Тень Радуги

Клименкова Антонина Львовна

Тень Радуги

Пролог

Стемнело рано. И дождик закрапал. Но это не испортило ведьме настроения. Сегодня выдался суетный день, она устала, корзины с покупками оттягивали руки, до дома еще идти и идти... Однако несмотря на усталость, ведьма была довольна, день был удачным. Все хлопоты себя оправдали, заказы принесли хорошую прибыль, в потяжелевшем кармане душевно позвякивали монеты. Часть полученных денег она уже потратила, прошлась по продуктовым лавкам — и совсем задешево купила целую корзину спелых ароматных персиков! Нужно же себя побаловать в награду за труды. Такие приятные покупки и нести не в тяжесть.

Дождик развел грязь на дороге. В колеях, оставленных колесами повозок и телег, скапливались глубокие лужи. Ведьма шла осторожно — не хватает еще поскользнуться и вымазаться в этой глинистой жиже. Да и падать тут опасно: в сумерках можно вообще свалиться в крепостной ров. То-то будет посмешище! Орущие где-то внизу лягушки полопаются со смеху.

Дорога вела вдоль крепостной стены, окружавшей город, по верху насыпи. Крутым склоном земляной вал срывался к глубокому рву. На скудной почве плохо приживалась растительность, чахлые кустики да пучки жухлой травы не мешали стекающей дождевой воде размывать землю.

У ведьмы при себе имелся зонтик, эта редкостная и дорогая игрушка, завезенная с востока купцами. Но так как обе руки были заняты корзинами, зонтик она держала под мышкой сложенным. Да и прятаться от дождя под кружевным куполом, украшенным янтарными бусинами, было нелепо.

Ведьма что-то тихонько напевала себе под нос, на ходу обдумывая рецепт персикового пирога. Поглядывала вдаль, любуясь россыпями городских огоньков. Домики казались игрушечными, подмигивали окошками, уютно дымили печными трубами...

Сзади послышался шум — приближался экипаж. Ведьма едва успела посторониться: карета с грохотом пронеслась мимо.

— Совсем ошалели! — воскликнула ведьма, досадуя на забрызганный грязью подол.

Но видно зря она ругнулась.

Возница резко осадил взмыленную четверку вороных. Карета остановилась, едва не завалившись набок от такого крутого виража.

У ведьмы нехорошо похолодело в желудке. Слыхала она о черной карете, которую по ночам видали на улицах столицы. А на утро обнаруживали, что в домах, рядом с которыми она показывалась, пропадали люди — и всё только колдуны или ведьмы, оставляя после себя сожженные стены, разоренное жилище да лужи крови... Она быстро оглянулась вокруг — вот напасть! В случае чего ведь не убежишь, да и спрятаться тут совершенно негде...

Дверца кареты открылась. Минуя ступеньку подножки, на землю спрыгнул человек в черном балахоне. Порыв ветра хотел сбить капюшон с головы, но он торопливо удержал тяжелую ткань, еще ниже натянул на глаза. Ведьма хмыкнула — совсем мальчишка, лет девятнадцать на вид, или даже того меньше. Вот еще беда, молодежь нынче стала совсем непредсказуемая, к старшим никакого почтения, творят что хотят...

— Это вы... — обратился незнакомец к ведьме.

— Что, простите? — не расслышала она вопроса за лошадиным всхрапом.

— Это вы — госпожа Гортензия Хер... — повторил тот громче, но осекся. Забыл фамилию. Торопливо достал из широкого рукава балахона измятую записку, сверился: — Гортензия Хермелин?

— Ну, допустим, — кивнула ведьма, настороженно пятясь назад.

— Тогда, пожалуйста, садитесь в карету! — пригласил таинственный юнец.

— Зачем еще? — удивилась она. — Вдруг увезете куда-нибудь? В темницу посадите? Или, того не лучше, не довезете, по дороге зарежете?

— Вы угадали, я собираюсь вас убить, — кивнул незнакомец.

— Вот так новость! — Гортензия всплеснула бы руками, да корзины мешали. — Этого мне только не хватало. Уж не посчастливилось ли мне встретить того самого некроманта, который по ночам на колдунов и ведьм охотится? Что-то вы, господин, сегодня рано — до полуночи еще далеко!

— Как вы узнали? — опешил парень.

— Земля слухами полнится. А чем, позвольте спросить, я такой чести заслужила, что вы моей скромной персоной озаботились? — поинтересовалась Гортензия. — Вам магистров мало? Зачем простая-то ведьма понадобилась?

— Извините, это не вашего ума дело, — сказал парень, в голосе зазвенели нервные нотки. — Пожалуйста, садитесь в карету. Вы всё равно умрете, но если будете сопротивляться — быстрой и безболезненной смерти я обещать не могу.

— А я и не хочу быстрой! — заявила Гортензия. — Я хочу медленной — лет через сорок-пятьдесят, от дряхлости.

— Сударыня, я вас очень прошу! — перебил парень. — Я не хочу применять силу...

— Ну да, драться с немолодой женщиной, которая вам в матери годится, это совсем не по-рыцарски, — хмыкнула Гортензия.

— Пожалуйста! — повторил он настойчиво.

