"Смертельно безмолвна" 2

СМЕРТЕЛЬНОБЕЗМОЛВНА

ЭшлиДьюал

АННОТАЦИЯ

ДельфияЭтелдавнознает,чтоонаведьма.Ещеоназнает,чтобольлюбогочеловека

разрываетееначасти,приноситневыносимыемуки.Ееспасениевбезмолвии.Ввечном

одиночестве.Онасобираетсяпотонутьвстенахсобственногодома,однаковсеменяется,когда

напорогепоявляютсянезнакомцыиздалекогогорода–Астерии.

Стоитдевушкепойтисними?Или,вырвавшисьнаволю,онаочутитсявещеболееглубоком

океанеизболииодиночества?

ТемвременемвАстериивсеменяется.Послетого,какАриаднаБлэкпродаладушуДьяволу,

она превратилась в ночной кошмар, вырвавшийся из снов жителей. Ей чужды сострадание и

милосердие.Ейчуждычеловеческиеэмоции.

Сможет,лионавернутьсвоюдушу?Илижеуэтойисториинетсчастливогоконца?

Умереть–этовыбор?Илибезысходность.

Илижебезысходность–тожевыбор?

Нужнобытьилипервым,илипоследним,чтобыотебепомнили.

ЧАСТЬПЕРВАЯ

ДЕЛЬФИЯЭТЕЛ

ГЛАВА1.КАКЗЛОБЕНВБУРЮОКЕАН.

Ясчитаюшаги,когдаидудомой.Явсегдатакделаю.

Девяностотри.Девяносточетыре.Девяностопять.

Кто-то толкает меня в плечо, я резко покачиваюсь, но глаз так и не поднимаю. Лишь

прибавляюскоростьигромчедумаю: девяностодевять,сто,стоодин.

Широкораспахнутымиглазамиоглядываюсерый,искореженныйасфальтиплетусь,сгорбив

от раздражения спину. Оттого, как часто я стискиваю в кулаках пальцы, у меня на ладонях

остаются темные ссадины,бардово-синеватогоцвета.Ониноют.Ясчитаюшагии

сосредотачиваюсьнаболи,ползущейпопальцам.Ярада,чтоладонизудят.Такпроще.Незнаю,

чтобыяделала,еслибыниспасительныецифрыиколики,тянущиесявдолькожи.

Двести восемьдесят семь, двести восемьдесят восемь. Дом уже близко; я чувствую, как

страх разжимает костлявые пальцы, позволяя мне вдохнуть воздух. Двести девяносто. Люди

далеко.Вокругмоегодомапустырь,номнеэтонеобходимо.Пустота. Четыреста. Взмываюпо

ступеням,оказываюсьпередтонкой,загнившейдверью,пошатывающейсяответра,итакбыстро

врываюсьвнутрь,чтоедванепадаю,задевплечомкосяк.

Больвспыхиваетмгновенно.Ярадасвоейболи.Моябольлучше,чембольдругих.

Вдомевитаетзапахстароймебели,которыйдавным-давноуспелвпитатьсямнеподкожу.Я

привыкла к этому запаху. Это запах спокойствия. Мой запах. Я вбегаю в ванную комнату, проворачиваюкранинервнымидвижениямистягиваюссебяодежду.Толстаяструяпрохладной

водыударяетсяоднованны.Разноситсяоглушающийтреск,будтобыястоюрядомсгигантским

водопадом,азатеммнестановитсяоченьспокойно.Яжду,покаводадойдетдокрая,закрываю

кранипорывистоопускаюсьнасамоедно,втянуввоздухкакможноглубжевлегкие.

Тишина. Раз,два,три,четыре,пять.Ямогубытьздесьстолько,сколькопожелаю.

Вода поглощает звуки, обволакивает тело, словно пленка, и не дает чужим чувствам,

голосам, стонам, мольбам проникнуть ко мне в голову. Вода – моя тюремная камера, но я не

хочувыбиратьсянасвободу.Толькоздесь,вкромешнойтемноте,вбезмолвной,робкойтишине,я

чувствую себя,переживаю своиощущения,неразрываюсьначастиотболитех,ктонаходитсяза

стенамимоегодома.

Пятьдесяттри,пятьдесятчетыре,пятьдесятпять.

Дышатьтруднее,ямнупальцамибортикванны,нонеподнимаюсь.

Плечирасслабляются,исчезаетзвонвушах,ячувствую,какпузыривоздуханесутсяпомоей

коже, и представляю, как они лопаются на поверхности. Они разрываются на сто, а, может, и

двестимиллиардовчастичек!Аянеразорвусь,несейчас,потомучтоявсвоемубежище.Здесь

толькоямогупричинитьсебеболь.

- Какзлобенвбурюокеан.–Проговариваюяпросебя,крепкозажмуриввеки.– Норыбыв

глубинеживутвнедвижныхводах,каквосне.

