Аннотация: Ей казалось: она хорошо знает, чего хочет достичь. У нее была интересная работа, друзья, любимый человек. Предсказуемая и понятная жизнь до того момента, пока трагедия не расколола мир надвое. На «до» и «после». И если в «до» почти не возникало никаких вопросов, то для «после» ответов не находилось. Пришлось научиться получать удовольствие от совсем не той работы, которой намеревалась заниматься. Дружить, вкладывая в это понятие абсолютно непривычный смысл. Просыпаться рядом с человеком, которого никогда прежде не представляла на месте мужа. И осознать, что для любого события существует другая сторона медали.

ГЛАВА 1

Осенний ветер бился в окно загнанной птицей. Срывая косые струи дождя, размазывал их по стеклу. Слишком много воды: серые, грязные потоки на дорогах, пелена туч, как решето, мутные лужи, которые хочется не заметить. Но не получится: та же самая вода на лице, и сквозь завесу слез все видится еще мрачнее. Даже шелест душа из ванной комнаты напоминает не о сладкой близости, случившейся всего несколько минут назад, а совсем о другом: о том, что Саша предпочла бы забыть.

Дождь. Снова дождь. Сегодня даже небо плачет, впервые в такой же день. Ирония судьбы или ее злая насмешка? Чтобы ничего не стерлось из памяти, как бы сильно она к тому не стремилась.

Дождь. Злой и наверняка холодный. Земля такая мокрая, что липнет к обуви и одежде. И под ногтями до сих пор чернота, хотя после возращения она почти час пыталась отмыть руки. Но грязь въелась в кожу, глубже – до крови, тошнотой застревая где-то в груди. Ногти – такая мелочь, вся внутренность черная, мрак в глазах, в сердце, во всем теле – глухая могильная тьма. Как там: за коваными воротами, в угрюмой тишине старого кладбища, где под мертвыми плитами покоятся разбитые грезы и переломанные судьбы.

Она не любит осень. Больше: ненавидит, не помня, что когда-то было иначе. Это вообще в другой жизни тусклое небо казалось дымчатым и загадочным. В густых облаках прятались мечты и виделись надежды. В любое время года: в холодном ноябре или в цветущем мае чувствовала себя светло и радостно. Теперь же готова терпеть бесконечную зимнюю стужу, только бы не видеть этого дождя – спутника боли, страха и смерти. Пашка прав, она застряла там, в прошлом, от которого нет спасения. Хорошо хоть вообще жива благодаря мужу и Даше.

Как всегда при мысли о дочери сердце затопило теплом. Ее маленькая звездочка, дающая силу дышать. Вся комната увешана портретами драгоценной принцессы. Смеющийся ротик, глазки-огоньки, шелковые кудри – сказка, а не ребенок. Единственное чудо, ставшее реальностью. Саша скользнула ладонью по огромному, во всю стену портрету: озаренное счастьем лицо Павла, склоненного над малюсеньким кульком. Она сама, прячущаяся за огромным букетом роз. Это все было так давно, Дашка уже почти школьница, а кажется – только вчера.

– Маленькая моя… Люблю…

Каждый день не устает говорить дочке об этом, вдыхая сладковатый аромат нежной кожи и наслаждаясь прикосновением пухлых губок. Не важно, что сейчас она не дома, и до возвращения – еще несколько долгих часов. Признание в любви – небу, ангелам, простирающим крылья над ее крошкой, сохранившим ее тогда и берегущим до сих пор.

Павел вышел из душа, на ходу растирая полотенцем взъерошенные от воды волосы. Еще один повод бесконечно благодарить судьбу: его присутствие рядом. Жаль, что однажды этому придет конец… Хотя стоит ли жалеть, что свершится то, чему давно пора произойти? Семь лет, дни и ночи, минуты и часы на его руках, за его спиной. Он заслужил свое счастье, заплатил за него сверх меры, которой вообще не может быть.

– Что-то ты совсем расклеилась…

Как всегда – не вопрос, а констатация факта. Видит насквозь.

Саша покачала головой.

– Все хорошо. Это просто дождь, ты же знаешь: я терпеть его не могу. Особенно осенью.

– Знаю.

Отвернул ее от окна, опуская жалюзи.

– Все. Дождя больше нет.

Саша грустно улыбнулась.

– Мы просто его не видим.

– Вот именно. Перестань ковыряться в прошлом. Не надо смотреть туда. Оно не вернется, и тебе нет смысла себя терзать. Закрой окно.

Стер дорожки слез на щеках. Который раз за это время? Она сбилась со счета.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Сашунь. Хочу однажды оказаться с тобой под проливным дождем в таком же ноябре и видеть, как ты смеешься. Или услышать об этом от кого-то другого. Мне будет вполне достаточно.

Женщина сглотнула острый ком, запекшийся в горле.

– Спасибо.

Он покачал головой.

– Дурочка. Не нужна мне твоя благодарность. Просто живи. Ну? Сашка, слышишь меня?

– Слышу… Ты иди, у тебя же встреча. Я сама сегодня Дашу заберу.

От собственных слов стало холодно, когда поняла, что придется снова выбираться на улицу, под этот мерзкий дождь.

– Уверена? Я могу все отменить. Хочешь, заедем вместе в сад, а потом поужинаем где-то? Втроем.

