Андрей Ходов

Трансдукция

(рабочее название)

Глава 1

Сигнал ракетной тревоги застал Бориса в неудобном месте и в неудобное время. Поэтому сразу выскакивать из кабинки институтского туалета он не стал. Сначала закончил дело, помыл руки, а уж потом быстрым шагом направился в убежище. Мама частенько говорила, что уважающий себя человек не станет носиться сломя голову, если его жизни не угрожает смертельная опасность. А тревога была учебной.

Разумеется, в норматив Борис не уложился.

– Записываю вам замечание, – сообщил дежурный по ГО, щелкая по клавишам терминала. Внимательно посмотрел на экран и добавил:

– Еще одно замечание и Вам придется повторно пройти курс занятий по Гражданской Обороне.

Борис поморщился. Удовольствие это было ниже среднего. На одном из таких занятий он в свое время второпях неудачно надел противогаз и вдоволь нюхнул хлорпикринчика. А если еще вспомнить бег в этом самом противогазе и костюме противохимической защиты…

– Вы же сами прекрасно знаете, – раздраженно заметил он дежурному, – что подлетное время германских ракет из Восточной Пруссии до Ленинграда все равно не оставляет нам никаких шансов. Так зачем нужна эта бессмысленная суета? Для галочки?

Дежурный хмыкнул: – Вы ошибаетесь, шансы есть и их следует использовать. Не все вражеские ракеты долетят, да и взлететь дадут далеко не всем. Так что в дальнейшем рекомендую быть проворнее. Проходите.

Борис послушно прошел вглубь убежища и осмотрелся, отыскивая взглядом знакомых. Углядев коллегу по рабочей группе, устроившегося на скамейке в компании с практикантами, подошел, поприветствовал всех разом и присел рядом.

– Получил фитиль с записью в электронный «кондуит»? – весело поинтересовался Володя Гурковский. – Вот что бывает, когда достижения технического прогресса попадают в руки всяких там дубоголовых! Это надо было додуматься, таким образом использовать современную вычислительную технику! Выложить всю информацию о гражданах в открытый доступ, практически лишив их права на частную жизнь. Даже немцы, известные своей страстью к тотальной полицейщине, до такого не додумались.

– У них просто вычислительных мощностей на все не хватает, и прочей технической базы, – заметил Борис, в душе соглашаясь с коллегой, – в этой области мы уверенно лидируем.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Володя, – я не об этом. Дела на граждан они тоже оцифруют, если уже не оцифровали. Но выкладывать подобные сведения на всеобщее обозрение точно не станут, это только у нас…

– Мне свояк рассказывал, – ехидно продолжил Гурковский, – когда наша армия в Эстонию по договору входила, то дурные офицерские жены, ошалев от обилия заграничных тряпок, накупили в магазинах ночных рубашек, приняв их за модные платья. Напялили эти ночные рубашки на себя и в таком виде заявились в театр на торжественное собрание, посвященное очередной годовщине Октября. А мужья этих дурынд не остановили, поскольку сами были дубы дубами. Вот примерно так у нас все достижения цивилизации и используются, то есть через задницу.

– Тебя послушать, – неожиданно влез в разговор фрезеровщик Шуйкин с опытного производства, заработавший на германском конфликте орден Красной Звезды и протез левой ступни, – то вводить следовало не дубов-офицеров и пехотных Ванек, а токмо потомственных интеллигентов. Уж они бы гандоны с воздушными шариками точно не перепутали. Только вот почему-то этих самых интеллигентов в первых рядах на передовой не увидишь.

– Мы с вами на брудершафт не пили, – начал заводиться Володька, – сначала изучите вопрос, а потом…

– Это черная мифология, – подал голос один из практикантов, имени которого Борис не знал, – один из бродячих сюжетов.

– Каких, каких сюжетов? – опешил Гурковский.

– Бродячий сюжет черной мифологии, – повторил практикант. – Нам в школе по манипуляции сознанием специальный курс читали. В качестве одного из примеров разбирали и эту конкретную байку. Аналогичные слухи не только про бывшую Эстонию ходят, но и про другие места, куда наши войска входили.

Еще в Гражданскую Войну беляки в своих газетах писали, что красные командиры разграбили галантерейный магазин, а их глупые жены приняли ночные рубашки за модные платья и в них куда-то там заявились. Но ноги этого сюжета, как учитель рассказывал, растут еще из времен Французской Революции. Тогда в революционной Франции вошли в моду легкие платья действительно похожие на ночные рубашки, и здорово отличающиеся от тех десятков килограммов плотной мануфактуры, которые на себя раньше женщины накручивали. Стиль Ампир, кажется. Подтверди, Светка. – Парень толкнул локтем, сидящую рядом подружку.

– Рубашка в обтяжку по моде, – вдруг пропела девица, – рубашка в обтяжку, так выгодно, так модно!

