Оливия-Хлоя Устиновна Итильная

Я

Все началось обычным летним днем, когда я - в очередной раз - сидела на скамейке на кладбище напротив Магической Академии. Собственно, кладбище это как раз к Академии и относилось, и отделалось от территории учебного заведения густой живой изгородью. И как раз напротив этой изгороди я и сидела в ожидании. Впрочем, ждать мне оставалось недолго…

Неожиданно на дорожке - слева от скамейки - появился незнакомый мужчина. Да еще какой! В костюме… от Хуго Босса, очевидно, он волнительной походкой приблизился к скамейке и уселся рядом со мной. Слева от меня. Я, конечно, даже не повернулась в его сторону. Больше того, я на него даже глаз не скосила, но не чувствовать я его не могла. Боже, какой запах! В полнейшей гармонии с костюмом - а вот слова, которые он произнес, наклонившись в мою сторону, с костюмом явно не гармонировали:

- Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?

Я уже привыкла, что все мужчины буквально не сводят с меня глаз, но от подошедшего я такого захода все же не ожидала. Как не ожидала и того, что у меня начали стремительно намокать трусики… Я и теперь не шевельнулась - но должна сказать честно, что этого сделать я была уже просто не в состоянии, я и сказать-то ничего не могла.

- Ну ничего, еще секунд пять - и ты получишь то, к чему столь сильно стремишься - промелькнула у меня ехидная мысль.

Понятно, что намокать стали не только трусики: этот урод, наклоняясь ко мне, пролил на каменную скамейку чуть ли не полбутылки пива, но юбку-то мне жалко не было, а вот остальное… однако додумать эту мысль я не успела: предназначенная мне пуля, выпущенная неизвестным снайпером, с чмоканьем вошла в мой правый висок и из левого на нежданного соседа выплеснулись мозги. И в последний момент мне все же показалось, что мужчина, на которого я теперь падала боком, повел себя как-то неадекватно…

Глава 1

Чего я совершенно не ожидала, так это того, что обычная пуля в висок может привести к столь крупным неприятностям. Три предшествующих раза такая пуля вызывала лишь бурю восторга у детишек, несмотря на все запрещающие надписи пролезающих на площадку. Съемочную площадку - а вы что подумали? Что Магические Академии - эти фетиши йуных писательниц с семью классами образования - на самом деле существуют? Кроме как в больных фантазиях экзальтированных девиц вряд ли где еще их можно найти… хотя нет, в кино они тоже бывают, если кино из числа низкопробного ширпотреба. Как раз такое, в котором мне и приходится сниматься.

А что поделать? Ну где еще может найти применение своим способностям доктор искусствоведения да еще и инженер-конструктор без малейшего опыта работы? Понятно, что снималась я далеко не в главных ролях… даже не в ролях вообще: время от времени работала дублером в тех кадрах, когда приходилось использовать высокотехнологическое оборудование. То есть это киношники считали, что высокотехнологичное, а по мне брызгалка на виске вообще-то мало чем отличается от парика со встающими дыбом волосами.

Зато за такие кадры платили много - то есть больше, чем даже за изготовление этой брызгалки. Вдобавок я была достаточно миниатюрна для того, чтобы даже со всей этой фигней на голове и в маске подходящей кадру актрисы не вылезать за габариты играющих главные роли кобылиц. Так что  на корочку хлеба хватало. И не на одну: в фильме я не только дублером работала, но и инженером по трюкам, и консультантом по костюмам. Все же докторская степень по искусствоведению…

Ее я случайно получила: Фрэнк сказал что "купил ту, какую продавали" - и я стала доктором, причем специалистом именно по европейским женским костюмам шестнадцатого-семнадцатого веков. Ну, не совсем доктором: американский пи-эйч-ди вряд ли до отечественного кандидата наук дотягивает, но янки пофиг: если "доктор", то сразу дают постоянный вид на жительство. А Фрэнк очень хотел, чтобы такой у меня был. Я хотела не очень - точнее, я о таком вообще не думала, но обижать его мне не хотелось. А теперь оказалось что даже американская "докторская степень" может юную деву прилично прокормить. Время от времени, конечно - но, надеюсь, времена эти будут длинными, а перерывы между ними - короткими. Так что Фрэнку я за степень эту очень благодарна.

Вообще-то Фрэнк был… он был поклонником моей матери. То есть он и сейчас ей поклоняется, и именно в память о ней он обо мне и заботится - спасибо ему, ведь больше обо мне теперь заботиться некому, а так приятно знать, что на кого-то можно опереться в трудную минуту!

