Опалённые крылья мечты

ВАСИЛИЙ БЛЮМ

ОПАЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ МЕЧТЫ

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Ольга проснулась с ощущением неясного томления. Полежав несколько минут, под впечатлением стремительно тающих обрывков сна, сладко потянулась, и, словно ужаленная, подскочила — сегодня день соревнований! Сбросив простыню, невесомым облачком отлетевшую в угол комнаты, легко спрыгнула с кровати, и, застонав, едва не упала.

Травма недельной давности, полученная во время неудачного приземления, напомнила о себе острой пронзительной болью. Она недовольно поморщилась: не нужно было доказывать, что хватит двух третей от полного разбега, чтобы выполнить упражнение. Даже упоминать не стоило. Но ведь нет, захотелось выделиться, показать свои способности. Сколько раз себе говорила — выпендреж ни к чему хорошему не приводит, и все равно не сдержалась. Досадливо дернув щекой, она медленно побрела в ванную, стараясь не нагружать больную стопу.

— А вот и дочь проснулась, — в проход вышла мать. — Рано ты сегодня. Выспалась?

Отмахнувшись, Оля прошла в ванную, откуда вскоре зашумела вода. Спустя несколько минут, она вышла бодрая и посвежевшая, редкие капли быстро испарялись с раскрасневшихся щек.

— Теперь так принято с родителями общаться, это что за отмашки? — поинтересовалась мать, сдвинув брови.

— Ой, мамочка, ну что ты! — Ольга подошла к матери, чмокнула в щеку. — Я еще со сна не отошла, а ты уже вопросы задаешь, думать заставляешь. Сейчас немного в себя приду, и расскажу все, что спросишь, — улыбаясь, она направилась в кухню. — Папа уже ушел?

— Ушел, куда он денется. Нет бы в выходные выспаться, так с утра пораньше в гараж убежал, в железяках ковыряться.

— Это для нас с тобой пустяки, а для него — Дело! — Подхватив чайничек, она разлила кипяток по чашкам с темными лужицами заварки на дне, поинтересовалась:

— Пашка еще не вставал?

Мать нахмурилась, произнесла недовольно:

— Как же, подскочил с утра пораньше, и сразу за компьютер. Говорит, там какой-то важный момент в игре, охламон. Вместо того чтобы матери помочь, или погулять пойти — сутками за монитором.

От дикого крика Оля подпрыгнула, а мать расплескала чай.

— Пашка! — одновременно вскочив, они бросились из кухни.

Ворвавшись в комнату первой, Ольга в недоумении остановилась. Истошно вереща, брат молотил кулаком по клавиатуре так, что едва не вылетали клавиши:

— Черт, черт, черт! Ненави-и-ижу!

— Пашенька, что с тобой? — вбежав следом, мать склонилась над сыном, обняла за плечи.

Вырвавшись, парнишка заметался по комнате, с воплем схватился за голову:

— Сволочи, уроды, отморозки!

— Да что случилось? — мать недоуменно переводила взгляд с дочери, на мечущегося с невнятным бормотанием сына, — Оль, ты что-нибудь понимаешь?

— Думаю, это как-то связано с Пашиной онлайн игрой.

— Сын! Это правда? — лицо матери из испуганного стало сосредоточенным, брови сошлись у переносицы.

— Что? А вы уже встали? — парнишка повернулся, недоуменно взглянул на мать.

— Нет, ты только посмотри на него! — мать уперла руки в бока. — Сначала орет, как сумасшедший, а потом спрашивает, а че это вы встали? — она передразнила сына гнусавым голосом.

Левая рука Павла порхнула к клавиатуре, а правая цапнула мышку, быстро защелкала, выцеливая на экране какие-то одному ему понятные значки. Не поворачиваясь, он поинтересовался:

— Сильно, что ли орал?

— Мы думали, ты умираешь! Неслись, чуть не поубивались.

— Да я что, я ничего, умеренно реагирую, — сын пожал плечами. — Поорал да успокоился. А вот один парень, что на оффе играл, как-то при заточке грейженую на двенадцать пушку сломал, так его инфаркт хватил. Он прямо за компьютером и помер.

— И ты меня решил этим успокоить? А ну пошли!

— Мама, — Ольга воспользовалась возникшей паузой, — давай чай допьем, да я пойду. А Павел тут все закончит и к нам присоединится. — Она аккуратно оттерла мать от стола, нежно взяла за плечи, потянула к выходу. — Правда, Паша? — Ольга подмигнула брату.

Продолжая без умолку говорить, Ольга вывела мать из комнаты, не давая довершить изгнание сына из-за компьютера.

— Мама, сейчас время другое: телевидение, компьютеры, сотовые телефоны — прогресс, одним словом. Появись все это на двадцать лет раньше, тоже бы так себя вели.

Мать веско произнесла:

— В наше время дети родителям помогали, а сейчас это не модно. Вот и сидят оболтусы за компьютерами, или по улицам шастают. — Она спохватилась, сказала с озабоченностью: — Сегодня же соревнования, а ты сидишь, не торопишься!

— А я уже бегу, — дочь улыбнулась, — смахнув тряпкой крошки со стола, она выскользнула из кухни.

В замочной скважине щелкнуло. В коридоре заскрипели половицы, раздалось глухое покашливание.

