Психология совести

Евгений Ильин

Психология совести: вина, стыд, раскаяние

Предисловие

В современном мире имеет место тенденция обесценивания духовных ценностей. Особенно это касается таких понятий, как совесть, честность, честь. Примечательно, что многие люди даже не осознают до конца сути этих понятий, а иные знакомы с ними лишь на словах, забывая, что их нужно использовать на деле.

Совесть и честность значат для современного человека меньше, чем карьера или успешный бизнес. В нашем сугубо материалистическом мире доминирующей этической системой в бизнесе становится прагматизм. Корпорации, например, охотно пожирают друг друга, продавая и покупая предприятия и компании. Для руководителей корпораций не существует таких понятий, как общее благо или интересы общества. У них есть только собственные интересы, а на уме нет ничего, кроме погони за прибылью. Совесть и компетентность отходят на задний план, уступая место эгоизму, честолюбию и стяжательству.

Как отмечает В. В. Знаков (1999), в Великобритании в период с 1987 по 1991 год только по случаям предъявленных обвинений можно судить о том, что объем мошенничества увеличился более чем в два раза. По данным американских исследователей, за последнее время непродуктивное поведение сотрудников обходится фирмам в миллиарды долларов ежегодно. Эти потери вызваны не техническими проблемами, не экономическими факторами или налогами, а поступками людей, которые присваивают товары, время или деньги своих работодателей, демонстрируя поведение, противоречащее духу сотрудничества, не соответствующее правилам, или проявляют безответственное отношение к своим коллегам, покупателям и контролерам (Батурин, Бормотов, Первухина, 2006). Поэтому важность наличия таких устойчивых черт личности работника, как совесть и честность, выходит на первый план при профессиональном отборе и консультировании компаний и коммерческих организаций. Ученые из Великобритании проводили в 2012 году исследование того, насколько изменилась оценка поведения людей за прошедшие двенадцать лет; люди оценивали, насколько они честны в различных вопросах (например, исследовалось отношение к тому, что их друг садится за руль, приняв алкоголь), как они относятся к измене супруга, с чем они могут смириться, что принять, а что нет. По поводу супружеских измен половина респондентов сообщили, что таковая вполне может быть оправданна, хотя недавно, при прошлом исследовании, таких заявлений было на 30 % меньше. Также более 60 % опрошенных признались, что оправдывают ложь, которая произносится в защиту их интересов. Ученые сделали вывод, что по многим параметрам проведенного исследования люди стали гораздо «терпимее» — менее моральными.

Опрос мнений российского населения о нравственности показал, что 69 % респондентов считают, что в последние 10–15 лет она в обществе упала, а 57 % респондентов отмечают растущий цинизм (Переверзенцев, 2007).

Как показал опрос Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), россияне считают, что честность и порядочность детей стали меньше заботить их родителей: если в 1989 году на этих качествах делали акцент 73 % опрошенных родителей, то в 2014 году — только 58 %.

Среди современных молодых людей тема совести стала непопулярной: они «стыдятся говорить о высоком», а нравственные вопросы у них оказались «запретными» вплоть до вытеснения в область бессознательного, что в конечном итоге становится причиной серьезных личностных расстройств (Флоренская, 1991).

По данным Л. Ш. Мустафиной (2012), многие молодые москвичи считают, что совесть — это «бред», от которого нужно отвыкать, и что совесть человеку приходится демонстрировать другим для поддержания общественных связей, выказывая цинично-прагматичное отношение к ней.

В международных отношениях наблюдается политика «двойных стандартов», а «джентльменские соглашения» являются не больше и не меньше как средством манипулирования партнерами по переговорам. Пятна на совести легко оправдываются соображениями дела. Моральный императив Иммануила Канта «поступай только так, как ты бы мог пожелать, чтобы поступали все» в наше время практически позабыт.

Поэтому многими исследователями отмечается, что на современном этапе развития общества необходимость в психологическом анализе таких духовно-нравственных явлений, как совесть, ее роли в становлении личности ощущаются с особой остротой.

Однако большинство авторов не склонны анализировать проблему совести как психологическую, относя ее к этике и морали. Но именно практическим психологам и психотерапевтам приходится заниматься разрешением проблем, связанных с совестью своих пациентов.

Как отмечает Б. С. Братусь (1985), психология старается вовсе игнорировать в своих исследованиях нравственную сферу либо рассматривает ее как некий довесок, «аккомпанемент» к продуктивной деятельности и производственным отношениям.

