Архип Куинджи

Виталий Манин

Архип Куинджи

Загадки биографии

Ha долю Архипа Ивановича Куинджи выпали громкая слава и забвение, широкая популярность и непонимание. Кажется, что его прославляли не за то, чем он был велик. А то, чем он примечателен в жизни русского искусства, до сих пор по достоинству не оценено. Писали о Куинджи не слишком много. Устная молва о его искусстве гораздо шире исследований его творчества. В написанных о нем книгах больше привлекала внимание его незаурядная личность, его неожиданная биография, нежели оригинальность и значение его творчества.

Своеобразие его жизненной судьбы во многом предопределило характер искусства. А судьба его была поистине удивительной.

Загадки биографии Куинджи начинаются с даты его рождения. В архивах хранятся три его паспорта. В одном из них рождение отмечено 1841 годом, во втором — 1842-м, а в третьем — 1843-м. Наиболее вероятная дата рождения — 1842 год. К такому выводу склоняют документы, в разное время выданные Куинджи управой города Мариуполя, в котором он родился, Советом Академии художеств и другими учреждениями.

Предки Куинджи проживали в предгорной части Крыма в районе Бахчисарая и занимались хлебопашеством. Греческая христианская община, окруженная поселениями татар, постоянно испытывала на себе их давление. Греки не были отуречены, но многие усвоили татарский язык и приняли турецкие фамилии. Куинджи по-турецки «золотых дел мастер». Очевидно, кто-то в родне Куинджи был ювелиром. В метрике он значился под фамилией Еменджи, что означает «трудовой человек». Понятие «трудовой человек» не расходится с профессией отца Архипа Ивановича — Ивана Христофоровича, сапожника, занимавшегося к тому же хлебопашеством. А. И. Менделеева вспоминает слова самого художника, будто фамилия его Шаповалов[1]. Это, видимо, результат недоразумения. Шаповалова — девичья фамилия жены Архипа Ивановича, носившей также и татарскую фамилию Кетчерджи.

Виктор Васнецов Портрет Архипа Ивановича Куинджи. 1863 Государственная Третьяковская галерея, Москва

Куинджи считал себя русским, предками своими называл греков, которые со времен античности населяли Причерноморское побережье Крыма[2]. Они стойко сохраняли православную веру и культуру от турецкой и татарской ассимиляции. После завоевания Екатериной II Тавриды часть греков была переселена в степи реки Кальчика (Калки), где некогда произошла жестокая битва русских с татарами. Кстати говоря, переселение было поручено воинским подразделениям во главе с A. B. Суворовым. Так предки Куинджи оказались в городе Павловске, где греческая колония существовала с 1770 года. В 1780 году Павловск переименовали в Мариуполь. Здесь, в Мариупольском предместье Карасевке, родился будущий художник. В 1845 году неожиданно умер отец, вскоре и мать. Осиротевшие дети воспитывались у брата и сестры умершего Ивана Христофоровича. Юному Архипу не довелось получить образование. Родственники пытались обучить его грамоте у преподавателя, слегка знавшего греческую грамматику. После этого «домашнего» обучения Архипа отдали в городскую школу. По воспоминаниям школьного товарища Куинджи — Каракаша, Архип учился плохо, зато рисовал постоянно[3].

К десятилетнему возрасту «курс наук» был завершен. Началась трудовая жизнь. Видно, семья дяди жила бедно, если малолетнего Архипа определили к подрядчику по строительству церкви — Чабаненко. Мальчику выдали карандаш и книги для ведения подсчета приема кирпича. Архип, вовсе не увлеченный строительным делом, постоянно рисовал в книге. У окружающих вызвал восхищение портрет церковного старосты Бибелли, удивлявший редким сходством.

Полдень. Стадо в степи. 1890–1895 Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

От строительного подрядчика Куинджи перешел к хлеботорговцу Аморетти в новой для него роли прислуги, комнатного мальчика. По всей видимости, и здесь юный Куинджи поражал окружающих своими рисунками, ибо знакомый Аморетти, хлеботорговец Дуранте, посоветовал Архипу отправиться в Феодосию к знаменитому Айвазовскому. Куинджи прибыл в тихую Феодосию, по-видимому, летом 1855 года. Юноша был поражен Черным морем, экзотической красотой земли, где некогда жили его предки. С высоты открывалось море. Цвет его был разным. В одно и то же время тускло-зеленым у прибрежья, изумрудным с серыми полосами — вдали.

