Воля Императрицы

Воля Императрицы

Календарь

Январь

Волк

Февраль

Буря

Март

Карп

Апрель

Семя

Май

Гусь

Июнь

Роза

Июль

Мёд

Август

Сусло

Сентябрь

Ячмень

Октябрь

Кровь

Ноябрь

Снег

Декабрь

Очаг

Названия дней недели, начиная с понедельника:

Лунный День, Звёздный День, Земной День, Воздушный День, Огненный День, Водный День, Солнечный День

Глава 1

12й день Луны Сусла, год 1041 П.К. (после Падения Курчалской Империи), во дворце Цитадели Герцога, в г. Саммерси, в Эмелане

Леди Сэндрилин фа Торэн сидела в комнате, служившей ей во дворце её дяди кабинетом. В руках она держала сотканное из ниток кольцо, на котором равномерно были распределены четыре бугорка. Это был не просто символ её первого заклинания, но также символ магических уз, связывавших её с названным братом и двумя названными сёстрами, которых уже много месяцев не было дома. Сегодня у Сэндри был день рождения, и она по ним скучала. Раньше она могла протянуться по их связи, даже не касаясь кольца, и поговорить с ними, через магию, но только не в течение последних двух лет. Путешествия завели их слишком далеко, в страны и приключения, которые Сэндри не могла с ними разделить.

— По крайней мере Даджа должна была быть тут, — сказала она, шмыгнув носом. — Она должна была вернуться домой ещё год назад. Но нет. Она ещё захотела повидать Капчен и Ола́рт…

Кто-то постучался в её дверь. Сэндри спрятала кольцо в складке своей юбки.

— Входите, пожалуйста, — позвала она лёгким и вежливым голосом.

Вошёл лакей. Он нёс свёрток, завёрнутый в промасленную ткань и завязанный скреплёнными большой восковой печатью лентами.

— Миледи, это пришло вам, — сказал он, поклонившись.

У Сэндри дрогнули губы. Надежда на то, что посылка могла быть от её брата или сестёр, испарилась, когда она увидела печать. «Такие посылки шлёт мне только А́мброс фэр Ла́ндрэг», — сердито подумала она. «От него не дождёшься подарков, или хороших, длинных книг или писем. Только однообразные старые счета с моих поместий в Наморне».

— Пожалуйста, положи вот тут, — приказала она, похлопав по столу.

Лакей послушался и оставил её наедине с посылкой.

«У других людей — вечеринки, и подарки, и прогулки с друзьями, когда им исполняется шестнадцать», — несчастно раздумывала Сэндри. «Я же получаю от Амброса очередной толстый тюк сухих, старых отчётов об урожаях вишни и продажах мулов».

«Это нечестно с моей стороны», — сказала она себе. «Я это знаю. Я также знаю, что не хочу быть честной».

Она устало в последний раз проверила кольцо, сжав каждый из бугорков между большим и указательным пальцами. Каждый из них соответствовал её другу. Каждый был прохладным на ощупь. Остальные были слишком далеко, чтобы их присутствие хотя бы отразилось на кольце.

Сэндри убрала нитки в висевший у неё на шее мешочек, и спрятала его под одеждой. Сморгнув слёзы, она подумала: «Я просто себя обманывала, надеясь, что они к этому моменту уже будут дома».

Она вернула своё внимание посылке. «Амброс вероятно и понятия не имел, что его нудные отчёты прибудут сегодня», — напомнила она себе в защиту своего благоразумного кузена, подперев подбородок рукой. «И Дедушка Ведрис и Барон Эрдоган дали мне подарки за завтраком. Вечером будет неофициальная вечеринка с моими друзьями из Саммерси. Я просто мелочно себя веду, дуясь из-за этого. Но право же, кому хочется в свой день рождения проверять отчёты об урожаях и налоговые документы?»

Её сидевшие поверх носа-кнопки яркие, василькового синего цвета глаза с тоской уставились в открытое окно. Её бледная кожа всё ещё обладал лёгким бронзовым оттенком загара, который она всегда приобретала за лето, как и её светло-коричневые волосы, аккуратно заплетённые и пришпиленные к диадеме у неё на голове, были позолочены солнечными штрихами. Её щёки всё ещё были по‑девчачьи округлыми, но любые признаки девичьей робости, придаваемые её лицу этими щеками, перечёркивались её круглым, упрямым подбородком. Даже в шестнадцать лет Леди Сэндрилин фа Торэн твёрдо знала, чего хочет.

Она была одета по-простому, в свободное синее летнее платье, бывшее полностью её детищем — она сама сделала эскиз, сама соткала ткань и сама же сшила платье — и никогда не мявшееся и не покрывавшееся пятнами, что бы она не делала в течение дня. Сэндри была ните-магом, и имела право практиковать свою магию как взрослая. Капризного поведения любой ткани она в своём присутствии не терпела. Её чулки никогда не пытались оторваться от повязок, так же как её платья не осмеливались собирать на себе грязь. Каждый клочок сотканного материала в Цитадели Герцога узнал силу девушки с тех пор, как она переехала сюда, чтобы присматривать за своим двоюродным дедом Ведрисом.

