Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы

Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы

Партизан Микола Гнидюк (1943 г.).

Рисунок художника Семена Грузберга.

ПРЫЖОК В ЛЕГЕНДУ

ДО СВИДАНИЯ, МОСКВА!

По Москворецкому мосту на предельной скорости мчался закрытый, выкрашенный в маскировочный цвет автобус. Ему, преградил дорогу милиционер-регулировщик.

— Прошу предъявить документы, вы нарушили правила уличного движения, — обратился он к водителю.

— Прошу прощения, товарищ начальник, — виновато оправдывался водитель, — опаздываю, понимаете — спешу, но больше никакой вины за собой не чувствую…

Но милиционер был неумолим.

— Повторяю еще раз: вы нарушили правила уличного движения, превысили скорость на мосту… Предъявите права и маршрутный лист.

Водитель подал документы. Милиционер не спеша принялся составлять протокол, не переставая отчитывать нарушителя.

— Товарищ начальник, — взмолился водитель, — запишите мой номер, но отпустите побыстрее…

— Что везете? — грозно спросил милиционер.

— Там в путевке все написано.

— «Спецгруз», — медленно прочитал регулировщик. — А что именно?

Для московского регулировщика это был обыкновенный автобус, такой, как и сотни других, бороздивших улицы столицы.

Если бы он знал, какой «спецгруз» везет автобус, вероятно, не задерживал бы водителя. Но регулировщик ничего не знал. Да и самому водителю было только известно, что к точно установленному времени он должен доставить на подмосковный аэродром одиннадцать парней в комбинезонах и шлемах. Он мог только догадываться, для какой цели предназначен этот «спецгруз».

Это были мы, парашютисты-разведчики, отправлявшиеся на оккупированную гитлеровцами территорию.

Кто входил в нашу группу? Опытные чекисты? Разведчики-профессионалы? Нет, обычные советские люди, которые незадолго перед этим распрощались со своими гражданскими профессиями, чтобы добровольно встать в ряды народных мстителей.

Двадцатилетний Коля Приходько, уроженец города Здолбунова на Ровенщине, до войны работал на железной дороге. Эвакуировался в Пензу и снова пошел на транспорт. Петя Голуб был на год моложе Коли. Его детство прошло на Волыни, под Ковелем. На этой железнодорожной станции он стал помощником машиниста паровоза. Харьковчанин Саша Середенко был диспетчером службы движения, а Саша Яцюк-Павлеев — слесарем железнодорожных мастерских. Я тоже был железнодорожником, месяца четыре до этого еще работал помощником машиниста в депо Пенза-I, куда пришлось эвакуироваться в первые дни войны. Борис Сухенко представлял морской транспорт, он прибыл к нам из Заполярья. Возглавлял нашу группу москвич Иван Яковлевич Соколов, который до этого служил в интендантских войсках. Его заместителем был старший лейтенант Григорий Волков — кадровый офицер-пехотинец. Никто из этих товарищей раньше к десантному делу никакого отношения не имел.

Если кого и можно было считать «профессионалом-десантником», то разве только Володю Скворцова. Самый младший в группе, он перед войной окончил десятилетку, потом курсы радистов. В качестве радиста и летел в отряд. Вместе с нами готовился к высадке во вражеский тыл Николай Васильевич Грачев. Никому из нас тогда даже в голову не приходило, что этот человек через некоторое время наденет форму немецкого офицера и будет выполнять самые ответственные и опасные задания; никто и не подозревал, что на самом деле этого человека звали Николаем Ивановичем Кузнецовым.

Москва остается позади. Мы сидим в автобусе молча. Мысли наши еще там, в столице, где почти четыре месяца проходили специальную подготовку: учились владеть различными видами оружия, изготовлять и закладывать мины, прыгать с парашютом, изучали правила конспирации, вникали в тонкости разведывательной работы… Иногда казалось: сдадут силы, не выдержат нервы. Но мы понимали: это необходимо, во вражеском тылу будет значительно тяжелее.

Руководили нашей подготовкой опытные чекисты. Анатолий Семенович Воталовский — ученик Дзержинского, участник гражданской войны, чудесный человек и командир; полковники Сташко, Лебедев, Дроздов. Они формировали наш отряд. С теплотой и благодарностью мы всю жизнь будем вспоминать наших учителей, их суровую и требовательную науку.

В те напряженные дни нас, будущих разведчиков, более всего интересовала партизанская борьба в тылу врага, героические действия советских патриотов. Радио и газеты сообщали об этом очень скупо, и то преимущественно о белорусских, брянских и смоленских партизанах. Нам же предстояло бороться с врагом на Ровенщине, и поэтому мы вели разговоры о западных областях Украины. Одни утверждали, что народные мстители действуют повсюду на оккупированной врагом территории, другие — что если в западных областях партизанская борьба еще не развернулась должным образом, то подполье, безусловно, есть, и мы летим именно для того, чтобы активизировать его деятельность.