Мыслисмазываются,сплетаются,игрудьвспыхиваетотболи,ведьдышатьпочтинечем.Но

я не поднимаюсь на поверхность. Там больнее. Больнее, ведь я пропускаю боль каждого через

своинервныеокончания,будточерезсито.Больнее,ведьневсемлюдямявсостояниипомочь,

илиженехочупопросту.Исцеляядругих,япричиняювредсебе.Ия,возможно,эгоистична,но

мне кажется, спрятаться в собственной тюрьме правильнее, чем погрязнуть в тюрьмах

окружающих.

Такилииначе,всемывыстраиваемвокругсебястены.

Моистенынетолькоогораживаютотлюдей,ноещеинепропускаютихощущения.

- Какзлобенвбурюокеан... –Повторяюяпросебя.Телодергаетсявконвульсиях,аялишь

крепчевпальцахсжимаюбортикванны.– Норыбывглубине...Рыбы...

Пожар ошпаривает легкие, и я вновь ощущаю, как силки обхватывают горло. Сейчас я

отключусь. Я уже отключалась, и много раз. Но затем внезапно чьи-то руки порывисто

вырывают меня из плена безмолвия, и, резко распахнув глаза, я оказываюсь лицом к лицу с

собственнойиспуганнойматерью.

-Успела,–проговариваютеепотрескавшиесягубы.Явижуеетусклыеглаза,ноужесовсем

скоро они превращаются в смазанные пятна, как и светлые волосы, как и морщины на лбу и

околовек,–успела.

Она обхватывает меня сильными руками и вытаскивает из ванны. Я безвольно падаю на

кафель, сворачиваюсь клубком и чувствую, как из ванны на меня обрушиваются волны,

плескающиеся из стороны в сторону, и с каждым ударом тело дергается, как от судорог. Я не

помню,когдабылоиначе.Наверно,такбыловсюмоюжизнь.

В ванной комнате припасено одеяло. Мама тянется к нему и накрывает им мои плечи и

трясущиеся ноги. Ее грудная клетка тяжело вздымается и опускается, но мама не злится. Она

никогданаменянезлится.Ласковопоглаживаетмокрыеволосыинапеваетсебечто-топоднос,

чтоуспокаиваетменя,какколыбельная.

- Как злобен в бурю океан, – шепчет ее тихий голос, и я впитываю тепло, которое так и

исходитотееобъятий.–Норыбывглубинеживутвнедвижныхводах,каквосне.

-Каквосне,–повторяюяиразжимаюстиснутыевкулакипальцы.

Ноги расслабляются, плечи резко поникают. Я ощущаю, как вода холодеет и катится по

моемутелу,исильнееукутываюсьвшерстяноеодеяло.Мамазаботливоцелуетменявмакушку,а

затемулыбается.Яневижу,ночувствую,чтотеплотазаполняетеесердце.

-Идем.

Трудно представить мою жизнь без приступов и осложнений. Тогда это была бы и не моя

жизнь.Яживутакужедевятьлет.Живувместесвинойиугрызениямисовести.Янемогуспасти

всех, а главное – не хочу. Но мои способности для этого и появились: чтобы я облегчала муки

тех, кто их испытывает. К сожалению, впитывая боль людей, я пропускаю ее через себя. Мой

организм больше не хочет тлеть от сомнений и разрываться на части от неразделенной любви.

Организмизношен,сердцетребуетсправедливости,арассудоктакиверещит,чтоещечуть-чуть

испасатьпридетсяменя.

Когда я вижу человека, я вижу его неисправность. Вижу, в какой момент времени он

сломался, и внезапно нахожу пути исцеления. Надо прикоснуться к нему ладонью и лишь

впитать в себя его ощущения. Последствия бывают разными. В большинстве своем мне не

терпится вернуться домой, вырвать из груди все то, что мне не принадлежит. Но иногда я не

успеваюдобратьсядомамы.Явырубаюсь,теряюсознаниеиещедолгоблуждаюгде-тодалеко,

рассекаяпространствоивремяабсолютнодругимчеловеком.

Яненавижусвоиспособности.

Япризванапомогатьтем,ктонеценитмоейпомощи.Отказыватьсянетсил.Словнонадозе,

я ищу все новых искалеченных чужаков, которые так сильно во мне нуждаются. А потом я

помогаю им, а они уходят, не сказав ни слова. Даже не притворившись, что я дала им второй

шанс,далаимвозможностьзадышатьзаново.

Люди – черные, пустые точки на огромной карте. Они сталкиваются, отталкиваются,

старательноделаютвид,чтомирбылсозданименнодляних.Воздух,чтобыонидышали,земля,

чтобыпонейходили.Людинедумают,чтоибезихприсутствиявоздухоставалсябывоздухом,

какиземляземлей.Людимногоосебевозомнили.Аядолжнаихспасать.

Почему?

Нехочу.Онинезаслуживают.

Иногдаячинювину,пустьинехочуэтогоделать.Ясчитаю,винасамоеправильноечувство,

которое было даровано человеку. Совесть редкое явление, но самое действенное. Люди с

совестьюживутнезря,онисожалеютотом,чтосделалииотом,чтоупустили.

Ненавижу людей. Их желание быть лучше, сильнее, злее, опаснее. Они идут друг по другу, какполестнице,апотомрыдают,сло ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→