Телепатия. Проклятие языка

Иван Шавлюга

Телепатия. Проклятие языка

Глава 1

Стояла холодная зимняя погода. Середина декабря, пятнадцатое число 2121 год. Дует ветерок. И так нужно Ксении кататься на лыжах. Она живёт на окраине города Плазмоградска на северо-западе Беларуси. Город Плзмоградск — молодой космический городок. Основан всего тридцать лет назад. Здесь недалеко космодром. И слышно было откуда-то с юга то, как взлетают космические корабли. Это был транспортник, который летел, черт его знает, на какую планету. В это время густонаселённых космических городов ещё нет, но скоро будут строить. Вечно кризис. И тех ресурсов не хватает, которые добывают автоматические станции на Луне, на Марсе, на Ганимеде, на Европе, спутниках Юпитера. Да где только не добывают ресурсы. Дальше, правда, спутников Сатурна пилоты не долетали. Но зато автоматика вовсю исследует этот регион.

А здесь растёт лес сразу за многоэтажками. Вдали шумели трамваи. Важно другой момент, а именно тот, что Ксения серьёзно болела каким-то заболеванием, раз уж так сильно воображала то, как едет в трамвае в некоем измерении. Она не осознавала то, где она едет. И не понимала, по какой лыжне катят её лыжи. Всё было так ей страшно. Ещё Солнце не так ярко светит. Ещё достаточно темно. Ветер усиливается. Скоро снег пойдёт, раз небо становится серым. А тут ещё ели, ели, повсюду ели. Такие пошли заросли, что всерьёз начинаешь верить в славянскую мифологию. А куда катят лыжи Ксении. И Ксения то и дело падает на снег, а в мыслях она видит совсем другое: трамвайные пути через свалку. То и не понятно для неё самой, где реальность, а где фантазии. Сейчас она чувствует свою прошлую жизнь. Точнее объективная реальность где-то фоном в сознании, там на задворках сознания где-то есть и этот лес, и эта тропа, обозначенная на карте поисковика. И как-то уже больше месяца, а именно тридцать три дня, девушка Ксения Сергеевна Железнова живёт в некоем событийном пространстве, высшем квантовом измерении. И формулы известны этого квантового измерения, этого пространства записанных исторических событий.

В её воображении на свалке гора мечей, доспехов и копий, а также монет, что здесь средневековье. И знак ей говорит о том, что это тысяча двести десятый год. Ассоциативный ряд был таков, что всплывали из памяти бои в гражданской войне периода феодальной раздробленности в Полоцком княжестве. Где происходил бой, ей не было понятно, как не было понятно, и кто сражался. Вот только заговорила сейчас Ксения, благо никто не слышал на незнакомом языке. Но нейростимулятор на её голове создал ей этот автопилот, точнее вирусы куда-то направляли её тело, совершая движения телом помимо воли.

«Скорая помощь должна быть близко, — думала больная. — Медики должны быть рядом. Эх, хорошую программу я разработала, которая работает в нейростимуляторе. По крайней мере, я доехала до гражданской войны, первой известной в нашей стране гражданской войны. И здесь я погибла, будучи воином, мужчиной я была. Вот это я поняла. А вот карту я составила правильно. И сама карту запрограммировала. Я пытаюсь сама взять и управлять этим нейростимулятором. Здесь должны сработать некие психические установки, и я избавлюсь от этого гипноза. Откуда у меня этот компилятор, преобразующий вполне понятный мне текст программы на некоем языке, материализовавшемся из событийного пространства. Ну, если бы компилятор по вполне понятным формулам вдруг материализовался, то откуда я его так хорошо знаю? Вот и сейчас я пишу формулу в компиляторе согласно закону формальной логики и создаю программу на машинном коде. Мало того, я знаю этот машинный код досконально. Я разбираюсь в кодах мозга даже. Знаю какой сигнал моего мозга означает эффект телепатии, какой сигнал моего мозга отвечает за воображение, какой отвечает за память, за движение пальцами. Откуда я это знаю, как-то эту информацию я получила, хоть не помню ничего того, как я это узнала. И почему мне не нужно помнить некоторые события из своей жизни. Я замечаю, что моя биография меняется очень быстро, якобы за счёт материализации. Теперь мне надо выйти из гипноза этого исторического пространства».

Удалось одной разработанной Ксенией программке на некоем мистическом языке N заблокировать медленно гипноз, так медленно в этом виртуальном мире, где лес как часть объективной реальности лишь фон, появляется окно компилятора, в режиме отладки. Медленно вырисовывается исходный текст программы. Потом появилась окно базы данных, где светились только что измененные записи. Записи передавали весьма специфическим медицинским языком состояние мозга. Как же можно вообще эти фразы понять человеку, который якобы учился на историческом факультете. А ещё высветилась такая штуковина, как же она называется. Ага, она называется энцефалограмма мозга. Нет, историк на названии останавливается прямо сейчас и путается тут же в годах и фактах, а вот расшифровку состояний начинает медик, явный специалист. Вот активен мозговой участок, отвечающий за дежа-вю.

