Читать онлайн "Воин любви. История любви и прощения"

Автор Гленнон Дойл Мелтон

<p>Гленнон Дойл Мелтон</p> <p>Воин любви. История любви и прощения</p>

Посвящается бабушке Алисе – твои пальцы плясали над этими бусинами и привели ко мне Марию

«Я не боюсь… Я была рождена для этого».

Жанна д’Арк

Glennon Doyle Melton

Love Warrior: A memoir

Copyright © Glennon Doyle Melton 2016

All rights throughout the world are reserved to Momastery, Inc

Cover art by Joanna Kosmides Edwards

© Новикова Т.О., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

<p>Прелюдия</p>

Почти пора. Мы с отцом стоим у края длинной белой ковровой дорожки, расстеленной по только что подстриженному газону. Двор, где прошло детство Крейга, полностью изменился с началом осени – и в связи с этим днем. У меня платье с глубоким декольте, и мне холодно. Я поднимаю лицо к солнцу. От яркого света я прищуриваюсь, и солнце, листья и небо сливаются воедино в некий калейдоскопический узор голубого, зеленого и оранжевого. Листья, мой будущий муж, наши родственники – все выглядит наилучшим образом. Нам всем предстоит превратиться в нечто другое. Мы становимся новыми. Сегодня – день становления.

Мы ждем, когда заиграет музыка, чтобы тронуться в короткий путь к Крейгу – путь в вечность. Я смотрю на него. Красивый молодой мужчина стоит в конце ковровой дорожки и явно нервничает. Он поправляет галстук, сцепляет руки, потом нервно засовывает их в карманы. Он так нервничает, что мне хочется побыстрее подойти к нему и взять за руку. Но мои руки заняты: одну держит отец, а другая лежит на животе. Я на мосту между прошлым и будущим. Я смотрю на Крейга, а все гости поворачиваются и смотрят на меня. Их внимание меня смущает. Я – невеста-обманщица. Мое платье слишком туго облегает талию, я приклеила накладные ресницы, на мне тиара со стразами, а каблуки тонки, как щепки. Я чувствую себя ряженой, а не нарядной. Но именно так и должны выглядеть невесты. После этого дня я буду хорошей женой и матерью – той, кем и должна быть.

Звучит музыка. Отец сжимает мою ладонь. Я смотрю ему в лицо. Он улыбается и говорит:

– Пошли, дочка!

Он подхватывает меня под руку, и я чувствую его тепло и близость. Мы идем по ковровой дорожке. У меня начинает кружиться голова, и я смотрю на сестру. Она стоит слева от священника. На ней огненно-красное платье. Волосы она собрала в высокую прическу. Спина ее гордо выпрямлена, и ее уверенность мгновенно смывает весь мой страх. Если здесь кто-то и знает, что делает, так это она. Она улыбается, и ее решительный взгляд говорит мне: «Если ты подойдешь, я встану рядом с тобой. Если ты повернешься и сбежишь, я последую за тобой, и мы ни разу не оглянемся. Что бы ты ни сделала, сестра, ты будешь права». Со дня ее рождения я слышала от нее только одно: «Ты права. Я с тобой».

Я иду дальше. Когда мы доходим до конца, священник спрашивает:

– Кто отдает эту женщину?

– Ее мать и я, – отвечает отец.

Отец передает мою руку Крейгу, и он сжимает ее, как и должен. Неожиданно отец отступает, и мы с Крейгом остаемся стоять лицом к лицу. Наши руки дрожат, но мы крепко держимся друг за друга. Я устремляю взгляд вниз и думаю, кто же из нас держит другого. Нам нужен кто-то третий, кто удержит наши руки. Я смотрю на сестру, но в этом она не может мне помочь. Третьего не дано. Таков брак.

Когда наступает время произносить обеты, я говорю Крейгу, что он – доказательство того, что Бог знает обо мне и любит меня. Крейг кивает, а затем клянется, что до конца жизни я буду для него главным человеком. Я смотрю ему в глаза и принимаю его обет от своего имени и от имени нашего ребенка.

Священник произносит:

– Объявляю вас мужем и женой, мистер и миссис Мелтон!

Свершилось! Я стала новым человеком. Миссис Мелтон. Надеюсь, я стану лучше, чем была. Надеюсь, так и будет. И все, кто собрался на нашем дворе, надеются на это.

Я решила написать историю своего брака. Когда я только взялась за нее, то начала со свадьбы. Я думала, что брак начинается именно в этот момент. Но это было моей ошибкой.

Мы вернемся к моей свадьбе и всей этой ужасной магии. Но сейчас я хочу начать с самого начала. Как оказалось, это единственный выход.

<p>Часть первая</p>
<p>1</p> <p>Притворщица</p>

Меня любили. Если бы любовь могла предотвращать боль, я бы никогда не страдала. Мой кожаный детский альбом с красиво выведенным именем ГЛЕННОН на первой странице открывается длинным стихотворением, написанным моим отцом. В альбоме собрано множество фотографий моей очаровательной матери, держащей меня за крохотную розовую ручку с браслетиком. После моего рождения отец написал такие стихи:

Это не былоПлачемТот первый крик.Это были фанфары,Провозглашающие чудо,Которое никогдаНе можетПовториться.Не было шелковых простыней,Не было служанок,Не было посланцев с драгоценностями,Не было труб и торжественных объявлений.Ничего не было!Разве никто не знает,Что случилось?!Родилась принцесса!