– Вот, даже песенка про такие платья была, – продолжил практикант, – а пропаганда роялистов пустила слух, что революционеры разграбили модную лавку. А их глупые жены приняли ночные рубашки за шикарные платья и в таком виде заявились в театр. А потом, чтобы совсем дурами не выглядеть, сказали, мол, это просто революционная мода такая.

– С-специалисты, – протянул Володя. – Вы не учитываете, что история имеет тенденцию к повторению. Что произошло один раз, т о вполне может произойти и во второй или третий. Дубы во все времена одинаковые. А историю про платья я слышал от человека, которому вполне можно доверять.

– Не будем спорить, – улыбнулся практикант, переглянувшись с девицей. – На практике по вышеназванному предмету мы проводили экспресс-опрос прибывающих с поездами иногородних на Московском вокзале. Пытались выяснить, откуда растут ноги у байки про разбившуюся цистерну с квасом, из которой на глазах у потрясенных прохожих якобы посыпались шевелящиеся черви. Из ста опрошенных, человек тридцать узнали об этом казусе от людей «заслуживающих доверия». А четверо наблюдали аварию с бочкой собственными глазами. Причем, все это происходило более чем в двух десятках разных городов. В Ташкенте, например, квас из цистерн вообще не продается, там черви сыпались из разбитой бочки с морсом. Воистину «история имеет тенденцию к повторению»!

– Конечно, – проворчал Гурковский, – сейчас вы будете утверждать, что эта история полностью придумана? И никакая бочка вообще не билась?

– А вы попробуйте налить в стакан кваса, кинуть туда несколько опарышей и засечь время, прошедшее до их безвременной кончины. Мы этот познавательный опыт проводили.

Бросив быстрый взгляд на Володьку, Борис понял, что коллегу от шибко подкованной молодежи надо срочно спасать. Характер у него обидчивый, да еще перед девицей красуется. Может сорваться и наговорить лишнего. Молокососы, вроде, не коммуняки, тех сразу видно, но тоже похоже не подарок. Запросто могут пойти на принцип и впендюрить Вовчику очередную запись в электронный кондуит. Мол, непроверенные слухи распространяет и вообще антисоветскую пропаганду ведет. По всей форме, с указанием свидетелей, потом хрен оспоришь, так и повиснет навсегда. Сейчас конечно не тридцать седьмой год, к подобной болтовне отношение достаточно либеральное. В смысле не посадят и даже не уволят, но осадочек-то останется! Вот так капелька за капелькой, запись за записью, и в итоге ты уже не у дел, даже в кооперативах хорошего места не найдешь, только в чернорабочие. Поэтому нормальные люди в этом дурдоме должны друг друга поддерживать, не так много их осталось.

– Давайте закончим спор на эту тему, – веско сказал Борис, сделав Гурковскому страшные глаза, – лучше о рабочих делах побеседуем. Владимир, вы завершили испытания прототипа детектора ТМЗ[1], разработанного воронежцами по нашему заказу?

– Завершили, – с некоторым облегчением в голосе кивнул Гурковский, – схема работает стабильно, но чувствительность при этом просаживается процентов на тридцать. И форма сигнала искажается, что может создать некоторые сложности в дальнейшей селекции целей.

– Это радует, – задумчиво протянул Борис. – Тридцать процентов не так страшно, запас по энергетике сигнала у нас еще есть, оптическую часть рассчитывали с перезакладом. А что за «искажения»?

Институтский отдел, где в настоящее работал Борис, занимался разработкой бортовых теплопеленгаторов. Эти сканирующие оптико-электронные приборы предназначались для предупреждения пилотов об атаках вражеских ракет по ИК-излучению факелов их реактивных двигателей. Своевременное обнаружение ракетной атаки позволяло пилоту совершить маневр уклонения, или начать сброс ЛТЦ[2], способных сбить с толку тепловые ГСН[3] атакующих ракет. Конкретно его группа разрабатывала компактный вариант теплопеленгатора, проходивший под шифром «Ландыш-Ф». Оптические головки комплекса предполагалось устанавливать в двух килях легкого фронтового истребителя «Феникс-М» для защиты от ракетных атак из задней полусферы. Данный вариант установки предъявлял жесткие требования по массогабаритным характеристикам оптических головок, что создавало немалые проблемы в проектировании.

Ответить на вопрос Гурковский не успел. Прозвучал сигнал отбоя ракетной тревоги, народ в убежище зашевелился и по команде дежурного потянулся к выходу.

– Ладно, потом подробно расскажешь, – махнул рукой Борис, – а сейчас быстрее пойдем выбираться из этого склепа.

Гурковский, поднимаясь, кивнул:

– Кстати, – вдруг вспомнил он, – перед тревогой тебя Сергей Витальевич искал. Просил заглянуть к нему в кабинет, уж не знаю зачем.

Визит к начальнику отдела вывел Бориса из себя:

– Сергей Витальевич, какая такая, к чертям, картошка?! Я ведь Ведущий Инженер, а не стажер какой зеленый! Неужели больше послать некого? У меня работы полно, через две недели по плану сте ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→