«Вечереет», — сказала себе Даджа. «Нужно чем-то заняться до ужина, помимо того, чтобы дуться».

Она оттолкнула объёмную посылку в сторону.

— Ты знаешь, я вижу тебя отлынивающей от своих обязанностей только тогда, когда приходят посылки от Амброса.

Пока Сэндри витала в облаках, Герцог Ведрис IV подошёл, встав в открытых дверях кабинета. Он стоял там, прислонившись к дверному косяку — могучего телосложения мужчина с мясистым лицом, лет пятидесяти с лишним, одетый синюю одежду из хлопковой ткани, которую Сэндри соткала и сшила. Хотя его одежда была невзрачной, а украшения — простыми, никто не мог отрицать, что герцог был окружён аурой властности. Его никто бы не посчитал по ошибке простолюдином. Также никто бы не стал отрицать его очевидную привязанность к его внучатой племяннице, родившейся от его блудного племянника и богатой молодой дворянки из Наморна.

Сэндри покраснела. Она не любила, когда он видел её в моменты слабости.

— Дедушка, он же такой прозаичный, — объяснила она, с ужасом услышав, как в её голос пробираются нотки нытья. — Он всё время так твердит и твердит о бушелях ржи на акр и валовых партиях свечей, что мне хочется кричать. Он что, не понимает, что мне это безразлично?

Ведрис поднял брови:

— Но тебе небезразличны счета Цитадели Герцога, которые так же богаты подобными деталями, — указал он.

— Только потому, что иначе с ними разбирался бы ты, — парировала она.

Когда Ведрис улыбнулся, она сама с трудом удержалась от улыбки:

— Ты знаешь, что я имею ввиду, Дедушка! Если я не помешаю тебе беспокоиться о каждой мелочи, то ты загонишь себя до второго сердечного приступа. И если Амброс и дальше так продолжит, то сердечный приступ будет у меня.

— А, — сказал герцог. — Значит тебе для проявления интереса нужна альтруистическая причина, а не эгоистичная, заключающаяся в том, что это твоё наследие от твоей матери, и что это твои собственные поместья.

Сэндри открыла рот, чтобы возразить — и закрыла его. «Как-то он это сказал, будто всё с ног на голову перевернул против меня», — подумала она. «Просто не могу сходу понять, что именно».

— Ну, ладно, — продолжил Ведрис. — Я признаю, что столь добросовестная забота о твоих делах и о своих собственных — я знаю, что у него есть собственные владения — весьма вероятно может стать причиной сердечного приступа у твоего кузена Амброса.

Он выпрямился:

— То, что твоё наморнское наследство — земли, расположенные в Наморне, не является причиной для того, чтобы обращаться с ним легкомысленно, дорогая.

Он пошёл прочь по коридору.

Сэндри подняла ладони, чтобы остудить залившиеся пылающим румянцем щёки. «Он меня никогда раньше не отчитывал», — в смятении подумала она. «И мне это совсем не понравилось!»

Она зыркнула на ленты, скреплявшие посылку с документами. Ленты напряглись, вырвались из уз восковой печати и разлетелись в стороны. Вздохнув, Сэндри взялась за края обёртки и начала её разворачивать.

18й день Луны Крови, год 1041 П.К., Андэ́рранско-Эмеланская граница

После нескольких отвлечений, последовавших за их изначальным путешествием к городу Кугиско в Наморне, Посвящённый Адепт Фростпайн из храма Спирального Круга и его ученица Даджа Кисубо наконец перешли границу, вернувшись в Эмелан. Хотя дело шло к зиме, погода всё ещё стояла ясная. Безоблачные небеса были ярко-голубого цвета, а ветер был бодрящим, но не студил. Даджа испустила счастливый вздох.

— Ещё неделя, и будем дома, — заметила она, поворачивая своё широкое, тёмное лицо к солнцу.

Она была крупной девушкой с блестящей коричневой кожей, широким ртом и большими, проницательными карими глазами. Свои жёсткие чёрные волосы она носила заплетёнными в массы длинных, тонких косичек, уложенных, завитых и закреплённых у неё на затылке — элегантный стиль, приковывавший внимание к мускулистой колонне её шеи. Её походная одежда была из светло-коричневой шерсти с оранжевыми узорами, скроенной в куртку и леггинсы в стиле её народа, Торговцев.

— Со дня на день мы приблизимся достаточно, чтобы я смогла мысленно общаться с Сэндри — ну, я могла бы и сейчас, но пришлось бы напрячься, поэтому я предпочту подождать. У неё ко мне будет миллион вопросов, я точно знаю.

Фростпайн широко улыбнулся. Как и Даджа, он был коричневым, но если её телосложение было крепким, то Фростпайн был жилистым, похожие на канаты мышцы тянулись вдоль его длинно ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→