Болтливая служанка

Фред Кассак

Болтливая служанка

Прелюдия

1

Звонок застиг Александра Летуара в момент, когда он третий раз за ночь пытался подвергнуть супругу своего директора утонченным истязаниям и она наконец готова была сдаться на милость победителя, в подтверждение своей доброй воли приступая к многообещающим приготовлениям.

Директорская жена улетучилась, и взору вырванного из сладкого сна Летуара предстала унылая действительность: беспорядок, растрескавшийся потолок, выцветшие обои, полная вонючих окурков пепельница и остановившиеся стенные часы.

Летуар разразился ругательствами, в коих к имени Господа присовокупил дома терпимости. Звонок раздался снова, и Летуар высказал пожелание, чтобы сам Вельзевул предался со звонящим противоестественному занятию. Но потом, вспомнив, что сегодня суббота, он понял, что звонит не кто иной, как служанка, а на нее не польстится даже не особенно разборчивый дьявол.

Скривившись, он встал, одной рукой нашарил стоптанные шлепанцы, другой — очки, накинул халат и пошел открывать.

— Доброе утро, господин Летуар. Как дела?

Летуар промямлил что-то, предаваясь размышлениям о том, сколь многозначно слово «женщина». Он не переставал изумляться: как так получается, что этот термин с равным успехом приложим и к этой Жоржетте Лариго, и к супруге его директора?

Войдя, Жоржетта направилась на кухню. Она являлась по субботам утром вот уже два месяца. И вот уже два месяца по субботам утром, впуская ее, Летуар машинально раздевал ее глазами — уж так привык он поступать со всеми женщинами, попадавшими в его поле зрения. Решительно, нет: здесь делать нечего. Ее ноги созданы, похоже, исключительно для того, чтобы ходить. Ягодицы также являли собой нечто плоско утилитарное. Тощие груди не вдохновляли. Что касается головы (каковую у женщин он в любом случае рассматривал как отросток второстепенной значимости), то и на ней все было сугубо функционально. Вся же совокупность — не красивее и не уродливее кухонного электрического комбайна — охоту к критике отбивала столь же бесповоротно, сколь и охоту в прямом смысле этого слова — даже у мужчины, свободного от предрассудков и всегда расположенного отыскать в любой женщине что-то привлекательное.

А ведь Жоржетте едва исполнилось сорок! «Прекрасный возраст для женщины! — мысленно скрежеща зубами, думал Летуар. — Возраст, в котором сексуальный расцвет обогащен опытом. Вот уж не повезло мне! Будь эта швабра хоть чуток поаппетитнее, я бы занимался с ней любовью, а она занималась бы моим хозяйством — к обоюдному, так сказать, удовольствию. Мне не пришлось бы оплачивать ее социальное страхование и таскаться по бабам, что дало бы существенную экономию. Не говоря уж о пользе для души и тела. Для сластолюбца воздержание пагубно».

Жоржетта между тем вернулась из кухни. Она успела снять пальто, облачиться в блузу в красную и синюю клеточку, переобуться в тапочки и повязать на голову розовую косынку.

Летуару же грезились субретки в мини-юбках, в черных чулках, в туфлях на шпильках и со щедрым декольте. У него, как обычно, зачесались руки выставить Жоржетту за дверь. И, как обычно, он от этого воздержался: с его вечным невезением по женской части у него были все шансы нарваться на еще более страшную уродину, променять шило на мыло. И лишиться даже того немногого, что он имел. Потому что работа у Жоржетты спорится, этого у нее не отнимешь. Так что если во всем искать и светлую сторону, стоит согласиться, что трудолюбие и чистоплотность — не самые бесполезные качества для служанки.

— Я могу прибрать в спальне?

— Валяйте.

«Будь я материалистом, в слове „служанка“ главным для меня был бы корень. Мне же в нем явственнее всего слышится окончание женского рода. Несомненное доказательство того, что я идеалист».

Так размышлял Летуар, готовя себе завтрак. Чашка повторяла округлость женской груди. Длинный фаллос ножа вонзился в податливую мякоть хлеба. Молоко поднялось белой пеной. Летуар выключил газ и предался сладостным мечтаниям о том, как он проведет сегодняшний вечер.

У каждой свои достоинства и недостатки. Белокурая Бетти — профессионалка высокого класса, но на языке у нее одни деньги. У грузчицы — самый монументальный круп на бульваре Батиньоль, но у нее что-то посвистывает при каждом выдохе. Длинноносая славится одной своей штукой, которая просто-таки сводит с ума, но у нее всегда такой донельзя скучающий вид. Лолотта и Пепе работают дуэтом, и обе на редкость изобретательны, но обладают досадной склонностью прыскать со смеху в самый неподходящий для этого момент.

Так размышлял Летуар, макая в обжигающий кофе свой длинный и твердый круассан, когда в дверь вдруг зазвонили.

Поначалу он решил, что это почтальон. Но почтальон всегда звонит дважды, а сейчас звонок надрывался многократными нетерпеливыми трелями.

