Сверхновая американская фантастика, 1994 № 4

ЖУРНАЛ

СВЕРХНОВАЯ

АМЕРИКАНСКАЯ ФАНТАСТИКА

Октябрь 1994

(4)

*

© Mercury Press, Inc.

All rights, including translations

into other languages reserved.

© «The Magazine of Fantasy and Science Fiction.

Сверхновая американская фантастика», 1994.

КОЛОНКА РЕДАКТОРА

Лариса Михайлова

ЗАВОРОТЫ ИСТОРИИ

Часто приходится в нашей жизни сожалеть: а вот кабы не случилось того, что произошло. Может, и впрямь настала бы азимовская Вечность с ее бесконечной стабильностью? Ну, пусть не Вечность, тем более что ей пришел закономерный Конец, но все же крепнет уверенность, особенно у тех, кто задним умом крепок, что следовало бы сделать по-иному.

Альтернативные иномиры с неосуществившимися вариантами истории стали в последние лет десять весьма заметной частью современной фантастики. И надеемся, в приложении к «Сверхновой» нам еще удастся познакомить читателей с развернутыми версиями несбывшихся вариантов истории на нашей планете, как если бы, скажем, Римская империя распространила свое владычество на Новый Свет, если бы татаро-монголы захватили Европу… А пока, на страницах четвертого номера, представим вашему вниманию несколько версий альтернативных миров с менее глобальными отличиями.

Для американцев одним из ключевых моментов истории, несомненно, продолжает оставаться война Севера и Юга, результатом которой стала отмена рабства — буквально через несколько лет после отмены крепостного права в России. Да только вот США продвинулись… известно насколько, — а Россия… Может быть, понятнее станет почему, если вместе с Брэдли Дентоном и Стивеном Атли вглядеться в ту сторону, куда не завернула американская история. Надежным проводником по неведомой области станет Алексис де Токвиль: фрагменты из его книги «Демократия в Америке», знаменитой среди специалистов, но далеко еще не вошедшей в культурный обиход у нас, мы помещаем в рубрике «Инвариант».

Уэллсовская зеленая дверца в стене вела в параллельный мир. Примерно с тех пор варианты невероятного, фантастического мира, сосуществующие на нашей Земле, обрели множество измерений, к которым генеалогически и восходит относительно новая ветвь НФ — альтернативные миры. Вовсе не всегда они серьезны, шутовству и пародийности есть где разгуляться на многочисленных пересечениях двойных линий и взаимных отражений. Чужая трава кажется при этом все равно зеленее героям Дж. Олшена, занятым сугубо личными проблемами.

Бесконечный ряд всех и всяческих отражений предстает в обзорной статье номера «Взгляд в зеркала и обратно» Ольги Спицыной, в коей делается очередная попытка рассмотреть инверсию реальности как базовый творческий метод фантастики.

Стройте свою реальность так, как… хочется? Ведь выбор мы делаем ежедневно на каждом шагу.

Перед вами возможная версия появления на свет Божий писателя Марка Твена: «Мер-р-ра два-а-а» — по-английски, «марк твен» — оглушительно кричит на весь мир в финале герой рассказа Брэдли Дентона, обретая свое, ставшее впоследствии знаменитым, новое имя.

Когда канзасец Брэдли Дентон в середине 70-х годов изучал историю своего штата в университете, то был потрясен одной из наиболее трагических ее страниц: в 1863 году во время партизанского рейда южан с лица земли был стерт город Лоренс. Впоследствии, размышляя, возможно ли было предотвратить кровавые события, писатель неожиданно понял, что единственным человеком, способным на это, мог стать бывший капитан парохода на Миссисипи Сэмюэль Клеменс. Примкнув в 1861-м к отряду партизан в Миссури, будущий Марк Твен вскоре дезертировал и вместе с братом подался на Дальний Запад. А если бы нет…

Брэдли Дентон

ТЕРРИТОРИЯ

Проза

© Bradley Denton. Territory.

F&SF, July 1992.

Перевод Т. Венедиктовой

Сэм проснулся и сразу вскочил, с трудом переводя дух. Грудь сдавило, как стальными обручами, а сердце бешено колотилось, словно рвалось наружу. Он глотнул воздух и закашлялся: пыли — не продохнуть. На свету, который едва проникал сквозь щели в заброшенный амбар, плясали полчища пылинок.

Из полутьмы по соседству проступила костлявая фигура Флетчера Тэйлора.

— Какого черта? — простонал он, приподнявшись на локте.

— Пошел к дьяволу, — буркнул спросонья человек, лежавший подле Тэйлора.

— Я тебя сейчас пошлю! — огрызнулся Тэйлор.

— А я тебя — еще дальше!

— Дайте, черти, поспать, не то я вас всех уделаю так, что долго помнить будете! — истошно завопил еще чей-то голос.

