Хроники Смертельной Битвы. Часть 1. Начало

Ла Имие

Хроники Смертельной Битвы. Часть 1. Начало

1. Кошмар наяву

Первые лучи восходящего солнца осветили пыльную комнату с голыми каменными стенами, в углу которой на грязном соломенном тюфяке свернулся клубочком худенький подросток лет четырнадцати в истрепанной потерявшей цвет от времени рубашке и видавших виды штанах, на которых не было живого места от заплаток. Мальчик улыбался во сне. Он видел своих давно умерших родителей, которые держали друг друга за руки, а лица их лучились счастьем, видел старшего брата Лю, который вернулся из Америки и гулял с ним по залитой ярким солнцем роще...

Из сладких грез мальчика вывел грубый пинок в бок. Сев на тюфяке и протерев глаза, мальчик увидел перед собой полупьяного наставника Храма Света с початой бутылкой самогона в правой руке; пять минут назад наставник вернулся от любовницы, которая жила в соседней деревне, и был ужасно зол, поскольку ее муж не вовремя пришел с ночной смены, и осквернителю супружеского ложа пришлось спешно ретироваться.

- Чен, вставай! - рявкнул наставник. - Уже почти половина пятого, пора двор подметать!

Мальчик в мгновение ока вскочил на ноги и принялся торопливо жевать завтрак, который оставил с вечера на подоконнике рядом со своей импровизированной постелью; недостаточно быстрое выполнение поручений старших могло привести к плохим последствиям. В прошлый раз, когда Чен слишком медленно драил заплеванные полы в комнате наставника, тот схватил его за шиворот и так сильно ударил головой об стенку, что несчастного юного послушника потом три дня выворачивало наизнанку; с тех пор у Чена временами болела и кружилась голова, а порой он вообще забывал или плохо понимал, что делает. Наспех проглотив сморщенное яблоко и холодную рисовую лапшу, Чен схватил потрепанную метлу из рисовой соломы и побежал во двор, мельком подумав о том, что его старший брат Лю Канг был не столь почтителен по отношению к старшим: когда наставник Храма попробовал дать Лю пощечину за плохо выметенный двор, юноша надел ему на голову мусорное ведро и вдобавок пообещал сломать шею, а поскольку Лю Канг владел боевыми искусствами в три раза лучше самого наставника, связываться со строптивым воспитанником тот побоялся. В отличие от старшего брата, Чен считал, что осуждать старших, а тем более отвечать им столь дерзко, как Лю, не следует, а пинки и побои от святого наставника нужно принимать с благодарностью.

Чен начал подметать двор от дальней стены. Под окном покоев наставника и его заместителя росло чахленькое деревце, примечательное тем, что все его ветки были густо увешаны резиновыми изделиями ?2, которые святые монахи периодически выбрасывали из окон; видно было, что они не столько молились Старшим Богам, сколько справляли ночные оргии с деревенскими любовницами, а то и друг с другом. Несколько таких изделий лежало и на вытертых каменных плитах двора; месяц назад одним из них подавился гусь, принесенный в Храм в качестве подношения главе Младших Богов Тьену кем-то из жителей соседней деревни, а Чену здорово влетело за то, что он недосмотрел за птицей.

Чен принялся старательно околачивать метелкой дерево, а потом сметать попадавший с веток 'урожай' в кучу, старательно повторяя про себя, что он не должен осуждать наставника; наставник - святой человек великого мастерства и мудрости, а зло всегда найдет способ очернить достойного в глазах послушников. Он вспомнил своего старшего брата Лю Канга, который оставил Храм Света и уехал в США; безусловно, Лю был сильным воином, одним из лучших бойцов, которых когда-либо воспитывал Храм, но ему не хватало главного - веры и смирения. Сердце Чена переполнялось радостью и гордостью при одной мысли о том, что скоро он будет представлять Храм Света на великом турнире; несомненно, Лю умеет драться лучше него, но он отказался от всего и сбежал; конечно, Лю Кангу было не место в Храме Света после того, как он заявил, что не верит во все то, что говорят почтенные монахи. Ну и пусть себе в Америке пирожки продает. Зато он, Чен, не отречется от Храма и выиграет Смертельную Битву, он станет гордостью своего ордена!

Мальчик решил передохнуть и, расправив плечи, посмотрел вдаль. Солнце поднималось все выше, на улице теплело. Внезапно Чен увидел какого-то человека, который медленной размеренной походкой шел к внешнему двору Храма. Юный послушник отставил метлу, удивленно глядя на приближающегося незнакомца. Ему показалось, что этот человек явно не из соседних с Храмом деревень: роста для местных жителей чересчур высокого, одежда на нем необычная - черная вся, да и держится слишком уверенно для благочестивого паломника - те приходили в Храм, потупив очи долу.

