Бездна. Спаситель

Глава 1

СЕЙФ

Антон шел по опустевшим вечерним улицам «Рублевки» после очередного учебного дня. Впереди были новогодние праздники, в которые он сможет отдохнуть. Издевательства одноклассниц, шум, предвзятые преподаватели, ежедневные избиения, скучные уроки – все это останется в стороне на пару недель.

Планов на каникулы у Антона было хоть отбавляй: программирование, работа со электросваркой, фейерверки, компьютерные игры, книги и еще много-много всего.

Моросил дождь со снегом. Под ногами уныло хлюпала грязь вперемешку с мертвыми листьями. Обычная погода для конца декабря в этих местах. Уже начинало смеркаться, из-за чего улицы выглядели еще мрачнее, чем днем.

«Рублевка» действовала на Антона угнетающе. Да, здесь было множество дорогих и роскошных во всех смыслах особняков. Да, здесь жили одни из самых богатых и известных людей страны. Да, кругом стояли дорогие машины и лаяли породистые собаки.

Но.

Было нечто такое, от чего у Антона по спине пробегал холодок.

Старые улицы хранили вековые тайны. Немые окна роскошных особняков поблескивали коварством, как глаза лживых политиков. Тех самых, чьи фарфоровые зубы оплачены твоими налогами, твоим трудом и твоей кровью.

Создавалось впечатление, что время на этих дорогих улицах остановилось. Или, по крайней мере, течет совсем не так, как должно. Оно, казалось, обходит стороной дорогие дома.

Слегка покосившиеся чугунные заборы больше были похожи на проволочные заграждения Освенцима. Вековые деревня едва ли не пахли динозаврами. Местами прямо посреди дороги или тротуара из трещин торчала сухая уродливая трава. Эту траву, казалось, никто не замечал. Какое дело до унылого сухого пучка, когда вокруг такие домища.

Уличные фонари, оформленные под старину, жалобно поскрипывали на ветру. В некоторых из фонарей, по видимому, свет угас уже очень давно. Почему их не ремонтировали в таком элитном районе – для Антона оставалось загадкой.

Люди, живущие здесь, тоже были странными. Они постоянно куда-то спешили. Они не знали своих соседей, с которыми соседствовали десятки лет.

Последнее не укладывалось у Антона в голове. Там, где его семья жила до переезда на «Рублевку», все знали всех. Там ходили друг к другу в гости. Там пекли друг другу пироги. Там соседям оставляли дубликат ключей от входной двери, на всякий случай.

На «Рублевке» все было не так.

Антон снял очки и протер узкие запотевшие линзы хлопковой тряпочкой, которую всегда брал с собой в такую погоду. Посмотрел вдаль. Да, это несомненно выглядело эффектно.

Вдали возвышался дом, в который недавно переехала его семья. Большой, темный – он вздымался над окружающими строениями как мрачный колосс. Трехэтажный особняк, которому было больше сотни лет, зловеще стоял посреди старых дорогих улиц.

Двор особняка был обнесен стеной из гранита. Фонари на этой стене сверху оканчивались массивными чугунными штыками. При взгляде на эти торчащие колья ощущался какой-то темный зов, призывающий броситься на них брюхом и уже покончить с этим.

Вообще, «темный» выделялся на фоне остальных особняков своей древностью и основательностью. И если остальные дома были похожи на стильных политиков с дорогими фарфоровыми зубами, то эта готическая махина больше походила на мрачного, молчаливого и неулыбчивого колдуна, который хранит древние секреты.

В нескольких окнах особняка горел свет. Определенно, брат Антона уже вернулся с тренировки по самбо и готовил себе ужин. Больше в особняке не могло быть никого. Родители уехали на все праздники в другую страну, а дворецкого было решено нанять лишь после новогодних праздников.

Антон не без труда открыл массивные чугунные ворота. Тишину пронзил противный скрежет старого не смазанного металла. Затем раздался грохот массивных створок.

Двор особняка был большой. В бесформенных полумертвых кустах узнавался некогда роскошный сад. Слева к особняку примыкал большой гараж с тремя воротами. Дорога, ведущая от ворот к гаражу и крыльцу была выложена из того же темного гранита, что и забор.

Закрыв на ключ навесной замок ворот, Антон отправился в дом. Входная дверь дома запиралась изнутри на массивный металлический засов. Просто и надежно, хотя и необычно. Дверь запирали на ключ лишь в том случае, если в доме никого не оставалось.

Разувшись, сбросив промокшую куртку и рюкзак прямо на пол прихожей, Антон отправился на кухню, на второй этаж. Это довольно странно, что кухня располагалась на втором этаже. Впрочем, в этом доме было немало странностей, к которым парень уже начинал привыкать.

Дом был оборудован датчиками движения, благодаря которым освещение включалось и выключалось автоматически. Трудно представить, какие неудобства доставляла беготня по темным просторам этого особняка в прошлом, когда люди пользовались свечами и керосиновыми лампами.

Поднимаясь по лестнице, Антон почувствовал запах жаренного стейка. От этого запаха внутри все зашевелилось и заурчало. Последний раз парень ел десять часов назад.

