Экзистенциализм
4 стр.

Читать онлайн "Экзистенциализм"

Автор

Экзистенциализм.

Не экзистирующий человек – не более чем природный объект.

Читать шифры трансцендентного нас учит искусство во всех его видах

К.Ясперс.

Экзистенция – иррациональная реальность.

Экзистенциали́зм (от existentia — существование), также философия существования — особое направление в философии XX века, акцентирующее своё внимание на уникальности бытия человека, провозглашающее его иррациональным.

Согласно философии экзистенциализма, чтобы осознать себя, человек должен оказаться в «пограничной ситуации» — например, перед лицом смерти, глубокой депрессии, сумасшествия, в состоянии медитации, наркотического опьянения (Кастанеда, шаманы, берсерки).

В экзистенциализме, согласно, человек воспринимается всегда в процессе становления, в потенциальном переживании кризиса, который свойственен Западной культуре, в которой он переживает тревогу, отчаяние, отчуждение от самого себя и конфликты.

В большинстве случаев страх считается негативным явлением, но экзистенциалисты придают ему позитивную окраску. Страх сжигает все несущественное и временное; он отвлекает человека от всего мирского. Только тогда проявляется истинное существование.

Какой-либо предмет, который возбуждает страх, отсутствует. Человек не может даже сказать, что его страшит. Именно в этой неопределённости и проявляется основное свойство страха. Это чувство возникает без какой-либо видимой и определённой причины. Из-за этого человек и не способен оказать сопротивление, так как неизвестно, откуда страх наступает.

После переживания этого чувства всё незначительное отступает на задний план, а остаётся само существование. Когда человек поднимается над бездумным проживанием, он понимает, что большинство его ценностей, ориентиров и жизненных отношений — ошибочны. Прежде он был ими несом, но теперь словно отторжен от них, теперь он целиком опирается на самого себя, и лишь в этом проявляется истинная свобода от ложных ценностей, потребностей и желаний, созданных и внушенных социальным мировоззрением. Свобода от понятий, представлений и предубеждений общей морали. Человек становится способным принимать или не принимать, выбирать то, что ему необходимо, не испытывая при этом какого-либо внутреннего сопротивления, потребности, бесполезных желаний, не считаясь с мнением общества. Социум – враг разумного, свободного человека.

Принципы экзистенциализма.

Применительно к человеку, существование предшествует сущности. Свою сущность он обретает по ходу существования. Человек делает себя сам. Он обретает свою сущность на протяжении всей своей жизни.

Существование человека — это свободное существование. Свобода подразумевается не как «свобода духа», а «свобода выбора», которую никто не может отнять у человека.

Существование человека включает в себя ответственность: не только за себя, но и за окружающих.

Временное и конечное существование. Человеческое существование — это бытие, обращённое в смерть.

Хайдеггер.

Личность ощущает себя заброшенным в некие не зависящие от него обстоятельства, совокупность которых (в силу их независимости) предстает как иррациональное. Поскольку «Я» ощущает себя включенным в этот чуждый мир – оно испытывает экзистенциальный страх.

Противоположность страху – «понимание». Состоит оно в освоении того, что его окружает, в качестве собственных возможностей; «в-мире-сущее» становится, «пригодным», «подходящим», «сносным». Я, протяженное во времени, таким образом вникает в мир, делая его «прозрачным», познаваемым; незнание предстает как «непрозрачность» мира.

То особое время, которым живет самосознательный человек, естественно, связано с проблемами, «заботой»: если человеку не о чем заботиться, не к чему стремиться, нечего опасаться и не о чем сожалеть – времени для него нет. Темпоральными границами человека являются рождение и смерть. Ни то, ни другое непосредственно для человеческого существа не действительны – ведь они не могут быть пережиты.

Без самооосознания и миропознания Я «потерялось» бы в «сущем», окружающем обыденном мире. Как, собственно, это нередко и происходит в вульгарном самосознании.

