Фартовые ребята

Часть первая

ЧЕРНАЯ ЛОТЕРЕЯ

РАЗДАЧА

Шум большого ресторанного зала на первом этаже почти не долетал на второй, где в отдельном кабинете сидели два представительных господина, не привыкших отказывать себе в приличной пище. К тому же господа эти были уважаемыми людьми, несмотря на то что лица у них не были отмечены печатью высокого интеллекта. Там были совсем другие отметки, сделанные в разное время всякими тупыми и колюще-режущими предметами. Цвет лица, само собой, позволял утверждать, что для этих граждан пол-литра — это нормальная доза. В общем, появись они в общем зале — и ресторан потерял бы часть благопристойной клиентуры, если б она у него имелась. Правда, у этого ресторана (назывался он не очень оригинально — «Кахетия») грань между пристойной и непристойной клиентурой была очень зыбкой и определялась исключительно мерками платежеспособности. Тем не менее, однако, далеко не каждому, даже очень состоятельному и постоянному клиенту ресторана открывали именно этот уютный кабинет. И далеко не каждого посетителя обслуживал лично сам хозяин Малхаз Царцидзе. А именно он, нацепив передник поверх дорогих брюк и белой рубашки, чтоб не обляпать их жиром, притащил гостям шампуры с ароматнейшим шашлыком.

— Кушайте, батонэбо! — почтительно приложил руку к груди Малхаз, радушно оскалив два ряда золотых зубов. — Только у меня такой шашлык в этом городе! Нигде больше не попробуете!

— Молодец, молодец! — снисходительно кивнули ему. — А как наш друг? Не появился еще?

— Не приходил, клянусь. Швейцару сказал, мэтру сказал: как придет маленький, седой, покажет карточку — пусть меня вызывают… Из любого места.

— Ладно, кацо. Можешь быть свободен. Как появится — на руках сюда неси, понял? Быстрее ветра!

Малхаз испарился, а гости принялись за шашлык.

— Думаешь, не придет? — тревожно спросил один из них, обладатель слегка свернутого на сторону, приплюснутого боксерского носа.

— С него станется. Осторожен, как лис. Везде заподлянки видит. И с ним надо уважительно, понял? Он без тормозов. И как на что среагирует — неизвестно, — предупреждающе заметил второй, со следами швов на лбу.

— То есть? — прищурился кривоносый.

— Не понравится что-то — пошмаляет нас и уйдет.

— Серьезно? Может, тогда его проще прямо на пороге завалить? Чтоб после не опоздать?

— Можно попробовать, только тогда другого придется искать. А времени — не вагон.

В этот самый момент дверь отворилась, и Малхаз, почтительно прогнувшись (насколько позволяло пузо), пропустил в кабинет малорослого, седого, как лунь, морщинистого человека. Надень ему на грудь значок ветерана Великой Отечественной — никто бы не усомнится, что дедушка Берлин брал. Только вот ветераны войны в таких приличных костюмчиках не ходят. Если, конечно, у них внуки в банкиры не выбились.

— Привет, Ерема! — встал из-за стола тот, что со швами на лбу. — Припозднился что-то, братан!

— Виноват, — скромно заметил вошедший, поглядев на часы. — Я на тридцать секунд раньше, чем обещал. Проверь часишки, Конь. Мои на пять секунд вперед.

— Надо же, какая точность! — хмыкнул кривоносый.

— Именно такая, — без улыбки ответил тот, кого назвали Еремой.

— Присаживайся! — пригласил Конь. И мотнул головой Малхазу — мол, исчезай поживее, кацо, твое присутствие излишне. Тот все понял и покинул помещение самым ускоренным образом.

— Познакомься, — сказал Конь, представляя седому кривоносого. — Это Шкворень. Он здесь не сам по себе, а по поручению хорошей конторы. Он в курсе того, что тебе надо. А то, что им надо от тебя, он сам изложит.

— Слушаю, — внимательно изучая морду нового знакомого, произнес Ерема.

— Может, сперва по рюмашке? — предложил Шкворень.

— Позже, — очень твердо сказал седой. — Когда столкуемся.

— Хорошо. Перехожу к делу. Коняга мне передал, что у тебя со здоровьем проблемы? Мол, тубик тебя заедает. Верно?

— Верно.

— И лечиться ты собрался за бугром, причем не один, а со своей шмарой. Для чего тебе нужны загранпаспорта. Справедливо?

— Именно так. Окромя слова «шмара». Просьба дальше говорить «девушка». Причем, убедительная просьба.

— Есть понимание. Учту. Далее, как я понял, ты с собой, кроме девушки, желаешь вывезти кое-какой багажик. Округленно — около полтонны.

— Меньше. Примерно четыреста кило.

— Это особо не меняет условий. Если б было сорок килограмм или четыре тонны — тогда пришлось бы другие прикидки делать. А четыреста или полтонны — однохренственно.

— Короче, сколько это потянет?

— Если я скажу, что сто тысяч баксов налом, ты выложишь?

— Нет. Буду искать другое «турбюро».