Меня любили. Точно так же любили и мою дочь. И все же, когда ей было девять лет, она присела на краешек моей постели, посмотрела на меня своими карими глазами и сказала:

– Я большая, мама. Я больше других девочек. Почему я такая? Я снова хочу быть маленькой…

Слова давались ей с трудом. Ей явно не хотелось говорить со мной об этом. Она стыдилась своей тайны. Я смотрела на ее щечки с дорожками слез, косички, блеск на губах и грязь на руках – она только что лазила на баньян в нашем дворе. Я пыталась найти достойный ответ, но мне ничего не приходило на ум. Все, что я знала о теле, женственности, силе и боли, тускнело, когда моя девочка произносила это слово – «большая». Для нее это было проклятием, неисправимым состоянием, тайной, отдаляющей ее от грации и красоты. Это скрывалось где-то внутри и угрожало ее отношениям с окружающим миром.

Дочка не спрашивала, как справиться со своими размерами. Она хотела знать, как ей, такой, какова она есть, жить в этом конкретном мире? Как ей стать маленькой – такой, какой хочет видеть ее мир? А если она продолжит расти, то найдется ли кто-то, кто полюбит ее? Я смотрела на дочь и не могла сказать: «Но ты совсем не большая, дорогая». Она не большая, но и я тоже. Я никогда не была большой, ни единого дня. Это неважно. Мы с дочерью думаем об этом. Мы знаем, чего хочет от нас мир. Мы знаем, нам нужно решить: оставаться ли нам маленькими, тихими и простыми или расти большими, шумными и сложными, какими мы и должны быть. Каждая девочка должна понять, останется ли она самой собой или подчинится желаниям мира. Будет ли стремиться к обожанию или станет сражаться за любовь.

Сидящая на постели страдающая девочка с косичками была мной – той малышкой, какой я была когда-то, женщиной, которой я являюсь сейчас. Я до сих пор пытаюсь ответить на важные вопросы. Как мне быть свободной и оставаться любимой? Должна ли я быть истинной леди или человеком в полном смысле этого слова? Могу ли я раскрываться и развиваться или должна остановиться и быть такой, какой хочет меня видеть мир?

* * *

Мне четыре года. Мой отец – тренер нашей школьной футбольной команды. В день игры мама надевает на меня пушистое пальтишко, шапочку и перчатки. Она встает передо мной на колени и любуется своей работой. Она счастлива. Она обхватывает мое личико ладонями, поворачивает меня к себе и целует в нос. Вместе мы натягиваем на мою младшую сестренку Аманду теплый комбинезон. Аманда – наша радость, мы с мамой целыми днями одеваем и переодеваем ее. Одев ее, мы наклоняемся и целуем ее в щечки, а она брыкается и смеется – ручки ее растопырены в разные стороны, и она напоминает морскую звезду.

Мы загружаемся в машину и направляемся к школе. Затем идем к стадиону, слушая, как осенние листья хрустят под нашими ногами. Поднимаемся по засыпанной попкорном лестнице. Я слышу громкую музыку оркестра, чувствую запах хот-догов. В ушах гремит рев болельщиков. На стадионе царит полный хаос, но моя ручка в перчатке надежно зажата в маминой руке. Она уверенно ведет меня вперед. Мы подходим к входу. Билетерши улыбаются, прижимают руки к груди и говорят:

– До чего же вы трое хорошенькие!

Они пропускают нас внутрь: мы – девочки тренера, и платить за вход нам не надо. Мы с мамой улыбаемся билетершам, благодарим их и присоединяемся к восторженной толпе, освещенной яркими прожекторами стадиона. Увидев нас, школьники и родители расступаются, уступая дорогу. Тихое почтение – так мир реагирует на красоту моей матери. Увидев ее, люди замирают в ожидании и надежде, что ее взгляд остановится на них. И это происходит всегда. Мама всегда находит время для людей. Посторонние обращают на нее внимание, и она отвечает им тем же. Она – королева, которая правит миром с теплотой и добротой. Я наблюдаю и учусь у мамы. Каждый день ей говорят: «У вас такой очаровательный ребенок!» И мне нужно знать, что делать, потому что красота – это ответственность. Я понимаю, что люди многого ожидают от меня.

Судя по детским фотографиям, я была очень красивым ребенком: золотисто-русые локоны до талии, фарфоровая кожа, широкая улыбка и яркие карие глаза. Когда мной восхищаются, я всегда отвечаю на внимание. Я понимаю, что красота – это разновидность доброты. Нужно уметь отдавать, и я пытаюсь быть щедрой. Чтобы поддержать баланс, родители часто напоминают мне, что я умна. Я научилась читать в четыре года. Я разговариваю, как взрослая. Но я очень скоро понимаю, что быть умной гораздо сложнее, чем красивой. Люди подходят ко мне и гладят по волосам, но когда я уверенно и четко заговариваю с ними, их глаза расширяются, и они отступают. Их привлекает моя улыбка, но моя откровенность отпугивает. Они быстро берут себя в руки и ...

Трогательная, блестящая, забавная, шокирующая, разбивающая сердце и вдохновляющая книга "Воин любви"
1 стр.
Трогательная, блестящая, забавная, шокирующая, разбивающая сердце и вдохновляющая книга "Воин любви"
1 стр.