— Привет, пап, — выглянув из комнаты, Оля помахала отцу. — А мы уже чай попили. Ты совсем чуть-чуть опоздал. Вот на столечко, — она показала пальцами на сколько.

— Знать, без чая останусь, — насмешливо отозвался отец, снимая куртку.

— Сергей, ты представляешь, Пашка в конец обнаглел, — воскликнула Ирина Степановна, выходя из кухни. — Совсем помогать не хочет, и опять за компьютером сидит. И чем дальше — тем больше!

— Больше наглеет, или больше сидит? — Сергей Петрович повернулся в ее сторону.

— Я уже не знаю, что с этим делать. Он мне все нервы вытрепал. Скоро в дурдом попаду.

— О, папа пришел. — В коридор вышел взлохмаченный Павел. Сделав идиотское лицо, и растягивая гласные, он поинтересовался. — Па-апа, а где ма-ама!?

Отец молча кивнул в сторону матери.

Пашка повернулся к матери, выдал с тем же выражением:

— О, ма-ама, а где па-апа!?

— Ах ты поганец! — мать гневно двинулась вперед. — Вот я тебе сейчас…

Захохотав, Павел в два прыжка оказался в ванной, захлопнул за собой дверь.

— Ты видишь, что творится?! — Ирина Степановна забарабанила в дверь, крикнула, обращаясь к сыну: — Отопри немедленно, слышишь! Отопри, кому сказала.

Сквозь плеск воды раздался недовольный голос Павла:

— Мама, не мешай, я писаю.

— И что с этим прикажешь делать? — она посмотрела на мужа. — Ни во что мать не ставит.

Сергей Петрович разделся, двинулся в кухню. Проходя мимо ванной, негромко произнес:

— Пашка, проси прощения, а то голодным останешься.

— Не. Если я выйду, мама меня загонит на плантации, и заставит мыть пол по всей квартире, да еще и в подъезде.

— Помочь матери не повредит. Выходи, поешь, да спать ляжешь. Я знаю, что ты ночью за компьютером сидел. А полы будешь вечером мыть, когда проснешься.

Скрипнула защелка, Павел осторожно выглянул в коридор.

— А мама не против?

Мать поджала губы, подвинула к столу табурет.

— Садись уже, ешь. Что с оболтуса, взять. Но вечером, пока все не отдраишь, за компьютер не пущу.

Собрав сумку, Ольга в который раз осматривала комнату — не забыла ли чего. В теле бушевал огонь, а мысли лихорадочно метались в предчувствии приближающегося соревнования. В студии, где она уже полтора года занималась спортивной гимнастикой, еще три месяца назад объявили о будущих состязаниях области. Последние два месяца она усиленно занималась, увеличив занятия на полчаса, и добавив в график лишний день — воскресение. Количество свободного времени значительно сократилось, но Ольга относилась к занятиям серьезно, и не хотела проиграть лишь потому, что в выходные дни традиционно принято отдыхать, а не изнурять себя тренировками.

Последний раз окинув взглядом разбросанные вещи, Ольга подхватила сумку, и направилась к выходу, но, сделав шаг, застонала, опустилась на диван. В глазах запорхали разноцветные искры, а стопа занемела, словно после сильного удара. Переждав минутную слабость, Ольга стянула колготки, стала осматривать ступню. Осторожно, боясь снова вызвать боль, она исследовала больное место. На ощупь никаких отклонений, только возле пятки небольшая припухлость. Ольга вспомнила, последнее время нога часто ныла, особенно, после интенсивных тренировок, но боль быстро проходила. Возможно, что так будет и сейчас.

Мягко ступая на нездоровую ногу, она подошла к шкафу, достала эластичный бинт. Бинт не подходил под колготки, но выбор был невелик: или красиво хромать до спорткомплекса, а после этого, возможно, сидеть на трибуне, болея за свою команду, или не столь красиво, но, не усиливая травму, добраться до места и выступить на все сто.

Ольга взглянула на колготки, затем на бинт, вновь на колготки. Со вздохом принялась заматывать стопу. Колготки полетели в сторону. Новенькие туфли, что были куплены лишь вчера, тоже останутся дома. Забинтованная нога войдет только в кроссовки, да и то с трудом. А так хотелось быть красивой. Чудесное утреннее настроение истаяло, на глаза навернулись слезы, скопились, образовав небольшие запруды, а одна особо крупная слезинка даже скатилась по щеке, оставив смешную мокрую дорожку.

Вытерев слезу, Ольга взяла сумку и вышла из комнаты.

— Мама, пап, вы не пойдете посмотреть?

— Нет, Олюшек, — отозвался отец. — Мне надо по делам, а у мамы голова разболелась. Жаль, конечно, мы же собирались. Но ты не расстраивайся. — Заметив, как дрогнуло лицо дочери, отец погладил ее по голове. — Ты ведь нам расскажешь как прошло. А в следующий раз мы обязательно сходим, и фотокамеру с собой возьмем. Будем потом знакомым показывать, тобой хвалиться.

— Эх, папа. Вечно ты придумаешь, — ее губы растянулись в улыбке. — Следующее соревнование действительно серьезнее, только ждать еще полгода. — Она застегнула курточку, поправила шарф и закин ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→