— Чтоб вам провалиться!

Тэйлор погрозил Сэму кулаком:

— Черт-те что поднялось, а все ты.

Сэм надел новую широкополую шляпу, подарок Тэйлора, натянул сапоги и встал, подбирая кожаные седельные сумки, которые клал под голову вместо подушки.

— Мне чертовски жаль, — сказал он сразу всем и отправился к выходу, умудрившись по дороге наступить не более чем на четыре или пять из множества беспорядочно валявшихся тел.

Уже светало, но солнце еще не поднялось. Сэм высморкался, прикрыв пальцем сперва левую ноздрю, потом правую, стараясь избавиться от набившейся внутрь пыли. Земля была сухая. Гроза вроде собиралась накануне вечером, но прошла мимо, не пролив ни капли дождя. Можно было отлично поспать на открытом воздухе. А так голова просто раскалывалась. С тех пор как он ушел с реки, он не раз уже ночевал по амбарам да сараям, но привыкнуть к этому так и не смог. Он вспомнил, что через три месяца ему стукнет двадцать восемь, и решил, что староват уже для походной жизни.

В лагере почти все спали, но кое-где уже развели костры и варили кофе. Один из костровых махнул рукой, подзывая Сэма, но он мотнул головой в сторону рощи сикомор, которая в лагере служила уборной. Парень кивнул.

Сэм вошел в рощу, и уже через двадцать шагов запах цикория и дыма был перебит ужасающей вонью — две недели сотни мужчин справляли здесь большую и малую нужду. В это утро воняло даже хуже, чем обычно, потому что накануне в лагерь пришло пополнение добровольцев. Но сейчас, по крайней мере, Сэм был в роще один.

Справив нужду, он зашагал через рощу дальше к востоку, пока вонь не выветрилась, а деревья не поредели. На опушке он сел, привалившись спиной к стволу сикоморы, и открыл одну из седельных сумок. Оттуда вытащил кольт и положил подле себя на землю, потом достал перо, баночку с чернилами и футляр из оленьей кожи — в нем лежал его дневник. Он листал тетрадку, пока не дошел до чистой страницы, затем откупорил баночку с чернилами, окунул перо и начал писать.

«Вторник, И августа 1863 года.

Снился тот же сон, точнее, один из вариантов. На этот раз я подхожу к мертвецу и узнаю в нем брата Генри.

Проснулся с мыслью: это по моей вине Генри оказался на борту «Пенсильвании» в момент взрыва. Потом стал думать, какой же я был осел, что попросил молодого и неопытного фельдшера дать ему морфий.

Но я бы и сам оказался на «Пенсильвании», если бы не происки Уильяма Брауна — единственного, кажется, человека, который в том смертоносном хаосе из железа, дерева и пара получил по заслугам. Что касается морфия, то сам доктор Пэйтон советовал мне попросить у ночного лекаря восьмую часть грана, если Генри будет беспокоен. Если фельдшер дал слишком много, это ведь не моя, а его вина. Перечитал и вижу, что вконец очерствел. Впрочем, уже пять лет прошло с той ночи в Мемфисе, за эти годы я навидался всякого, и часы, проведенные подле умирающего Генри, уже не кажутся мне столь ужасными, по крайней мере днем, пока я не сплю».

Из лагеря донесся выстрел, за ним — крики и проклятия разбуженных людей. Кто-то прикончил крысу или белку и теперь, пожалуй, сильно жалел, что не позволил несчастному зверьку лишний денек пожить на свете. Эти обыкновенные добродушные деревенские ребята с Миссури стали злыми, как дикие кошки. Пули они, как правило, берегли для синебрюхих, зато друг на друга не жалели кулаков и пинков.

«Еще хуже бывает, — продолжал Сэм, — в те ночи, когда у мертвеца лицо Ориона. Орион был ворчун и зануда, как всякий неудачник, к тому же республиканских убеждений, но он был мой брат, и, возможно, в моих силах было его спасти».

Сэм остановился, перекатывая перо между пальцами. Он поднял глаза от бумаги и долго, пока не заболели глаза, глядел на светлеющий край неба на востоке. Потом окунул еще раз перо и продолжал писать.

«В памяти все так же свежо и страшно, как если бы это случилось не два года, а два дня назад. Я мог бы отбиваться от красноногих заодно с Орионом и другими ребятами. У меня же был «смит-и-вессон» седьмого калибра. Если бы я пустил его в ход, я спас бы жизнь Ориону либо погиб вместе с ним. И то и другое было бы почетно, но ни на то, ни на другое я не решился. В решающий момент я предпочел сдаться и отдать оружие, — один из красноногих еще смеялся, мол, это счастье, что я не стрелял, потому как от такой пули шкура пор ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→