечен вами?

Она покраснела.

— Думаю, что да… Он всегда приглашал меня пойти с ним куда-нибудь. Мне было жаль его. Девушки всегда над ним подшучивали. Но я никогда не отвечала ему взаимностью,

— Вы уверены в его хромоте?

— О, да. Она была очень заметна.

— А в том, что он левша?

Она задумалась на минуту.

— Нет. Не уверена. Он мог быть левшой, но я как-то не обратила на это внимания… Да, иногда он говорил о Калифорнии, Думаю, он оттуда родом. Я никогда не разузнавала о его личной жизни.

Я оставил в покое Майка Грегори и попытался узнать что-нибудь о ней самой. 28 лет, проработала два года на Марсе, сейчас в маленькой фирме, занимающейся производством пластических тканей. У нее сестра в Бостоне и тетка в Ньюарке, время от времени они навещают ее. Ведет тихую жизнь, читает книги, посещает выставки и музеи. Единственн ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→