Летуар положил свой враз обмякший круассан на стол. Звонок явно не сулил ничего хорошего.

С тряпкой в руке на пороге возникла Жоржетта, с бесстрастностью вокзального информатора объявила, что кто-то звонит в дверь, и замерла в ожидании дальнейших указаний.

— Сходите взгляните, кто там.

Пока она удалялась, глаза Летуара по собственной инициативе и повинуясь стойкому условному рефлексу устремились на те части ее ходильных приспособлений, что выступали из-под клетчатого передника, но сам Летуар остался недвижим, напряжен и обращен в слух.

Он услышал, как Жоржетта отворила дверь и мужской голос осведомился, дома ли господин Летуар. Голос был знакомый, и Летуар ощутил, как его досада перерастает в тревогу.

— Он дома, — ответила Жоржетта, — но не одет.

— Оденется позже. У меня к нему разговор.

Дверь захлопнулась: Жоржетта впустила посетителя. Летуар почувствовал, что сбываются его худшие опасения. Он с горечью подумал о превратностях судьбы и о хрупкости счастливых мгновений: минуту назад он думал исключительно о любви, о ее забавах и радостях, а теперь непрерывным потоком извергает адреналин.

Неохотно поднявшись, он придал лицу выражение безукоризненной честности и побрел навстречу гостю.

Встреча состоялась в присутствии Жоржетты в его небольшой гостиной. Улучив момент, пока вошедший снимал шляпу и клал ее на стол, Летуар ногой запихнул под диван последний номер «Парижского алькова», валявшийся на полу и во всей красе многокрасочной печати демонстрировавшей прелести несравненной Магды (коими благодаря приложенным к журналу двухцветным очкам можно было любоваться и в рельефном изображении).

— Дорогой господин Гродьё! — протянув руку, преувеличенно любезно воскликнул Летуар, — вы здесь, у меня? В субботу утром? Чем я обязан этому удовольствию? Простите мой вид, но…

— Знаю, час ранний, — отрезал гость. — Но мне необходимо было увидеть вас как можно раньше.

Он сделал вид, что не заметил протянутой руки. Говорил он со значением, опустив глаза долу. Летуар почувствовал, как улетучивается последняя надежда на то, что его опасения окажутся беспочвенными. Тем не менее он решил притворяться до конца:

— Неужели это так срочно? Ничего не понимаю! Когда мы вчера вечером прощались в агентстве…

— Когда мы вчера вечером прощались в агентстве, я еще не…

Гродьё запнулся, кашлянул и деликатно указал глазами на Жоржетту, с благожелательным интересом внимавшую их разговору.

— А?.. Ах да, Жоржетта, сходите за продуктами!

— Прямо сейчас? — удивилась Жоржетта.

— Не-мед-лен-но.

— А что купить? У вас есть все: молоко, масло сливочное и постное, уксус, корнишоны, горчица…

Ответ на мгновение обескуражил Летуара. Он действительно ни в чем не нуждался, тем более что обедал и ужинал всегда в кафе самообслуживания на Больших Бульварах, где его ненасытному взору беспрепятственно открывался вид на ножки тамошней кассирши.

— Принесите… э-э… соус «Бешамель» в тюбике.

— А что, есть и такой?

— Да-да, но он очень редко бывает. Ищите во всех магазинах!

— Боюсь, это займет много времени. В вашем предместье все лавки черт-те где!

— Можете не торопиться.

— Тогда я возьму ключ, чтобы не беспокоить вас, когда вернусь?

— Да. Он в двери. Ну, идите же!..

— И халат снимать не буду. Надену пальто прямо поверх: быстрее обернусь.

— Да-да, конечно.

Гродьё дожидался ухода Жоржетты молча, упорно не сводя глаз с носков своих ботинок. Летуар, исподтишка наблюдая за ним, думал, что ему всегда следовало бы опасаться этого высокопарного кретина, который на его памяти ни разу даже не оглянулся на женщину. За Жоржеттой захлопнулась дверь.

— …Когда мы вчера вечером прощались в агентстве, я еще не проверял содержимое сейфа.

Итак, вот оно. Случилось самое худшее. Только сейчас, по степени овладевшего им смятения, Летуар смог оценить, сколь безрассудно он до этой минуты уповал на чудо.

— Так вы его проверили? — пролепетал он.

— Ну да. Внеплановая проверка. Вам не повезло, Летуар. Я и не знал, что вы так остро нуждаетесь в деньгах. Впрочем, содержать такой особняк, как у вас, да еще с садом… Вы приобрели его совсем недавно, не правда ли?

— Позвольте, уж не намекаете ли вы, что…

— В агентстве лишь три человека имеют доступ к сейфу: господин директор, вы и я. Господин директор уже неделю как за границей и вернется лишь на будущей неделе. Что касается меня, то я знаю наверняка, что мне не в чем себя упрекнуть…

— Мне тоже! — вскричал Летуар, с прискорбием отдавая себе отчет, что его протест звучит не менее фальшиво, чем очередное правительственное опроверже ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→