Как пишут И. К. Макогон и С. Н. Ениколопов (2013), ключевым фактором, сдерживающим систематические исследования этих эмоций, является проблема измерения, а именно необходимость наличия психометрических единиц измерений вины и стыда (Tangney, 1996). Оценивая существующие работы, мы сталкиваемся с двумя проблемами: проблемой используемых определений чувств вины и стыда, а также проблемой того, насколько хорошо эти определения позволяют провести операционализацию рассматриваемых феноменов.

Имеющиеся исследования и публикации зарубежных и отечественных психологов в основном касаются эмоциональных проявлений совести — вины и стыда. При этом имеются разногласия по поводу соотношения совести и стыда, вины и стыда.

В данной книге помимо теоретического обзора публикаций по заявленной теме представлен обширный список отечественной и зарубежной литературы, а в приложении приведены методики изучения совести, вины и стыда. Кроме того, в приложении приводится методический материал в помощь родителям, воспитателям и педагогам, желающим проводить беседы с детьми на тему совести и связанных с ней феноменов.

Введение

Феномен совести с давних пор в основном был предметом рассмотрения представителей философии.

В древнегреческой философии не было слова для обозначения понятия «совесть»[1], несмотря на то что явление совести служило предметом анализа и изображения трагиками. Так, Орест — главный герой одноименной трагедии Еврипида (480–401 гг. до н. э.), — вероломно поднявший руку на свою мать и переживавший по поводу этого поступка, на вопрос «Какой недуг тебя томит?» без колебаний ответил: «Его зовут и у злодеев — совесть».

В древнегреческой мифологии муки совести изображались в виде Эриний (богини проклятья, мести и кары) — чудовищ, которые неотступно преследуют и терзают нарушившего нравственные нормы и принципы человека, и Эвминиды-благодетельницы, поощряющей людей, раскаивающихся в неблаговидных поступках.

В то же время древнегреческие философы говорили о таком феномене деятельности сознания, который связан со стыдом. Это проявление совести выражалось словом «айдас» — стыд перед другими. Платон объяснял стыд требованиями окружающей социальной среды. Он понимал стыд как страх перед другими, страх дурной славы.

Аристотель тоже акцентировал внимание на социальности стыда. Он говорил, что есть вещи, постыдные «по общей договоренности», и вещи, постыдные «по существу». Любовь подталкивает людей к совместному познанию вещей и явлений, постыдных по существу. Для него стыд — не добродетель, а страсть, так как она сопровождается телесными явлениями (например, покраснение). Аристотель полагал, что эта страсть — удел молодых людей. Зрелый человек, обладая опытом и зрелым мышлением, способен сдерживать страсти и не совершать дурные поступки. Следовательно, ему нет надобности стыдиться.

Делающий постыдное должен прежде всего стыдиться самого себя.

Демокрит

Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласно с правдой. Соблюдай это самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни.

Марк Аврелий

Термин «совесть» как существительное впервые появляется у стоиков. Сенека говорил о чистоте совести как источнике самоудовлетворенности и об укорах совести как наказании за проступки. Сенека и Эпиктет обращают внимание на важность указаний совести и на относительно малое значение мнения ближних. В то же время греки подметили, что совесть — не всегда непреложный указатель правильного пути, что существуют и ошибки совести.

Древние китайцы говорили, что человек без стыда не является человеком. Они считали, что человек, ощущающий стыд, не будет подвержен искушению деньгами и не спасует перед опасностью. Он скромен и добродушен, уступает другим, берет только то, в чем нуждается. Чувство стыда является предпосылкой наличия у него моральной совести.

Конфуций говорил, что «человек должен ограничивать свое поведение понятием стыда» и что «ощущать стыд сродни мужеству». Когда человек обладает стыдливостью, он будет достаточно смел, чтобы противостоять своим ошибкам, будет стремиться к высокой нравственности, иметь силы победить ошибки. Стыдливость — акт храбрости, говорили в Древнем Китае.

Ученый Лу Кунь, живший во времена династии Мин, писал: «Даже угроза пяти пыток не может сравниться с ощущением стыда». Самое строгое уголовное право и самое ужасное наказание не сможет научить чувству стыда. Лу Кунь полагал, что научить людей ощущать стыд намного важнее, чем применять серьезные наказания. Этот способ намного эффективнее в предотвращении преступлений, чем наказание людей после того, когда они совершают их.

Один из последователей Конфуция, Мэн-цзы, утверждал, что люди рождаются ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→