Обитаемые земли. Дилогия

Егоров Алексей

Обитаемые земли. Дилогия

Книга первая

Две реки

Глава 1

В рассветный час на дороге, ведущей в шахтерский поселок, появился человек. Его фигура плыла сквозь туман, прорезываемый лучами восходящего солнца. Тем человеком был странствующий торговец, несущий за спиной небольшой кожаный рюкзак. На поясе у него болтался узелок со всевозможными инструментами — серп, напильник и набор точильных камней, ножи и различные иголки, нитки, куда уж без них.

Его можно было счесть странствующим ремесленником, за незначительную плату ремонтирующего вещи крестьян. Но среди горняков достаточно умельцев, способных правильно заточить нож.

Основным товаром этого человека были снадобья. Обычно покупные — отвратительное барахло, но кое-что он умел делать сам. Вот эти снадобья торговец не предлагал абы кому, чаще пользовался сам. Крестьянам они не интересны.

Простой сельский люд не способен оценить уникальное действие веселящих напитков. Их тонкое, неразличимое действие не подходит их грубым натурам. К тому же, эти снадобья слишком дороги торговцу. Тяжело с ними расстаться.

Торговец знал, что выбрал неудачное время для появления возле поселка тистов.

Нечистую силу восход солнца ничуть не пугал, особенно в такой глуши. Это ближе к муниципальным центрам, с их храмами и молельными залами, твари ночи не показываются.

А здесь для них воля, где можно человека задирать, похищать детей и творить иные непотребства. Разные народы соревнуются в придумывании пакостей, приписываемых духам природы.

Странствующий торговец знал, что большинство этих россказней нелепица. Но темный человек охотно верит в эту брехню.

И даже люди, занятые, казалось бы, технически сложным ремеслом охотно верили во все это.

Быть может, из-за постоянного риска шахтеры были столь суеверны.

Торговца могли счесть одним из духов, что бродит в тумане и плюет в след честного человека.

Необычный внешний вид человека — молодое лицо, но череп с сильными залысинами, неровно растущие волосы, лишь усугубляли впечатление. Его штопаная одежда, состоящая из цветных заплаток, являлась необходимым, ремесленным символом торговца. Но попробуй объясни это дикому человеку из поселения на краю провинции. Каждый шаг торговца сопровождался звоном, стуком — то соударялись склянки, глиняные кувшинчики пустые и полные, коробочки с сухими травами и баночки с притираниями. О пояс бился походный нож, который не спасет от бандитов или волка, но с которым спокойно.

В общем, чудовище шло сквозь туман, а не человек.

Торговец не беспокоился, что его схватят и потащат топить. Потому что глубоких рек в округе нет, а топливо для костра дорого стоит. Нечистого просто изобьют, да прогонят из поселка.

Если же удастся пройти в поселок тистов незамеченным, то никто не удивится, что в трактире появился новый постоялец. Местные не любопытны.

Отправляясь сюда, торговец, которого звали Каперед, долго собирал информацию.

А шел он сюда не для того, чтобы продать вечно голодным и усталым горнорабочим мази для поддержания мужественности. Кстати, действенное средство, но помогающее не благодаря травам, на чем настаивали торговцы.

Каперед от одного знакомого ювелира прознал, что в окрестностях поселения тистов нашли свидетельства существования довольно интересного растения. Или гриба, толком никто не знал, что это за растение.

А камни, что здесь добывали вот уже восьмой десяток лет, интересны разве что спивающимся ремесленникам.

Рассказывая про очередную партию камней, ювелир сам того не понимая, навел Капереда на клад. И раскапывать это сокровище придется очень осторожно и быстро, пока слухи не распространились.

Тот ювелир уже ничего не расскажет, Каперед не чувствовал угрызения совести. Он все равно собирался рассчитаться с болтливым не в меру кредитором. Последние два года у торговца возникли проблемы со сбором припасов, приходилось влезать в долги.

Туман рассеивался, торговец смог различить неровную линию частокола. Покосившаяся ограда, исполняющая скорее сакральную роль, нежели оборонительную. Считается, что за эту границу — ежегодно освещаемую, не сможет проникнуть нечистый дух природы.

Каперед улыбнулся и подумал о том, что в горных жилах живут ничуть не мирные духи. Не удивительно, что тисты похожи на чехоточников. Тощие, харкающие кровью существа, которым запретили покидать копи.

Нет, они не рабы, но муниципальная власть накинула им на шею удавку из закона. Эти люди, потомки некогда свободолюбивого, горделивого и другие бла-бла племени, по сути, были жалкими разбойниками. Они гордятся своим прошлым, как обороняли эти холмы от армий великих полководцев, но исправно копаются в грязи, надеясь найти цветные камешки.

Каперед их не презирал, но в обычной для себя манере посмеивался над проигравшими. Он ничуть не свободней уродов, иначе стал бы заниматься этим паршивым ремеслом?