Море. Крым. 1898–1908 Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Айвазовского в это время в Феодосии не было. Устройством Куинджи занялся Адольф Фесслер, ученик и копиист Айвазовского. Жил Архип во дворе под навесом в ожидании маэстро. Коренастый юноша с копной густых черных волос и сладкими черносливовыми глазами показался окружающим застенчивым малым. Вид его, если нельзя назвать комичным, безусловно, был необычен. Обращали на себя внимание выгоревшая рубаха и особенно жилет. Ставшие короткими панталоны в крупную клетку пузырились на коленях. Голову прикрывала соломенная шляпа. Таким запомнила Куинджи дочь Айвазовского[4]. Приезд в Феодосию имел для Архипа огромное значение. Впервые он соприкоснулся с настоящим искусством, которое его поразило и восхитило. Профессиональная среда, которую олицетворял пока что один Фесслер, заставила серьезно взглянуть на труд художника. Фесслер давал некоторые указания в живописи. Приезд Айвазовского не внес существенных изменений в жизнь Куинджи. Мастер доверил начинающему художнику лишь тереть краски, а однажды — окрасить забор. Существует другая версия (возможно, она относится к 1865 году, когда Айвазовский открыл мастерскую для желающих учиться под его руководством), согласно которой Куинджи четыре месяца копировал картины мариниста под наблюдением Фесслера[5]. Во всяком случае, в 1855 году, не получив, видимо, поддержки великого мариниста, юный Куинджи вернулся в Мариуполь, где поступил ретушером к местному фотографу.

Иван Айвазовский Вид Константинополя при лунном освещении. 1846 Государственная Третьяковская галерея, Москва

Но вскоре переехал в Одессу, где прожил два или три года, также работая ретушером в фотографии. Вероятно, шумная Одесса привлекла внимание активной художественной жизнью. В городе имелось Общество изящных искусств. В 1864 году при нем основана была рисовальная школа. Однако в числе учеников имени Куинджи не значится. По некоторым сведениям, в начале 1860-х годов (а вернее, не позднее 1866) Куинджи переехал в Петербург, рассчитывая поступить в Академию художеств. Однако учеником Академии он так и не стал. В его личном деле хранится экзаменационный лист, относящийся к лицам, «подвергавшимся словесному испытанию для получения различных академических званий»[6]. Очевидно, Куинджи был «вольноприходящим» и самостоятельно готовился к сдаче экзамена. В это время он познакомился с учениками Академии: Ильей Репиным, Виктором Васнецовым, Константином Савицким, Василием Суриковым и другими художниками, ставшими его приятелями.

Василий Суриков Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Петербурге. 1870 Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Вид Исаакиевского собора при лунном освещении. 1809 Смоленский областной музей изобразительных и прикладных искусств

Степь. 1875 Ярославский художественный музей

В 1868 году Куинджи сделал попытку получить звание свободного художника. Он выставил на конкурс картину Татарская деревня при лунном освещении на южном берегу Крыма, которую, как он сообщил, писал с натуры. В картине явно просматривается влияние Айвазовского. В то время он опять работал ретушером. Кстати, в юные годы ретушерами работали многие известные художники, к примеру, Виктор Васнецов и Иван Крамской. Позже Николай Рерих вспоминал слова Куинджи: «Когда я служил ретушером в фотографии, работа продолжалась от десяти до шести, но зато все утро от четырех до десяти было в моем распоряжении»[7].

Пятнадцатого сентября 1868 года Совет Академии художеств удостоил Куинджи звания свободного художника. Но получить диплом он мог только после сдачи экзаменов. Сделать это было довольно трудно, так как Куинджи не имел никакого образования. Посему он подал в Академический Совет прошение (30 августа 1869 года) о присвоении ему степени классного художника: «Прося о сем, имею честь присовокупить, что не был учеником Академии и не слушав читающих лекций, нахожусь в крайнем затруднении относительно требующегося экзамена из вспомогательных предметов Академического курса, почему и осмеливаюсь просить небольшого снисхождения, а именно — разрешить мне держать экзамен из одних лишь главных и специальных предметов…»[8]. Разрешение было дано, и Куинджи занялся подготовкой к экзаменам. В это время он жил на углу 5-й Линии и Большого проспекта Васильевского острова на квартире Мазановой, где квартировали многие ученики Академии. Кухмистерская ее была превращена в своеобразный дискуссионный клуб. Жена Репина Н. Б. Нордман-Северова вспоминала, как приходили к Куинджи Репин и Васнецов и «втроем, бывало, кричали и спорили до двух часов ночи»[9].

Искусство Куинджи развивалось волнами. Первое увлечение ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→