– Заедем? – голос засипел, хоть она и старалась скрыть волной накативший страх.

Муж выругался сквозь зубы.

– Пешком пойдем. Или на автобусе доберемся. Сашка, ну прости, я ляпнул, не подумав.

– Сама. Иди, а то опоздаешь. Паш, я справлюсь, правда.

Он недоверчиво хмыкнул, снова стирая слезы с ее лица.

– Позвони, если что. И когда дома будете, набери меня обязательно. Договорились? Саша?

Кивнула, понимая, что иначе он не уйдет. Обязательно позвонит, если вспомнит об этом к вечеру. Но, скорее всего, Павел ее опередит, как обычно, не дождавшись исполнения данного обещания.

– На работу успеешь? Маршрутки сейчас переполненные.

Снова кивнула.

– Я прогуляюсь, времени еще достаточно.

Мазнула губами по щеке и поспешила укрыться в соседней комнате, в надежде, что пока она переоденется, его уже не будет дома. Ни к чему расстраивать черным цветом, который самой сейчас кажется более чем уместным.

Узкие брюки, свитер, высокий сапоги, плащ, перчатки – все равномерно мрачного оттенка. Нет, это не траур, она никогда не видела в этом смысла. Просто сегодня все другие цвета невыносимы. Пусть будет черный, на котором не заметно никаких пятен. Ничего. Жаль, что память нельзя сделать такой же.

Дождь причинял почти физическую боль. Шуршал по ткани зонта, отзываясь в сердце мерзким скрежетом. Знакомый маршрут, из года в год, каждый день один и тот же. Она прошла бы его с закрытыми глазами. Полуразбитая от времени лестница, увитая плющом каменная стена, старые домики, соседствующие с громоздкими небоскребами. Узкий переулочек, выводящий к торговому центру. До работы – рукой подать, осталось всего несколько минут. Надо только проскочить этот салон, как всегда не глядя на него. Не вспоминать огромные зеркала, отражающие белоснежную роскошь, свое смущение и приглушенный шепот, чтобы не услышали продавцы: «Ты еще такой ребенок! Неужели правда считаешь, что какие-то глупые приметы могут помешать мне жениться на тебе?»

На свадьбе с Пашкой у нее не было белого платья. Они просто расписались, без гостей и свидетелей, торопясь исправить слишком очевидную ошибку. И спасение, в которое она боялась поверить, стало лучшим подарком. Другого не надо. Она не верит ни во что хорошее для себя, но просто не смогла бы жить, если бы лишилась еще и дочки.

Завтра уже станет легче. В новом дне воспоминания отступят, чтобы вернуться в такой же промозглый день год спустя. Все остальное время рядом будет лишь тупая, щемящая тоска, сопровождающая, словно тень, которую она почти научилась не замечать.

Ноги неожиданно подкосились, когда метрах в ста от нее мелькнула высокая фигура. Мужчина скрылся за поворотом, оставив в сердце болезненную растерянность, надежду, через мгновенье рассыпавшуюся на осколки, стоило ему только обернуться. Из года в год глаза невольно выхватывали в толпе кого-то похожего, заставляя вздрагивать, будто от удара, мучительно думаю о том, смогла ли она узнать его, если бы встретила на самом деле. Черты лица стерлись из сознания: ни одного снимка, даже на памятнике – только лишь буквы. Какой-то смутный образ, скорее всего, не имеющий почти ничего общего с реальностью. А вот глаза, наоборот, помнила слишком отчетливо. Точнее их цвет, черноту непроглядной ночи в ту последнюю встречу. И еще часы, дорогие и модные, с массивным металлическим браслетом. Каждое из звеньев на нем. И то, как больно они впиваются в кожу крошечными зазубринками.

Почти ворвалась в офис, тяжело дыша, словно за ней гнались. Хорошо, что здесь не надо задерживаться, только взять новое задание, очередное спасение от бессонных ночей, – и скорее за Дашкой. Улыбнулась, стряхивая напряжение. Они вместе зайдут в магазин: малышка так давно просит новую куклу, – и будут выбирать ее не меньше часа. Любую, какую только захочет, чтобы потом играть вместе с мамой до сладкой сонной усталости. Саша ей позволит все, что угодно, и сама забудется рядом. А пока, привычно: вдох, выход, еще раз, чтобы не пугать окружающих растерзанным взглядом.

В кабинет начальника вошла собранная, спокойная женщина, глядя на которую ни у кого бы не возникло мыслей о том, что в ее жизни что-то не так. Примерная сотрудница, целиком отдающаяся делу. Даже Пашка не догадывается, как она устала от этих бесконечных бумаг, которые сменили живое общение на прежнем месте работы.

– Сашенька, ты как раз вовремя, – директор приветливо улыбнулся, разворачиваясь к своему собеседнику. – Дмитрий Сергеевич, позвольте Вам представить нашего лучшего переводчика: Александра Аверина. Саша, это Дмитрий Макеев, именно про его документы я тебе говорил.

Липкий, удушливый страх растекся по позвоночнику, мешая двинуться с места. Она бы предпочла сбежать, едва вновь увидела это лицо, но смогла лишь отшатнуться, больно ударяясь лопатками о бетонную стену. Облизала внезапно пересохшие губы, выдыхая вопрос одновременно с мужчиной:

– ВЫ???

ГЛАВА 2

– Что Вам от ме ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→