Пообедать в школе ему не дали «друзья» из одиннадцатого класса, отобрав сэндвич, который Антон так усердно готовил все утро. Зато его не избили. Вернее избили, но гораздо меньше, чем обычно.

На кухне звучала музыка. Старший брат Антона – Алексей – постоянно слушал реп. И чаще всего звучал «Eminem».

Зайдя на кухню, Антон увидел своего брата, который сидел и поглощал довольно большой кусок мяса. Его брат был высок и строен. Лысая голова была выбрита до блеска. На нем было пропитанное потом кимоно, которое он еще не бросил в стирку.

– Салют, мелкий, – с набитым ртом буркнул старший, – мясо на плите.

Антон вывалил еще горячий кусок мяса на тарелку, достал из холодильника канистру с апельсиновым соком и налил себе полную кружку. Нетерпеливо начал есть.

– Отличный стейк, – сказал он правду, а потом добавил ложь: – Ты готовишь лучше мамы.

– Нет… Не лучше. Просто кто-то сегодня не обедал. Я прав? – Алексей пристально смотрел на своего младшего брата, продолжая при этом перемалывать мясо своей массивной челюстью.

Жевательные мышцы здоровяка были едва ли не больше, чем мышцы на ногах его младшего брата. Антону иногда казалось, что брат может запросто откусить человеку голову.

– Они достали м… – начал было оправдываться Антон, пряча глаза и стараясь говорить с непринужденной интонацией, но старший неожиданно прервал его, ударив огромным кулаком по столу. На весь дом зазвенела посуда.

– Сколько мне еще говорить тебе, что ты должен дать отпор этим тупым ублюдкам! – взорвался Алексей. Еще минуту назад он казался совершенно спокойным и умиротворенным. – Они будут изводить тебя всю жизнь, все больше и больше с каждым разом! И я не могу прийти и проучить их за тебя. Ты должен сделать это сам! Как ты не понимаешь? Ведь они – ничтожества. Только ничтожества издеваются над более слабыми. В этом нет чести. Шайка футболистов мучают тебя, имея численное и физическое превосходство. Они знают, что они ничтожества. Они утверждаются на тебе перед девушками…

Повисла напряженная пауза.

Как назло именно в этот момент кончилась очередная песня. Тишина нарушалась только шуршанием мокрого снега по подоконнику и унылым гудением ноутбука. Тишина затянулась.

Антон глубоко и тяжело вздохнул.

– Ты прав, мне нужно с этим что-то делать.

Вновь зазвучал «Eminem», старший продолжил непринужденно пережевывать мясо акульими челюстями, а в коридоре наконец-то погас свет, который горел все это время после того, как по коридору прошел Антон.

– Ты давай ешь, я должен тебе кое-что показать, – пробормотал Алексей, закидывая в рот последний кусок стейка.

– Что показать? – Антон вопросительно посмотрел на брата, жадно отхлебывая апельсиновый сок из огромной стеклянной кружки.

– Я со знакомыми парнями-слесарями повозился с сейфом, который стоит на чердаке. Мы нашли способ открыть его до приезда отца.

– Что там внутри? – глаза Антона вспыхнули любопытством.

Антон быстро отложил вилку и нож, потянулся за полотенцем, чтобы вытереть руки и лицо. Старший брат молниеносно схватил полотенце, до скрипа сжал его в своем каменном огромном кулаке и очень серьезно посмотрел на своего младшего брата. Худое лицо брата было в застарелых синяках от школьных «друзей».

– Сядь и съешь все, что лежит в твоей тарелке. Иначе такими темпами ты скоро заработаешь анорексию, – медленно сказал Алексей.

Его слова звучали как всегда – властно и настойчиво. Даже настойчивее, чем у отца. Полотенце в побелевшем от напряжения кулаке зловеще поскрипывало. Младший поглядывал на несчастный кусок материи в огромном побелевшем кулаке. Казалось, еще немного и из полотенца брызнет кровь.

Самая настоящая красная кровь.

Антон прекрасно знал, что с братом лучше не спорить. А злить его – это чистое самоубийство. Если в здоровяке включится то, что Антон называл «режим боевого исступления», то будет беда (и горы трупов).

Он вновь взял нож и вилку и принялся доедать стейк, который уже начал остывать. Через пятнадцать минут трапеза была закончена. Наевшись до отвала, Антон вымыл посуду, а его брат закинул корзину вещей в стирку, включая свое потное кимоно.

Вскоре парни поднялись на чердак. Он представлял собой одно большое помещение, заваленное всяким хламом. Большая часть хлама была накрыта чем-то вроде темных тряпок для защиты от пыли, а может и для защиты от нежелательных глаз.

Помещение чердака было огромным. Даже при взгляде на дом с улицы он не ощущался таким большим, каким ощущался при нахождении здесь.

Несмотря на то, что дом был старый, а крыша дома очень большой – нигде не было течи.

Был слышен ленивый монотонный гул стекающей с крыши воды. Время от времени где-то в темноте балки чуть ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→