Упрямая попалась ведьма! Ему неприятно было это делать, но придется, раз уговоры не действуют. Он протянул к ней руку, сжал ладонь в кулак.

Гортензия вдруг почувствовала, словно невидимые ледяные пальцы стиснули ее сердце. Она задохнулась, сердце пропустило удары, затрепетало и будто перевернулась в груди. Еще немного, и она потеряет сознание...

Парень опустил руку. Сделал приглашающий жест в сторону кареты.

Гортензия шумно выдохнула, заглотала воздух, точно рыба, выброшенная из воды... Быстро подхватив одну из корзин, вышвырнула всё содержимое в странного парня! Редис осыпал градом. Дыня не долетела, с хрустом треснулась о мостовую, брызнул сок, семечки. Морковки с грушами — мимо, шмякнулись о стенку кареты. Лишь один спелый плод, сочно чмокнув, врезался в плечо незнакомца, украсив балахон пятном желтоватой мякоти. И одно из яблок стукнуло по голове. Капюшон скользнул назад. Гортензия увидела прищуренные злые глаза, по-мальчишески скуластое бледное лицо, пухлые губы упрямо сжаты. Некромант решительно двинулся к ней.

Не теряя времени, она бросилась к обочине — и спрыгнула с обрыва вниз...

Чернокнижник поскользнулся на пучке укропа, упавшем в лужу, и растянулся в грязи. Чертыхаясь, спешно поднялся, путаясь в длинном балахоне, подбежал к обрыву. Но склон был пуст. Лягушачий хор во рву продолжал квакать как ни в чем не бывало, на мутной воде плавали рваные пятна зеленой тины...

— Вам всё равно не спрятаться! — крикнул парень в темноту, разрывая нервными пальцами застежки на вороте мокрого балахона. — Я знаю, где вы живете, я еще приду за вами!

Гортензия почему-то ожидала, что вторую корзину он пнет, и по склону покатятся отборные персики... Но нет. Хотя он споткнулся о попавшуюся под ноги корзину, но не снизошел до подобной жалкой мести.

Она услышала, как хлопнула дверца кареты. Под перестук копыт вороная четверка унесла экипаж в сгущающуюся темноту.

Гортензия выждала еще несколько минут, прислушиваясь к тишине. Лишь шелест дождя... Она поднялась с корточек и сложила зонт. Любимый зонтик укрыл и спас. Слава Небесам, она не выпустила его из рук! Скользнув по склону, успела раскрыть, а оказавшись перед самой кромкой воды, обмакнула в болотную жижу. Зеленая тина и листочки ряски облепили серебристое кружево. Скорчившись под зонтом, Гортензия спряталась позади валунов, грядой окаймлявших ров. Дыхание даже затаила, надеясь слиться с заросшими зеленью камнями...

Конечно, вместо этой нелепой маскировки ведьме было бы приличней применить какое-нибудь заклинание невидимости. Но кто знает этого чернокнижника! Вдруг он сумел бы почуять магию — и тогда это выдало бы ее с головой.

Выбраться обратно к дороге оказалось куда труднее, нежели скатиться вниз. Карабкаясь на четвереньках, Гортензия вся измазалась в раскисшей грязи. Еще и дождь припустил...

Хорошо же сейчас она, должно быть, смотрелась со стороны! Посреди дороги, усыпанной испорченными овощами. С зонтиком над головой, с которого струями стекала тина и плетьми свисали водоросли. Только и утешало, что вокруг ни души, не перед кем краснеть...

— Страшный некромант... Гроза всей Гильдии... Мальчишка! — пропыхтела она. — Убить, может, и не убьет... А вот покалечит запросто!

Подняв уцелевшую корзину, ведьма уныло побрела домой. Уже не старалась обходить глубокие лужи: вымазаться больше, чем ей уже удалось, было невозможно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Вьюга золотой листвы

В порядочном королевстве всё должно быть на своих местах и каждый обязан заниматься своим делом: король — сидеть на троне, принцесса — ждать своего рыцаря, чернокнижник — чахнуть над гримуарами, а ведьма...

Ведьма вышла на крылечко своего нового большого дома и с удовлетворением оглядела окрестности. Глазам ее предстал угрюмый осенний пейзаж: запущенный сад, пустой холм, лесная опушка вдалеке.

— Вот, Эвигейт, здесь никакие некроманты нас не достанут, — сказала ведьма, обращаясь к своей вороне. — Лень будет за мной в такую глушь из столицы тащиться!

Ворона внимательно посмотрела на хозяйку, но ничего не сказала. Эвигейт вообще была молчаливой вороной, хотя и прекрасно умела говорить. Видимо, сохраняя молчание, она казалась себе важной птицей.

Поправив на плечах шаль, Гортензия взялась прибивать на входную дверь табличку со своим именем.

Из четырех гвоздей, которыми следовало прикрепить табличку, два вошли в дерево косо, один погнулся, а другой вовсе потерялся, упав в щель между ступенек крыльца...

— Ой, а вы вправду ведьма?!

Вопрос этот раздался очень неожиданно.

Гортензия подскочила. Пяткой наступила на свисающий край шали, потеряла равновесие, всплеснула руками, забыв, что держит молоток. Тяжелый инструмент взлетел в воз ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→