Однажды Коля Приходько сообщил:

— Сегодня я слышал по радио, что на Полесье действуют партизаны: пускают под откос вражеские эшелоны, взрывают мосты, фрицев колошматят по всем правилам. А мы тут дискуссии разводим, примеряемся. Скорее б нам цепляли парашюты и — туда… — Коля махнул рукой.

— Придет время — и мы полетим, — сказал Петя Голуб, — не сидим же мы без дела: учимся, тренируемся. Нельзя без этого…

— Да уж хватит нам этой науки, — возразил Приходько, — научились стрелять и кидать гранаты — что еще нужно? Остальное даст нам практика в боевых условиях.

— Ты не прав, Николай, — не соглашался Голуб, — ведь мы не обычные партизаны, а разведчики. И нужно нам уметь немножко больше, чем стрелять из пистолета и швырять гранаты.

В комнату вошел руководитель нашей группы Иван Яковлевич Соколов. Поздоровался и шутя поинтересовался:

— Что за спор, а драки нет?

— Мы не спорим, — ответил Николай Иванович Кузнецов. — Просто обмениваемся мыслями о нашей будущей работе в тылу у врага. Приходько услышал по радио, что партизаны подрывают мосты и поезда. Вот он и рвется туда.

— Сегодня тоже хорошие новости оттуда, — радостно сообщил Иван Яковлевич. — Наши еще не успели как следует закрепиться, а фрицев уже бьют. Взорвали железнодорожную станцию Будки-Сновидовичские, подожгли добрых два десятка вагонов, в которых жили гитлеровские солдаты и офицеры, и без потерь ушли в леса.

— Это что, медведевцы? — спросил Приходько.

— А кто же? Конечно, они…

— Слышишь, Петя? — с видом победителя выкрикнул Коля Приходько. — Настоящие партизаны уже счет открыли, а мы никак не можем с улицей Горького расстаться! Товарищ старший лейтенант, — обратился Николай к Соколову, — передайте нашему руководству, что мы готовы хоть сейчас отправиться в отряд…

— Полетим, полетим, товарищи. Ждать уже осталось недолго, — успокаивал нас Соколов. — Чуточку потерпите…

Резкий толчок прервал ход мыслей. Автобус затормозил.

Вот и аэродром.

Около двухмоторного военно-транспортного самолета суетились люди в замасленных комбинезонах, вспотевшие от летней жары и напряженной работы. По их ловким, умелым движениям можно было догадаться, что заниматься этим делом км приходится не впервые.

Вскоре прибыл экипаж самолета, потом — несколько военнослужащих. Наконец почти под самое крыло подъехал наш автобус.

Слышим, как прибывший на аэродром полковник строго предупреждает экипаж самолета:

— Смотрите не перепутайте координаты и сигналы наших в тылу врага. Этих товарищей полковник Медведев ждет с нетерпением.

Командир самолета, внимательно выслушав полковника, ответил:

— Слушаюсь, товарищ полковник! Приказ будет выполнен!

Полковник подходит к нам, здоровается, и под его контролем нас начинают снаряжать в путь.

Прежде чем пустить нас в самолет, инструкторы придирчиво проверили, правильно ли надет парашют, крепко ли держится десантная сумка, осмотрели каждую лямку и пряжку, каждую пуговицу. Но и этого оказывается недостаточно. Когда уже все, казалось, было готово, каждому из нас предложили в полном боевом снаряжении взвеситься. И тут случилось непредвиденное: мы не были предупреждены, что вес парашютиста вместе со снаряжением не должен превышать ста двадцати килограммов. Поэтому каждый из нас старался взять со склада побольше патронов и гранат. Особенно «отличились» Коля Приходько и Борис Сухенко, они набили патронами все карманы. Коля заполнил ими даже десантную сумку, предназначавшуюся исключительно для продуктов, а за пазуху спрятал две противотанковые гранаты.

И вот теперь оказалось, что вес Бориса Сухенко и Николая Приходько превышает десантную норму. Борису пришлось вывернуть карманы, а вот «разгрузить» Колю было сложнее. Не обошлось без смеха и шуток:

— Тебе бы, Коля, с грузовым парашютом прыгать…

— Или сразу с двумя. Тогда и оружия можно было взять побольше. Скажем, станковый пулемет…

Полковник тоже не выдержал:

— Вероятно, придется отложить полет Приходько до тех пор, пока не изготовят парашют грузоподъемностью килограммов на двести…

Милый Коля Приходько! С ним всегда что-нибудь случалось. Высокий, широкоплечий, богатырского те ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→