Лея
Очень ЖУТКИЙ рассказ, который НЕ НУЖНО читать детям и впечатлительным людям.
 Именно такими ме
33%

Читать онлайн "Лея"

Автор Станислав Сроковский

Лея

Эту историю дедушка Игнатий рассказывал шепотом, время от времени посматривая на мать, и видя ее пустые глаза, исчезающие в бездне, он прекращал рассказ и вздыхал. Он был уверен, что я сплю на печке, так как ночь запустила уже свои глубокие темные корни в земле, а лампа мерцала, словно желая потухнуть. Поглядывая в мою сторону, он напрягал взор, чтобы меня увидеть, но спрятанного под одеялом и толстым пледом матери, он не мог меня приметить.

Но я его видел отлично. Был как большой холм, возвышающийся над предметами, но на тот раз он мне показался необыкновенно маленьким и грустным, а его правая лопатка опадала к полу, как бы в рассказе необходима была некая асимметрия, нерегулярность тела. Чем глубже он углублялся в историю, тем больше склонялся к земле.

Мать, притихшая, слушала его, как бы замыкаясь в себе, а ее легкие повисли на проволоке и таяли в горячем воздухе лета. Отец же прятался в крайнем и непроницаемом молчании, не вздыхая и не говоря своих любимых слов: «Боже, Боже», предостерегающих его от надвигающейся опасности. Он выглядел как придорожная фигура – согнутая, со свисающими руками, застывшая на веки.

– Ну, слушайте – говорил дед, как бы пытаясь вернуть родителей к жизни – слушайте – говорил, веря в то, что в таком состоянии они смогут найти в себе необходимую жизненную силу.

Правда, они даже не вздрогнули, но дедушка, удовлетворенный, что поднял тревогу, продолжал свой рассказ.

– Ну, а когда дяденька спрятал их в специальной каморке, с выходом в шкаф, и доделал искусственную стену, им казалось тогда, что они спокойно дождутся весны. Красивая Лея, как ее звали в деревне и ее двое детей, старший сын, уже юноша, Эммануэль и пятилетняя доченька Стелла, были в безопасности, и, только черт мог их там найти. А как я вам уже говорил младшего сына Мошку и старого Арона зарубили топорами.

Дедушка замолчал и посмотрел на мать, видя ее пустые, отсутствующие глаза кашлянул, давая знак, что он все еще здесь, а затем, глядя на свои тяжелые руки, продолжал рассказ:

– Дядя, как вы сами знаете, живет у леса, как я, почти в самом лесу. Редко кто-нибудь туда заходит. Хорошее место для укрытия. Вокруг одни косули бегают, иногда какой-то кабан появится либо олень заглянет, но случайного человека редко там встретишь.

В прошлом дядя работал лесником и к нему часто приходили люди из леса и других деревень; поболтать, поразведать, что и как, нередко бутылку приносили выпить, да забыть о тяжелой жизни, но в будние дни, никто дядю не посещал. А с тех пор, как во всем округе начал черт кружить и в дома заглядывать, дядин дом и совсем стали стороной обходить. Так как они боялись этого опасного места на краю света, где сам сатана может к нему зайти, чтобы в карты поиграть, а может и позвоночник переломать. Однако, слава Богу, никто такой не заходил, и позвоночник у дяди оставался целым. Казалось, что мир забыл о дяде. И это ему не мешало. Никто даже и не подозревал, что он прячет евреев. Отшельник, нелюдим, только за пчелами ухаживает да носа из дома не высовывает. А по правде говоря, он часто ежился от страха, глядя в глубину темного леса, слыша далекие выстрелы и чьи-то крики. Он стоял на крыльце и прислушивался крадущимся по лесам заблудившимся духам. Люди из деревни все реже и реже заходили сюда, даже за грибами. Конечно, кое-где было слышно, что происходит что-то нехорошее, но дяди никто вреда не наносил. Он был покладистым человеком. Он был в дружеских отношениях с украинцами, евреями и с румынской колонией за рекой, и с армянским хутором; никто никогда не был с претензиями к нему. Он был порядочный человек и всегда по возможности помогал людям. Если нужно было, принес кому-то банку меда и не взял за это ни копейки. Или в город бесплатно подвез, к врачу или к судье, то пожертвовал на школу больше других. Народный Дом в деревне построил. Клуб смастерил такой, что весь район завидовал, так как плотником он был хорошим. Одним словом, никто не мог к нему по малейшему поводу пристать. Потому он и сидел дома как у Бога за пазухой. Но сами знаете, какие времена пришли, люди думали по-разному. Одним казалось, что лучше в центре деревни жить, потому что вместе надежнее и безопаснее, другим наоборот, как можно дальше, так как туда никто не заглядывает, хотя еще другие рассказывали, что как раз наоборот, сперва как раз туда зайдут, а только потом в деревню. Так или иначе, дядя из леса не выходил. Он спрятал у себя красивую Лею и ее двоих детей, кормил их, ночью разрешал выходить из укрытия распрямиться, а потом опять закрывал за ними шкаф. Тетя Катя, как сами знаете, женщина святая и смиренная. Лее на ночь кипятила молоко, приносила яйца, иногда кусок кошерного мяса, потому что еврей не каждое мясо ест, так что на голод жаловаться не могли, хотя знаете, что евреи, укрывающиеся в лесах, умирали от голода. И так продолжалось до весны сорок третьего года. Однажды вечером – громко вздохнув, дедушка на минуту замолчал – слышит дядя: стучат в дверь. Волей-неволей идет и открывает. На пороге стоят два незнакомых мужчины в кожаных куртках и спрашивают разрешение войти. Дядя спрашивает, в чем дело, а они что идут издалека и зашли согреться, так как хотя весна и близко, по вечерам все-таки холодновато. Дядя без слов впускает их в избу, и, усаживая их, он просит тетю Катю подать горячего молока, но они не хотят молока, предлагают липового чая. Они пьют в молчании поданный тетей чай, а дядя присматривается к ним, пытаясь вспомнить, откуда он может их знать. Он напрягает память, но зря, не узнает их, хотя он знает людей из целого округа.