— Искать не вредно. Найти — вот это проблема. Хорошо, поставлю вопрос по-иному. Сколько ты сам предложил бы за труды?

— По максимуму — четверть от твоего запроса. Но в аванс дал бы не больше пяти.

— Остальное, стало быть, после реализации товара?

— Верное замечание.

— Тебе не кажется, что ты немного прижимист, а? — не очень приятно улыбнулся Шкворень.

— По-моему, нет, командир. Ты обозначил свою планку, я свою. Но оба дали прикидочные цифирки. «И это правильно!» — как любил замечать один пятнистый. Мы люди еще малознакомые, к тому же еще не знаем, стоит ли дальше знакомиться или лучше разбежаться мирно и забыть друг друга навеки.

— Иными словами, нежно послать друг друга на хрен?

— Именно так. Чтоб потом не пришлось друг другу грубить или делать невежливые жесты.

— Парни! — вмешался Конь, забеспокоившись, что его посредническая миссия пойдет под откос и он потеряет комиссионные. — По-моему, вы не в ту степь скачете. Посылка на хрен, грубые жесты, всякие там планки и суммы — это не в кассу. У вас заинтересованность обоюдная. И очень острая, между прочим, даже не прикинешь, у кого острее. Ты не тяни кота за хвост, Шкворень, это не тот случай, когда надо мозги пудрить. Ерема конкретный мужик, я предупреждал.

— Хорошо, — согласился Шкворень, — с конкретными надо конкретно. Значит, вот что, Ерема: есть вариант, при котором денежные расчеты можно исключить начисто и сработать по бартеру, услуга за услугу. То есть, ты получаешь все то, что тебе от нас надо. А мы, соответственно, — свое.

— Уже лучше, — одобрительно кивнул Ерема. — Осталось только уточнить, какова услуга с моей стороны.

— Уточняю. Конь утверждает, что у тебя есть приличный опыт в работе с тем, что взрывается. Это правда?

— Есть такой опыт. Что, требуется применить?

— Именно так.

— По части обезвреживания или наоборот?

— Вообще-то, надо кое-кого обезвредить, — хмыкнул Шкворень.

— Понятно. Вопросы «отчего и почему» задавать не буду, вопрос «кого конкретно» — оставлю на потом. Предварительно интересуюсь: с чего вы решили применять такие громкие средства? Может, проще кирпич на голову уронить? Или, например, мухоморов в суп накидать? Ну, на худой конец, передоз героина организовать? Тихо, скромно и очень надежно.

— Конечно, можно ответить попросту: а не все ли тебе равно? Но я не гордый, могу сказать, что чем шумнее выйдет, тем лучше.

— Дальше вопрос из анекдота. Як будэ со зброею?

— Не понял…

— Анекдот такой был, еще в советские времена. Собирает военком западноукраинских призывников, объясняет про священный долг и почетную обязанность, а потом спрашивает: «Вопросы есть?» В толпе шумок, а потом слышится голос: «Е вопрос, громадянину полковнику! Як будэ со зброею? Чи с дому браты, чи там дадуть?»

— Ясно. Если есть свое, будем приветствовать. Если нет — обеспечим, чем требуется.

— Приятно слышать. Следующий вопрос такой. Что от меня требуется: только сделать вам подходящую машинку или сработать целиком и полностью?

— Само собой, что машинку надо сделать, установить и запустить.

— Последний вопрос, как и обещал, насчет клиента. Кто, где, когда и в какие сроки?

— Вопросы резонные, но очень ответственные. Сам понимаешь, наверно, что после конкретного ответа договор считается заключенным и сказать «нет» уже нельзя.

— Догадываюсь. Считай, что я согласен.

— Объясняю. Вот на этой картинке, — Шкворень вынул из кармана фотографию, — рожа. Фамилия, имя и отчество тебя, наверное, не волнуют?

— Абсолютно. Даже род занятий не интересен. Интересует только место и время.

— Надо, чтоб он взлетел в своем автомобиле. Вот в этом — «Мерседес-600», — Шкворень показал еще одно фото, на котором просматривался номерной знак «мерса». — Сейчас он стоит на ремонте в автосервисе на улице Щорса. Товарищ решил его оснастить пуленепробиваемыми стеклами и броней. Сервис делает эту работу за три дня, считая от сегодняшнего вечера.

— Хозяин сервиса не в курсе?

— Нет, он не наш. И вообще с персоналом никаких контактов нету. Тот товарищ держит особо проверенную публику.

— Как охраняется это заведение?

— Солидно. Территория сервиса обнесена бетонным забором. По верху забора колючая проволока. Ворота одни, охраняются тремя парнями с помповыми ружьями. По территории ходит патруль с собаками. Все машины, которые проходят ремонт или дооснащение в течение полутора суток и более — то есть, остаются в сервисе на ночь — или запираются в боксы или, если капитально разобраны, остаются в цехах. Само собой, цеха тоже запираются на ночь. Все это — цеха и боксы — под одной крышей, типа ангара. Там, внутри, ночью дежурят два охранника. С дубинками и пистолетами «Иж-71».

— А как днем? — спросил Ерема.

...
Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→