История эта была стара как мир: мать - врач в больнице небольшого городка, Фрэнк - летящий в какие-то неведомые… дали заокеанский дипломат, лопнувшая шинка… Вообще-то Фрэнк дипломатом не был, а работал в какой-то компании переводчиком, но когда штатный переводчик, выехавший с их боссом в эти самые… дали вдруг сильно заболел (а нечего было с советскими инженерами в питии крепкоалкогольных напитков тягаться!), Фрэнк взял для быстроты перемещения в пространстве позднего СССР машину у приятеля, как раз в американском консульстве и работавшего, и рванул. Оказалось - не очень далеко рванул, и последнее, что услышал окровавленный кусок мяса в залитой кровью смятой до неузнаваемости жестянки - это пояснение врача скорой помощи о том, где, в какой позе и при каких обстоятельствах эта добрая женщина видела зарубежных консулов, разрешения на нарушение дипломатического иммунитета импортных транспортных средств, нашего министра иностранных дел и даже самого заокеанского президента.

Ну а потом, уже в госпитале нашей гарнизонной больницы (она оказалась ближайшей), он наслушался и маминых инструкций солдатикам-санитарам. И эти незамысловатые, каждому русскому человеку близкие формулировки вознесли маму в глазах Фрэнка до уровня богини: американец оказался не просто филологом-русистом, но и автором фундаментального научного труда, посвященного русскому арго. То есть он думал, что фундаментального - но, послушав матушку, он осознал, что его книжонка может проканать разве что в качестве учебника подготовительной группы детсада…

Фрэнк настоял, чтобы мама приняла от него в подарок компьютер и - по возможности, конечно - написала бы для него все эти "обиходные выражения" с переводом на тот русский язык, которым народ пользуется в советских фильмах для детей среднего и старшего школьного возраста хотя бы. Все бы и закончилось на этом - но тут грянула катастройка, часть, где служили отец с мамой, расформировали, военный городок стал просто поселком городского типа. От прочих отличающийся разве что поголовной телефонизацией (с московскими, несмотря на расстояние, номерами) - и, освобожденные от всех подписок и секретностей, родители вылезли в Сеть. Тогда именно так, с большой буквы и писали. Сначала через фиду какую-то, чуть позже - уже через нормальный интернет - стали переписываться с Фрэнком.

Что, по большому счету, и позволило нашей семье выжить в девяностые: работы в городке не было совсем, а Фрэнк записанные мамой термины (обильно дополненные уже отцом) издал в своей Америке отдельной книжкой - и почти каждый месяц переводил родителям гонорары от ее продаж. В общей сумме набежало больше шестидесяти тысяч долларов: оказывается, что за тетрадку с "образными выражениями" некоторые американцы готовы платить по восемь сотен долларов…

Хватило и на институт. Хотя мне и удалось поступить на бесплатное обучение, но кушать-то хочется, а билет домой стоит куда как больше обеда в столовке, и даже дороже всех обедов за семестр. Хватило бы и на большее, но…

Пьяному трактористу, который врезался на своем "Кировце" в отцов "Жигуль", дали пять лет - но мне от этого легче не стало. Маму врачи в ее же больнице вытягивали еще две недели… в последний день она, придя ненадолго в сознание, с грустной улыбкой сообщила мне ошеломляющую новость:

- Дочка, а я так и не знаю, кто было твой отец… и теперь уж не узнаю. Может у тебя получится? Посмотри в верхнем ящике…

В ящик я заглянула недели через две. Верхний ящик древнего письменного стола - единственный, который в нашем доме запирался. Там хранились платежные книжки, все наши документы… И именно там я с огромным удивлением нашла две красивых красных коробочки. В которых лежали два ордена Красного Знамени и наградные к ним документы - на отца. А с еще большим удивлением я прочла надписи, выгравированные на обороте этих орденов…

 Мама "нашла" отца в госпитале - это я знала. Знала и то, что случилось это где-то на юге. И знала, что вскоре после свадьбы они переехали в наш городок, где и прожили всю оставшуюся жизнь. Где родилась и я, затем постепенно переходя из ясель в детский сад, а затем и в школу.

Уже в детском саду я осознала, что у меня есть просто замечательный повод для гордости: вокруг все обыкновенные Ефросиньи да Анфисы с Евпраксиями, а у меня имена иностранные и вообще их сразу два! Зато в школе, классе в четвертом уже, стала подозревать, что отец - сам Устин Авдеевич - усугубил прадедово чувство юмора армейскими шутками. В городке-то шутников было немного: отца все уважали, а вот в институте мне часто приходилось пояснять, что в фамилии моей - которую прадед и записал - ударение следует ставить на второй слог, по древнему имени великой реки…

Однако на найденных орденах были выгравированы оба моих имени: на одном - судя по номеру, первом - было написано "Оливия", а на втором - "Хлоя". Именно так, в кавычках. Интересно, даже очень… но осторожные вопросы, которые я задавала старым отцовым сослуживцам, показали, что они и не подозревали об этих наградах.

Через неделю пришло письмо от Фрэнка - он подтвердил у себя в Америке мой диплом и даже договорился с начальством университета, где преподавал, о зачислении меня в докторантуру. Университет был, конечно ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→