– Вы откуда? – наконец спрашивает их дядя, а они изысканно отвечают ему по-польски, что из-под Галича, идут проведать знакомых, но немножко заблудились, так как тропы извилистые, а лес темный, так и попали в его дом. Дядя удивился, что из-под Галича, это приличное расстояние и целый день дороги, чтобы сюда попасть, а они даже не устали, но говорить ничего не стал, словно чувствовал, смотря вниз, что нельзя ему много говорить. И потому молчит. А они очень вежливы, любезны, улыбаются, спрашивают про здоровье и говорят, что им нравится царящий здесь покой, уединение и тишина. И спрашивают, далеко ли до деревни, посещает ли кто-нибудь дядю оттуда, а дядя, покачивая головой, говорит, что нет, так как время опасное. Они соглашаются, что время неспокойное и допрашивают, кто живет в деревне, и дядя объясняет, что поляки, украинцы и в колонии немцы, далее румыне и армянский хутор.

– А евреи? – спрашивает один.

Дядя чувствует, что в этом вопросе кроется какой-то подвох и отвечает, что конечно, евреи жили, но вот уже год как их нет, кого взяли в гетто, кто удрал неизвестно куда. Понятно, понятно, покачивают головами, но расспрашивают дальше, не прячутся ли евреи в лесу, потому что холодно и наверно им нужна помощь. Дядя отвечает, что ничего не знает о скрывающихся евреях, и тогда наклонившись к дяде, они тихо говорят ему, что они из такой организации, спасающей евреев, и если он хочет помочь им, то может смело сказать, где они находятся.

Тетя молчит, а дядя удивился, что его спрашивают о таких вещах. Мужчины присматриваются тем временем стенам и захваливают большой дядин дом и интересуются, есть ли у него больше комнат. Дядя отвечает, что у него две комнаты, тогда они, что хотели бы переночевать, так как время уже позднее, а завтра поутру пойдут дальше. Дядя чувствует каждый удар своего сердца. Он знает, что красивая Лея слышит их разговор, потому что стены тонкие, и боится, чтобы кто-то из детей не раскашлялся.

Но, слава Богу, царит идеальная тишина, как бы кроме их никто больше здесь не жил. Тетя идет в другую комнату стелить постель, вся дрожа внутри, а незнакомцы все о том же. Они повторяют, что им здесь очень нравится, и благодарят за гостеприимство. Еще раз тихо говорят, что приехали из-под Галича, чтобы вывезти отсюда евреев в безопасные места, и что помогут им в этом знакомые из-под Горожанки, а он, дядя, если что-нибудь вспомнит о прячущихся евреях, пусть скажет им завтра. Они весьма любезно пожелали дяде и тете спокойной ночи и пошли спать. Дядя и тетя не спали целую ночь и перешептываясь, терялись в догадках, что это за люди, чего они на самом деле хотят, что им делать, рассказать им о Лее или нет. Наконец решили, что не разоблачат себя, только пугала их мысль о том, что маленькая Стелла ночью начнет стонать, кашлять либо будут у нее плохие сны и чужие сразу поймут, что здесь находится кто-то еще, и хотя они выглядели порядочными людьми, никто не знает кто они в действительности. Очень тяжела была эта ночь для дяди. Утром он встал уставший, с отеками под глазами, весь словно измятый. Тетя смотрела под ноги и молчала.

На рассвете гости проснулись, выпили по стакану чая и съели по ломтику хлеба с маслом и сыром, а на прощание еще раз спросили, нет ли в округе евреев. А когда в очередной раз услышали, что дядя ничего об этом не знает, как-то странно посмотрели на него, потом глянули на шкаф, обменялись взглядами и, поблагодарив за приют, ушли.

Дядя только теперь почувствовал, как вспотел. Он решил, что красивую Лею и детей переселит на чердак или в сарай. Будет там, по правде говоря, холоднее, но попросторнее. В сарае находится тоже такой сусек, который можно обить досками и засыпать соломой, так что никто не заметит, что кто-то что-то здесь проделывал. На следующий день он вывел Лею и детей в сарай. В ближайшие дни ничего не произошло, хотя ему казалось, что какие-то тени скользят вдоль стен, когда он выглядывал в окно или ночью какая-то собака выла поблизости.

Прежде чем тетя шла накормить Лею, дядя обходил целый дом, чтобы проверить нет кого-то чужого.

Однажды, когда сидели за столом, тетя спросила:

– А может, следовало бы сказать, что мы прячем евреев. Они спасли бы их, а так мы не знаем, как долго мы еще сможем их скрывать и что дальше будет с Леей.

– Откуда мне якобы знать, что они ...

Очень ЖУТКИЙ рассказ, который НЕ НУЖНО читать детям и впечатлительным людям.
 Именно такими ме
33%
Очень ЖУТКИЙ рассказ, который НЕ НУЖНО читать детям и впечатлительным людям.
 Именно такими ме
33%