Хроники Игрока. Однокрылый

Александр Шапочкин

Хроники Игрока. Однокрылый

Пролог

Приняв снежно-белое лезвие на свой клинок, я сбросил его в сторону и перехватив рукоять меча левой рукой, саданул навершием по скуле противника. Кулак правой впечатался в его челюсть, густо поросшую грязным светло-каштановым волосом, но это было еще не все, что я приготовил для своего оппонента. Ладонь раскрылась, ослепительно блеснула сорвавшаяся с пальцев молния.

Запахло паленым. Чудесное зрение «Терминатора» подстегнутое почти полной полоской «Анализа ситуации» вовремя предупредило мне об опасности, и я был вынужден отпрыгнуть назад, пнув на прощанье варвара каблуком в область паха. Белое лезвие мифриловой секиры свистнуло в считаных сантиметрах от моей кирасы, и на какую-то долю мгновения бой затих.

Скаля в улыбке крепкие крупные и необычайно белые зубы, на меня смотрел почти не получивший каких-либо повреждений «Джаггернаут». Только частично опаленная борода, принявшая в себя разряд моей колдовской молнии, напоминала о неудачной попытке более-менее честно повоевать с этой машиной войны из плоти и крови.

Обиднее всего для меня была не эта издевательская улыбка, а то показное пренебрежение, с которым до сих пор атаковал меня воин. Ведь, не случись два с половиной месяца назад то, что случилось… Не пропади в неизвестном направлении богиня Эления, — все было бы по-другому.

О, мы с этим приятелем танцевали бы на равных — как и положено героям-легендам. Как то и должно было быть, будь этот мир — Ортен — до сих пор обычной компьютерной игрой. Будь я простым игроком, Ваней Соколовым, сидящим у себя дома перед монитором и клацающим, попивая пивко, по клавиатуре, в то время как мой персонаж Вальдер Вебер — паладин-терминатор, «Эладис», «Невидимая неотвратимая смерть» и прочее… — эпитеты которыми награждала игра мой подкласс, просто дрался бы в режиме «Игрок против Игрока» с подклассом воина «Джаггернаут»…

Впрочем, не случись всего, что произошло, — не было бы и этой схватки. Не было бы боли, потерь и лишений, переживаний и горящей Кренингсберговки. В конце концов, не было бы и новых, верных друзей… не было бы ничего из того, что произошло со мной в этом мире. Поиграв немного в «Хроники Ортена», я бы просто бросил эту игру, докачавшись до пятидесятого-шестидесятого уровня, переключившись на что-нибудь более интересное.

Мановение — на то и «мгновение», чтобы пролетев, оставлять после себя лишь воспоминания. Под яростным натиском сбросившего улыбку и наконец-то озверевшего дикаря, я был вынужден сделать еще несколько шагов назад, отражая резкие обрывистые удары быстрыми движениями своего меча. Порой мне вообще казалось, что мое оружие двигается само, а я лишь позволяю ему делать то, что ему вздумается.

Варвар зарычал, разбрызгивая выплескивающуюся изо рта бело-красную пену.

«И все-таки я его достал!» — мелькнула у меня мысль.

Сделав ложный выпад, мой противник, которого я на полном серьезе мог назвать «моим врагом», прыгнул на меня, одновременно делая могучий замах обеими секирами. Не став разрывать дистанцию, ведь это было самым очевидным ходом, я тоже рванулся вперед, подставляя под его открытый живот свой правый наплечник.

Я как нутром чуял, что для меня готовится какой-то особо неприятный сюрприз. За спиной, там, где я мог бы сейчас находиться, что-то звонко хлестнуло по покрывающим мосток доскам и гулко бухнуло, обдав меня волной раскаленных искр. Два наших тела сшиблись в воздухе и, отброшенные друг от друга, с грохотом покатились по деревянному настилу.

Поднялись мы почти одновременно. Воин заорал что-то нечленораздельное и с утроенной силой замахал своими парными секирами, полностью игнорируя жуткую рану, тянущуюся от правой ключицы до пупка. Она досталась ему от самого первого и видимо единственного успешного удара, что мне удалось нанести в первые же секунды боя. Собственно это я на него и напал, а ведь мог наверное отсидеться в невидимости… Тот удар положил бы любого, но только не эту полубезумную машину смерти.

Двуручный меч — не самое хорошее оружие, чтобы играть в поддавки, заманивая противника в ловушку или принимать бой по чужим правилам. Взяв в руки эту длинную полосу смертоносного металла, ты либо сам формируешь рисунок боя, либо проигрываешь, сраженный более удачливым и ловким, или сильным и умелым противником.

Есть у тебя такая возможность или нет — никто тебя спрашивать не будет! Чтобы выжить, ты должен любой ценой перехватить инициативу и жать, жать, давить до тех пор пока есть сила в руках, а глаза видят цель. Постоянно навязывать свою волю, создавать выгодные только тебе условия боя!

Усталость мне не грозила, по крайней мере, в бою с этим противником. А в остальном…

Порою легко рассуждать о чем-то, что почти невозможно реализовать.

