Игра в ложь. Я никогда не…

Сара Шепард

Игра в ложь. Я никогда не…

Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.

Оскар Уайльд

Copyright © 2011 by Alloy Entertainment and Sara Shepard

© И. Литвиновой, перевод на русский язык

© Алина Казликина

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

Жизнь после смерти

После смерти особенно скучаешь по каким-то приятным мелочам. По ощущению блаженства, когда ложишься в постель, полуживая от усталости; по чистому воздуху Аризоны после грозы в сезон дождей; по бабочкам в животе, когда видишь того, в кого влюблен. Убийца лишил меня всех этих радостей незадолго до моего восемнадцатилетия.

И волею судьбы, подкрепленной угрозами убийцы, Эмма Пакстон, моя потерянная сестра-близнец, заняла мое место.

Когда две недели назад меня не стало, я ворвалась в мир Эммы – мир невероятно далекий от того, в котором жила я. С тех пор я стала ее тенью – видела то, что видела Эмма, ходила за ней по пятам… и наблюдала. На моих глазах Эмма попыталась связаться со мной через Facebook, и кто-то, выдав себя за меня, пригласил бедняжку в гости. Я следила за Эммой, когда она мчалась в Тусон с робкой надеждой на наше воссоединение. Я видела, как мои подруги похитили Эмму, приняв ее за меня, и затащили на вечеринку. Я стояла рядом, когда она получила записку с известием о моей смерти и зловещим предупреждением, что, если перестанет притворяться мной и выдаст себя, ее ждет такая же участь.

Я наблюдаю за ней и сегодня, когда Эмма надевает мою любимую тонкую белую футболку и широкой пушистой кистью наносит мои мерцающие румяна NARS на высокие скулы. Я ничего не могу возразить, когда она влезает в мои узкие джинсы, которые я не снимала по выходным, и шарит в шкатулке из вишневого дерева, выискивая мой любимый серебряный медальон, который разбрасывает по комнате радужные блики, когда на него падает луч света. И я тихонько сижу возле нее, когда она набирает эсэмэску, соглашаясь на поздний завтрак с моими лучшими подругами, Шарлоттой и Мадлен. Я бы написала по-другому, но надо отдать Эмме должное – она мастерски изображает меня, и до сих пор почти никто не заметил подмены.

Эмма откладывает мой телефон, и на ее лице мелькает тревога.

– Где же ты, Саттон? – нервным шепотом спрашивает она вслух, как будто знает, что я рядом.

Мне бы очень хотелось отправить ей послание из могилы: Я здесь. И вот как я умерла. Беда в том, что вместе со мной умерла и моя память. Время от времени случаются проблески, когда я вспоминаю, кем была когда-то, но на поверхность сознания всплывают лишь отдельные, разрозненные фрагменты моей жизни. Моя смерть остается для меня такой же загадкой, как и для Эммы. Но сердцем и каждой косточкой я знаю, что меня убили. И убийца пристально наблюдает за Эммой. Как и я.

Пугает ли меня это? Конечно. Но Эмма дает мне надежду вспомнить, что же произошло в те последние минуты, прежде чем мое дыхание оборвалось. Чем больше я узнаю́ о себе прежней и о своих секретах, тем отчетливее понимаю, какая опасность подстерегает мою давно потерянную близняшку.

Мои враги повсюду. И иногда нас губят те, кого мы меньше всего подозреваем.

1

Не жизнь, а сказка

– На террасу, сюда, пожалуйста. – Загорелая хостесс с носом пуговкой подхватила четыре меню в кожаных папках и поплыла через обеденный зал ресторана в загородном клубе «Ла Палома». Тусон, штат Аризона. Эмма Пакстон, Мадлен Вега, Лорел Мерсер и Шарлотта Чемберлейн последовали за ней, лавируя между столиками, занятыми многочисленными посетителями – мужчинами в рыжевато-коричневых спортивных пиджаках и ковбойских шляпах, женщинами в теннисных платьицах и детьми, жующими колбаски из натуральной индейки.

Эмма расположилась в кабинке на веранде и, провожая взглядом хостесс, заинтересовалась ее татуировкой на задней части шеи – китайский иероглиф, вероятно, означал что-то избитое, вроде «веры» или «гармонии». С террасы открывался вид на горы Каталины. В лучах позднего утреннего солнца кактусы и валуны приобретали все более резкие очертания. В нескольких шагах от террасы, под деревом, толпились гольфисты, продумывая тактику предстоящей игры или копаясь в своих телефонах. До того как Эмма приехала в Тусон и окунулась в жизнь сестры-близнеца, ее знакомство с загородными клубами ограничивалось лишь ролью дежурного администратора на поле для мини-гольфа в пригороде Лас-Вегаса.

Но я знала это место как свои пять пальцев. Сидя невидимкой рядом с сестрой, привязанная к ней, как воздушный шарик к детской ручонке, я почувствовала укол памяти. Последний раз я обедала в этом ресторане с родителями, когда они решили отпраздновать мои успехи в учебе – наконец-то в моем табеле стояли сплошь «хорошо», а это было редкостью. Аромат перцев и яиц навеял воспоминания о моем любимом блюде – мексиканской яичнице «уэвос ранчерос», приготовленной с лучшей чоризо[1] во всем Тусоне. Я бы все отдала за один кусочек.