Незнакомец в черном подошел ближе, и Чен смог лучше рассмотреть его. Гость оказался широкоплечим мужчиной весьма крепкого телосложения и действительно не просто высокого, а очень высокого роста - метра под два, на две с лишним головы выше юного послушника; на вид ему было примерно лет двадцать восемь-тридцать, не больше. Поверх шелковой рубашки и брюк, украшенных богатой вышивкой из красных, зеленых и золотых металлических нитей, он носил накидку из тонкой кожи, также расшитую орнаментами с изображением листьев, цветов и драконов; длинные черные волосы незнакомца, ничем не скрепленные, свободно спускались до пояса. Встретившись взглядом с мужчиной в черном, Чен испугался не на шутку. У гостя были необычные, нечеловеческие глаза: в них не было ни зрачков, ни радужки, а белки ярко светились, что было заметно даже при ослепительном солнце. Мальчик отчаянно заморгал, решив, что светящиеся глаза без зрачков ему померещились. Нет. Он не ошибся.

Человек в черном поклонился Чену, с ехидной улыбкой смерив взглядом кучу мусора, основной процент которого составляла обтрясенная с дерева 'гордость резиновой промышленности'.

- Доброе утро. Ты Чен? - произнес незнакомец завораживающе красивым голосом со странным певучим акцентом.

- Да, почтеннейший, это я, - нерешительно ответил юный послушник.

- Сколько тебе лет? - спросил гость, внимательно разглядывая Чена.

- Пятнадцать... будет в октябре, - растерялся мальчик.

- Ты собираешься защищать Земной Мир на турнире? - незнакомец в черном с улыбкой приподнял брови, однако голос его при этом звучал так, словно он был наполовину напуган, наполовину разъярен.

- Да, - уверенно сказал Чен.

- Знаешь, у меня дочь такого же возраста, но я ей не то что участвовать - я ей даже смотреть турнир не позволю. Близко к местам проведения боев не подпущу. В твои годы в школу ходить надо, а не в Смертельной Битве участвовать. Вижу, что ваш дорогой Рейден окончательно сдурел - посылает на турнир ребенка, у которого еще молоко на губах не обсохло.

- Не смей оскорблять Рейдена! - яростно выкрикнул Чен, чувствуя, что у него от волнения снова начинает болеть голова.

- Когда Земной Мир перейдет в наши руки, я самолично покончу с подобным безобразием, - с ледяным спокойствием ответил гость. - Такое дитя, как ты, в пять утра должно спать, а не подметать за бесплатно двор в Храме Света. Днем же тебе следует учиться, а не расшибать лоб на молебнах во славу Рейдена. Ты хоть читать-то умеешь?

До Чена постепенно начало доходить, кто именно почтил его своим присутствием.

- Интересно, где остальные монахи? - продолжал незнакомец. - Спят, пока ты на них тут горбатишься? Извини, друг мой, но все это никуда не годится. Согласно правилам, я не могу допускать к участию в турнире несовершеннолетних детей. И не допущу. Сегодня же сообщу об этом куда следует. Пусть Рейден ищет себе другое мясо для битья... за полтора месяца до турнира.

Чен, стараясь не обращать внимания на усиливающуюся головную боль, встал в боевую стойку. Человек в черном видел, что мальчик готов его ударить, но не двинулся с места.

- Прекрати. Я не собираюсь драться с ребенком, но знай, что турнира тебе не видать как своих ушей.

Уже плохо понимая, что делает, Чен все же попытался ударить незваного утреннего гостя кулаком в лицо, но тот с легкостью заблокировал атаку и схватил мальчика за руки.

- Остынь! - выкрикнул человек в черном и с силой оттолкнул Чена от себя. Юный послушник, не устояв на ногах, упал на землю, сильно ударившись головой о выступ неровного плитняка.

Незнакомец смотрел на лежащего перед ним Чена, ожидая, что тот поднимется, отряхнется и продолжит беседу, но, к его удивлению, мальчик не шевелился и не открывал глаз...

***

Было раннее утро. Лю Канг, молодой эмигрант из Китая, собирался на работу - разгружать товары в одном из супермаркетов Сан-Франциско. Съев тарелку мюсли и надев новые черные джинсы, только вчера купленные на распродаже, Лю собрался уходить, но вдруг в дверь его съемной квартиры позвонили.

Лю пошел открывать, про себя удивляясь, кто бы это мог побеспокоить его в столь ранний час. Посмотрев в глазок, он увидел почтальона с телеграммой в руках и отпер дверь.

- Мистер Лю Канг? Вам срочная международная телеграмма. Распишитесь, пожалуйста.

Лю расписался, закрыл за почтальоном дверь и пошел на кухню. Развернув телеграмму, юноша на несколько секунд застыл на месте. Он некоторое время хлопал глазами, словно силясь понять, не почудились ли ему страшные слова. Нет. Все было взаправду.

'ЛЮ КАНГ, ТВОЙ БРАТ МЕРТВ. ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ. ДЕДУШКА'

Телеграмма выпала у Лю из рук, и он, словно в одну секунду лишившись сил, опустился на пол кухни. Просидев так минут десять, молодой человек решил, что на работу сегодня не пойдет. Он набрал номер старшего смены и соврал, что немного приболел гриппом; положив трубку, Лю наконец дал волю слезам. Пройдя в комнату и упав на кровать, юноша уткнулся лицом в подушку, лихорадочно размышляя, что же могло свести в м ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→