А так программа действует: маркер указал правильно на одно ключевое слово «deja_vu», а дальше компилятор требовал нервы успокоить путем блокировки некоторые электродов в шлеме-стимуляторе. Осталось нажать клавишу F9. Вся картинка мозга стоит внутри сознания. Сначала она была на периферии, потом гражданская война средневековых феодалов, спорящих за наследство, отступает, а полный исходных текст компилятора со всеми операторами загружается в память как шлема, так и мозга. Интуиция выставляет зачем-то красно-сине-чёрный флаг. Красный вверху, синий посреди, а чёрный внизу. Всего три полосы горизонтальные. Что он означает, Ксения Сергеевна не понимала. И мысленно Ксения Сергеевна запустила клавишу F9, т. е. дальнейшее выполнение программы. Причём они успокаивались. Данное ключевое слово, а точнее оператор создания эффекта того, что ты когда-то это видел, работал безотказно. И это помогло Ксении понять то, что она не в трамвае, хотя его по-прежнему видела в своём воображении.

Этот оператор её придуманного языка сработал в первый раз, но сработало то, что было внутри этого оператора: управления некоторыми мышцами тела, да так, чтобы просто успокоится. Девушка остановилась. Она реально ехала куда-то на лыжах. Чтобы добраться в город, нужно повернуть, а чтобы продолжать болеть, нужно ехать куда-то в лес. И кто-то там ждёт.

Какие прекрасные заснеженные ели. Да так густо сидят. Чтобы спуститься, нужно проехать по спуску в форме буквы «S». Теперь событийное пространство гражданской войны было где-то фоном в голове. А объективная реальность была в центре внимания. А вокруг какой-то странный эффект. За деревьями жёлтый туннель. Он высокий такой, и снег смеивается с жёлтым туннелем. И небо серое с жёлтым туннелем смешено. И тянется он в одну точку. И как только поворачивает Железнова голову вправо или влево, точка эта смещается.

Теперь Ксения приняла позу для спуска, оттолкнувшись. Эффект дежа-вю был. И то того, что туннель перед глазами, и от того, что у неё, получается спуск, не падая на землю, и от того, что ей удалось запрограммировать нейростимулятор, а значит и саму себя, был из её уст такой крик, что птицы испугались и притихли. Сначала она повернула быстро направо, обогнув, черт возьми, камень, а потом только выровняв лыжи, повернула налево.

Никогда она так в Бога не верила, как в этот раз. Она чувствовала то, что луч света проникает в её тело, пронзает каждый нейрон, меняя ритм работы клеток мозга.

Вот здесь он, напротив неё. Вот здесь Ангел. Просто физически он здесь. И голос его знакомый. Только глаза его не видят. Глаза видят только лес: деревья, кусты, тропинку и по-прежнему жёлтый туннель. А какой состояние легкости и свободы, какое самоуважение к себе. И никакого волнения. Никаких тревог, разве что лёгкая сердечная боль.

Чудо этот оператор дежа-вю. Потому что он соединяет воспоминания в единый образ того, как читала Ксения Железнова только в библиотеке книгу в толстой обложке «Электромагнитные сигналы головного мозга и нервной системы человека» какого-то автора. И то ощущение, что это работа над дипломом И специальность, какая всё же специальность? Точно, что-то связанно с программированием. И язык был изначально у неё, ещё до гипноза. Она его разработала, будучи студенткой.

Лыжи покатили в город, а Ангел был уже на фоне сознания, вместе со всем гипнозом. Теперь уже показался частный сектор. Уютные дома кучно стояли вдоль Школьной улицы. По этой улицы ездили трамваи вплоть до обсерватории. Уже скоро Железнова сняла лыжи, выпила наконец-то таблетку и пошла к остановке.

Вспомнила же Ксения Сергеевна свой адрес: улица Чижевского, дом 2, квартира 1212. Так раз проехать две остановке по Школьной, а затем пройти пешком. Сразу за перекрёстком стоит такой красный двенадцатиэтажный дом. На каждом этаже по двенадцать квартир. Вот и пятый трамвай подъехал. А какая разница, даже если трамвай через пять остановок повернёт налево. Ведь через две выходить.

Держалась Железнова за поручень и всё сердце болело. Слезы текли с глаз. Шлем-стимулятор был снят и положен в сумочку. Только теперь дошло, что какие-то люди за неё взялись. Какие-то космонавты говорили рядом в трамвае.

— Хорошо, что я вернулся раньше с орбиты. Николай, ты представляешь, что сегодня день рождения моей матери. Я так счастлив.

У космонавтов была особенная голубая форма. Один были высокий с горбатым носом, круглым лицом, широкими глазами. А второй был также высокий, но с прямым носом, закруглённым лицом. У обоих были какие-то сумки, и они смотрели то друг на друга, то на девушку Ксению Железнову.

— Я тебя поздравляю, Артём, — говорил тот, кто Николай, тот что с закруглённым лицом и длинным носом. — Слыхал, что вдруг Софья Решетникова сказала? Будет магнитная буря ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→