Непосредственное «соприкосновение» с Ничто, Пустотой обычного мировоззрения, по Хайдеггеру, происходит в состоянии ужаса (который, в отличие от страха, не вызван определенным предметом). Ужас – несомненный знак некоей экзистенциальной «реальности»; он характеризуется чувством бессилия, обреченности, безразличия ко всему конкретному. Это последнее уже очерчивает перед сознанием Ничто, которое «высвечивает» человеку его собственное бытие: ведь это именно он, человек, «ничтожит» внутри-мира-сущее; (Простой пример: перед лицом смерти человек сознает ничтожность его прежних стремлений, надежд и опасений, ничтожность его приобретений и обид; часто – ничтожность всей его жизни…)

«Уничиженная» конкретность предмета, утратившая всякую значимость для человека, не «вычеркивает» его бытия, а напротив, выставляет именно его бытие на передний план. Перед лицом открывшегося человеку Ничто его бытие оказывается «пустым» – или, что то же самое, «освобожденным»; и потому делается очевидной свобода человека. Человек обнаруживает способность дистанцироваться от любого сущего, принимать или не принимать его. Поэтому он оказывается «трансцендентным» в отношении любого сущего; это изначальное, еще не «наполненное» конкретикой отношение ко всему сущему, и есть свобода.

Сартр.

Первое условие активности – это свобода.

«акт есть выражение свободы»

В качестве своей основы акт имеет решение относительно целей и движущих сил; и только поэтому «акт есть выражение свободы»

Человек несвободный – это «сущее», такой же объект, как дом или камень; он «есть», но не действует в качестве человека, в экзистенциальном смысле. Поэтому бытие свободным – это обязательно отрицание «просто» бытия.

Экзистенциализм, в его стремлении раскрыть специфику человека и его мира, отвергает и «многофакторную» концепцию человека как существа, «частично» детерминированного; например, подвластного страстям (не говоря уж о начальстве), – и частично, в чем-то свободном. Это значило бы, что можно быть наполовину свободным, а наполовину рабом. Человек же «всегда и целиком свободен – либо нет».

Свободен человек лишь постольку, поскольку он не детерминирован миром «вещей-в-себе», как, впрочем, и желаниями, говоря по-русски, собственной левой ноги. В силу последнего свобода – отнюдь не непредсказуемость поступков и желаний человека. Она – в поисках самого себя, или, точнее, в выборе самого себя (или, в более современной терминологии, собственной идентичности). А тем самым – ив выборе своего предметного мира, который вместе с тем выглядит как «открытие». Но ведь выбор – если он действительный выбор – необусловлен! Жизненное (экзистенциальное) решение – это не выбор между тем, взять ли с собою зонтик или оставить его дома; выбор экзистенциален, когда ситуация судьбоносна, когда она «критическая», и когда нет возможности избежать выбора. (Приведенный выше пример с зонтиком не-экзистенциален не только потому, что риск промокнуть вряд ли настолько велик и важен, что на него стоит обращать особое внимание, но и потому, что человек просто может не выходить на улицу.) Поскольку человек непременно переживает критические ситуации, когда нет возможности не выбирать и когда выбор не может быть заменен подсчетом шансов, – человек «осужден» быть свободным, а свобода его абсурдна (аб-сурд, т. е. беспочвенность).

Конечно, продолжает Сартр, «человек оказывается сделанным климатом и почвою, расой и классом, языком, историей коллектива, часть которого он составляет, наследственностью, индивидуальными обстоятельствами своего детства, приобретенными привычками, большими и малыми событиями его жизни».

Быть свободным – не значит «получать все, что хочешь»: это, скорее, быть в состоянии хотеть именно того, чего хочется: здесь человек «исходит из самого себя». Поэтому, подчеркивает Сартр, «успех никоим образом не важен для свободы» (70, 563). А потому единственное подлинно философское определение свободы – это то, что она есть автономия выбора.

Мы постольку личности, поскольку свершаем свой, только свой, выбор. И, значит, «мы есть свобода, которая выбирает; но мы не выбираем бытие свободным: мы осуждены на свободу… выброшены в свободу…» (70, 565). Сартр иллюстрирует свой тезис внешне парадоксальным примером: даже сидящий в одиночке осужденный свободен – не потому, что может сбежать, а поскольку он способен хотеть сбежать, строить планы – пусть даже нереальные – побега, и, конечно, пытаться сбежать. Поэтому свобода ничуть не похожа на случайный выбор, вроде лотереи: такая «свобода» была бы «ничем», или чем-то «в-себе». Свобода «для-себя» – это «просвет бытия» или «разрыв в бытии», это момент решения. Жизнь свободного – только выборы самого себя, череда «разрывов бытия», которые осуществляются с каждым актом выбора. (Достаточно известных языковых аналогов этой кальки с французского сколько угодно: «сжечь свои корабли», «порвать с прошлым», «круто изменить свою жизнь» и т. д. и т. п.)

Свободное ...

1 стр.
1 стр.