Мне нужно было срочно вырываться из переплетений смертоносного мифрила, а это было ой как не просто. Лезвия с бешеной скоростью вспарывали воздух в считаных сантиметрах от меня. Визжали, легко перерубая стальные прутья перил. Шипели, грозя лишить меня моего единственного оружия.

Как разорвать дистанцию? Хоть на долю секунду избавиться от необходимости раз за разом принимать на клинок чужие, могучие удары и постоянно отступать по узкому, залитому кровью, настилу межпалубного мостика.

Под нами кипела ожесточенная битва. Щелкали выстрелы паровых ружей и пистолетов, звенела сталь, вышибая снопы искр из скрещивающихся мечей, сабель, палашей и топоров. Кричали смертельно раненые и протяжно стонали умирающие. Стараясь взбодрить себя и товарищей, орали воздушные матросы. Свистели и улюлюкали наседающие на их шаткий строй буканиры, уже превосходившие команду дирижабля численностью, не говоря уже о среднем уровне и знании особенностей палубного боя.

Я слышал боевые кличи Андрея. Дворф рубился с четверкой пиратов, удерживая проход в машинное отделение, где перед абордажем укрылись пассажиры: женщины, дети и те из мужчин, что не знали с какой стороны нужно хвататься за меч. Перед ним уже образовалась приличная баррикада из тел поверженных противников, но этот бой тем и отличался от обычного, что эта преграда только мешала моему другу!

Некоторые буканиры пытались взобраться по вантам к аэростату, однако стрелы еще одного моего спутника — следопыта Дариуша, без промаха били по их подвижным фигурам. Кто-то замертво падал на палубу, другие уже через пару десятков секунд снова лезли в драку. А самые невезучие, перекувырнувшись пару раз в воздухе, с воплем срывались в далекую облачную бездну.

Абордаж с переменным успехом продолжался уже минут пятнадцать. Эти небесные гиены, непонятно откуда взявшиеся на обычно спокойном внутреннем маршруте, все лезли и лезли со своих лодок на палубы нашего летательного аппарата. Нас могли бы просто расстрелять на подлете, отправив беззащитный пассажирский дирижабль в последний в жизни полет к далекой земле. Но пиратам нужны были живые пленники, а не переполненные исковерканными трупами бесполезные обломки.

— Вра-а-а-а-а Да-а-а Хо! — заорал воин, это земное воплощение силы и ярости, разведя руки с зажатыми в них секирами в разные стороны, сильно напоминая сейчас в своем рогатом шлеме выбравшегося из преисподней демона.

Мощная воздушная волна, вызванная к жизни его воплем, ударила меня в грудь, сбила с ног и потащила по настилу прямо к изуродованному ограждению гондолы. В тот же момент дирижабль содрогнулся от мощного удара. Накренился и неприятно заскрипел в тот момент когда тяжелая воздушная галера или скорее драккар буканиров врезался в борт гондолы. Захрустели и протяжно застонали сминаемые крепления эвакуационных лодок. Заскрежетали, пробивая обшивку кованые отростки-гарпуны, намертво скрепляя воздушные суда. И тут же новый удар! По другому борту, сопровождаемый радостными воплями пиратов.

Кувыркаясь по палубе в круговерти небес, досок настила, вант и забранного сетью матерчатого брюха аэростата я успел заметить, как на палубах пиратских галер с шипением стравливают баллоны с паром, нагружая наш дирижабль. Затрещали ребра жесткости зажатой, будто в тисках гондолы. Перегруженная, не рассчитанная на небесный бой машина, нехотя подчинилась захватчикам, начав медленное снижение.

После очередного переворота я оказался на ногах. Инерция ударной волны продолжала тащить меня к быстро приближающемуся борту. Я уже не кувыркался безвольной тряпичной куклой, а скользил, пытаясь ногами и левой рукой замедлить движение. Каблук сапога задел оборванную цепь ограждения и она гулко звякнув, перевалилась за край, с металлическим шелестом заскользив по кольцам держателей вниз, к мерно проплывающим под нами пышным облакам и такой далекой земле.

Правый каблук уперся во что-то жесткое. Получив опору, находясь уже на самом краю готовой принять меня небесной бездны, ушел перекатом вперед и влево. Прочь от мостика и падающих на мою голову острых мифриловых лезвий.

Топоры с противным хрустом впились в деревянную палубу. Хлопнула пробитая труба, протянутая под настилом и подающая пар от котлов к баллонам накопителей. Фигуру варвара окутало облако раскаленного газа.

Он вырвался из окружившего его белого марева спустя какие-то доли секунды. Разъяренный, обнаженный по пояс, оплетенный ремнями и заляпанный синей шелушащейся от жара краской. Рычащий гигант, с бордовой от многочисленных ожогов, пузырящейся кожей и несмотря на раны, ловкий как кошка, сильный — словно медведь, быстрый и резкий как…

— П-шра! — нога, в обмотке из шкур врезалась в мое подставленное под удар и закованное в сталь предплечье.

Ну это он зря! Как бы этот воин ни владел своим оружием, какой бы всесокрушающей мощью не наделил его полученный им подкласс и какие бы мышцы не имело его новое нарисо ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→