– Всем томатный сок с лаймом, – прощебетала Мадлен, когда к столику подошла официантка. Сделав заказ, Мадлен выпрямила спину, как и полагается балерине, перебросила через плечо обсидианово-черные волосы, открыла сумочку с бахромой и достала серебристую фляжку, в которой плескалась жидкость. – Можем сделать «Кровавую Мэри», – подмигнула она.

Шарлотта заправила прядь золотисто-рыжих волос за веснушчатое ухо и усмехнулась.

– Как бы меня не вырубило после «Кровавой Мэри». – Лорел ущипнула себя за тронутую солнцем переносицу. – Я еще не очухалась после вчерашнего.

– Вечеринка определенно удалась. – Шарлотта вгляделась в свое отражение в столовой ложке. – А ты как думаешь, Саттон? Хорошо мы проводили тебя во взрослую жизнь?

– Откуда ей знать? – Мадлен подтолкнула Эмму локтем. – Ты же полвечера где-то шлялась.

Эмма тяжело сглотнула. Она до сих пор не привыкла к шуткам подружек Саттон, и не удивительно – такая манера общения складывается за годы и годы дружбы. Шестнадцать с половиной дней назад она жила в приемной семье в Лас-Вегасе, молча терпя проделки подлого сводного братца Трэвиса и равнодушие Клариссы, приемной матери, помешанной на знаменитостях. Все изменилось, когда она случайно увидела видео, на котором кто-то душил девушку, похожую на нее как две капли воды – тот же овал лица, высокие скулы и голубовато-зеленые глаза, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Связавшись через Facebook с Саттон, своим загадочным двойником и, как выяснилось, давно потерянной сестрой-близнецом, Эмма отправилась в Тусон, мечтая о встрече с ней.

Перенесемся сразу в тот день, когда Эмма узнала, что Саттон убита и ей самой тоже не поздоровится, если она не займет место сестры. Ее совсем не прельщала жизнь во лжи, и всякий раз, когда кто-то называл ее именем Саттон, по коже бежали мурашки, но Эмма не видела другого выхода, ей пришлось согласиться. Но это вовсе не означало, что она собиралась сидеть сложа руки, пока где-то гниет тело ее сестры. Она твердо решила, несмотря ни на что, выяснить, кто убил Саттон. Она считала, что это будет справедливо по отношению к сестре, а еще это единственный шанс вернуть себе свою жизнь и, возможно, сохранить новую семью.

Официантка вернулась с томатным соком, и, как только она отошла от столика, Мадлен открутила крышку металлической фляги и подлила в каждый стакан прозрачную жидкость. Эмма провела языком по зубам, и ее журналистское воображение подсказало заголовок: «Несовершеннолетние Задержаны за Пьянку в Местном Загородном Клубе». Подружки Саттон… скажем так, они все время балансировали на грани дозволенного. А иногда и переступали эту грань.

– Ну, Саттон? – Мадлен подвинула к Эмме стакан томатного сока, разбавленного алкоголем. – Ты собираешься объяснить, почему забила на свой день рождения?

Шарлотта подалась вперед.

– Или, если расскажешь, тебе придется нас убить?

Эмму передернуло от слова «убить». Мадлен, Шарлотта и Лорел были пока главными подозреваемыми в убийстве Саттон. На прошлой неделе во время пижамной вечеринки у Шарлотты Эмму пытались задушить цепочкой с медальоном Саттон, и тот, кто это сделал, смог взломать хитроумную сигнализацию… или уже находился в доме. А вчера, на дне рождения Саттон, Эмма обнаружила, что ту видеозапись, на которой Саттон душили, сделали ее подруги. Оказалось, что это всего лишь розыгрыш; подружки Саттон создали тайный клуб «Игра в ложь», который славился тем, что наводил ужас на своих членов и на других школьников. Но что, если подруги Саттон заигрались и зашли чересчур далеко? В тот раз их спугнул Итан Лэндри, единственный настоящий друг Эммы в Тусоне, но, возможно, они довели свой замысел до конца и все-таки расправились с Саттон.

Чтобы успокоиться, Эмма сделала большой глоток томатного сока с алкоголем и призвала на помощь свою внутреннюю Саттон – она уже знала, что та была дерзкой, бойкой и никому не давала спуску.

– Надо же! Так вы скучали по мне? Или переживали, что кто-то меня похитил и оставил умирать в пустыне? – Она вглядывалась в лица подруг, пытаясь заметить что-нибудь похожее на чувство вины. Мадлен принялась ковырять облупленный персиковый лак на ногтях. Шарлотта невозмутимо потягивала «Кровавую Мэри». Лорел смотрела вдаль, на поле для гольфа, как будто заметила там кого-то знакомого.

Зазвонил айфон Саттон. Эмма вытащила его из сумки, провела пальцем по экрану. Пришло сообщение от ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→