Но у него были снадобья, а у них только перебродивший виноградный сок. И то не лучшего качества, а снадобья можно сделать и сладкими, и горькими, быстротекучими и вязкими. Разум выдумывает различные названия тем ощущениям, что рождает сок растений.

Прикоснувшись к нагрудному карману, Каперед продолжил путь. Он часто проверял на месте ли бронзовая фляга. Просто привычка.

За эту флягу могут убить. Бронза! Ценный металл в этой местности. Разбойники как-то заставили его расстаться с дырявыми сапогами. Впрочем, их можно понять — была зима, они босы, а Каперед один и больше у него ничего не было.

Отхлебнуть ли? Нет, еще рано. Желания необходимо сдерживать, они как лошади. Только в узде, после долгих лет тренировок, они начинают приносить удовольствие. Они не должны подчинять, они должны нести тебя по волнам жизни. Чтобы миновать глубокие провалы, заполненные смрадом, возносить на гребень, поближе к солнцу.

Тем более та отрава, что нынче плескалась во фляге, скорее поможет забыться, чем обрести крылья. Каперед не хотел терять самоконтроль, когда подходил к поселению. Вот если его начнут бить…

Ворота были отворены, одной створки не было. Скорее всего, ее разобрали и утащили, чтобы сделать подпорки в подземной галерее. Дерево в этих местах дорого, на каменистых холмах растет жалкий кустарник, задыхающийся в сухом воздухе. Строительный лес приходится поднимать наверх по извилистой дороге, по которой как раз шел Каперед.

Вторая створка висела на одной петле, завалившись во внутреннее пространство поселения. Нечистые заходите! Такое трухлявое дерево не годилось даже для подпорок.

Они не разобрали частокол только потому, что это запретили муниципальные власти Фронталии. Строить здесь молельный дом накладно, дешевле раз в год привозить в поселок тучного жреца со свитой из мускулистых рабов для сбора дани и осуществления ритуала.

Весь поселок бродил за сидящим в паланкине жрецом, пел глупости и надеялся тем укрепить ограду.

От жуков и гнили моленья не спасали.

Представив, что это нечистые духи подговорили древоточцев напасть на частокол, Каперед рассмеялся. Он зажимал рот, пускал от удовольствия слюни, хваля духов за такую хитрость. Да, в священных текстах о таком не предупреждали!

Ворота не охранялись, однако на улице бегали дети, незанятые домашними делами. Каперед похвалил этих сорванцов, пусть резвятся, ведь дома ждет их нагоняй за то, что посмели улизнуть на волю.

Ведь потом мальчишек загонят под землю, а девчонок запрут в домах, чтобы рожали, рожали и снова рожали.

Прикидывая, сколько поколений вырождение будет продолжаться, Каперед тихонько отошел от ворот и пошел вдоль частокола. Он двигался в северном направлении, к той стороне поселка, где были шахты. Там же находились отвалы, куда сбрасывали пустую породу.

Там торговцу посчастливилось отыскать щель среди частокола — выбитое бревно. Сквозь проход тянулась тропинка, ведущая в холмы. Несмотря на суеверия и запреты, народ часто пользовался этой и многими другими дорожками. Страшно, но жрать тоже хочется. В холмах водились суслики, запрещенные в употребление животные, но в такой глуши к догматам относились проще.

Убедившись в безопасности прохода, Каперед протиснулся в щель. Он застрял, забыв снять рюкзак и ослабить пояс. Выругавшись, торговец принялся раскачиваться в стороны, срывая пряжкой ремня и пуговицами мох, обильно растущий на бревнах частокола.

Подо мхом оказался участок чистого, нетронутого гнилью дерева — четыре глубокие борозды, ровный срез.

Втянув живот, Каперед развязал одну лямку рюкзака и протиснулся внутрь.

Тропинки здесь не было, зато мусора и грязи достаточно. Местные разве что выгребную яму возле пролома не выкопали, старожилы боялись того, кто смог выдернуть одно бревно из частокола.

Но горы грязи, зловоние и угрозы стариков не могли остановить жителей поселка. Те же старики с радостью ели суп из грызунов, только для порядку ворчали.

Пройдя дальше, Каперед остановился, чтобы почистить сапоги. Внутри неприятно хлюпало, видать к естественному аромату ног путника добавили приправы. Торговец сплюнул и выругался, неприятно нырять в дерьмо ради сомнительного удовольствия оказаться в захудалом поселении, где вряд ли сыщется хоть одна шлюха.

Каперед сорвал травы, чтобы протереть обувь. Местные не столь утонченны, чтобы высказывать неудовольствие от аромата дерьма, которое идет от обуви, просто торговец не хотел, чтобы они точно знали, как ему удалось проникнуть внутрь.

Понимать-то они поймут, но доказать не смогут. Следы в зловонной грязи уже затянулись, а сбежавшиеся собаки раскидывали м ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→