Даш Аколь

ДАШ АКОЛЬ

Все жители Шираза хорошо знали, что Даш1 Аколь и Кака̀2 Рустам — смертельные враги.

Однажды Даш Аколь зашел в чайную «Два столба», где был завсегдатаем. Усевшись на корточках на саку̀3, он помешивал большим пальцем лед в чашке с водой. Рядом с собой он поставил клетку с перепелкой, накинув на клетку кусок красной материи. Неожиданно в чайную ввалился Кака̀ Рустам. Грызя семечки и насмешливо поглядывая на Даш Аколя, он уселся как раз напротив и подозвал мальчишку-слугу.

— Ну-к-к-ка, п-п-паренек, п-п-принеси мне чаю!

Даш Аколь строго взглянул на мальчика. Тот испугался и сделал вид, что очень занят и не слышал приказания Кака̀ Рустама. Один за другим вынимал он стаканы из бронзовых подстаканников, опускал их в ведро с водой и потом очень медленно перетирал. Стаканы тихонько поскрипывали, когда по ним проводили салфеткой.

Кака̀ Рустам, возмущенный подобным невниманием к своей особе, закричал:

— Разве т-т-ты оглох? Я ведь т-т-тебе говорю!

Мальчик, нерешительно улыбаясь, посмотрел на Даш Аколя.

— Ч-черт п-побери! — вскипел Кака̀ Рустам. — П-пусть те, что г-г-грозятся, выйдут с-сегодня ночью на улицу, если они счи-т-тают с-с-себя настоящими лутѝ4, п-пусть разомнут с-свои руки и ноги!

Даш Аколь, продолжая вертеть лед в чашке, незаметно наблюдал за происходящим. Услышав слова врага, он громко захохотал, и из-под его усов, окрашенных хной5, блеснули крепкие белые зубы.

— Хвастают только трусы! — проговорил он. — Потом разберемся, кто из нас храбрый Рустам6 и кто трусливый Эфенди7!

В чайной засмеялись, но не над заиканиями Кака̀ Рустама: всем давно было известно, что он заика. Смеялись над другим.

Даш Аколь в городе был известен так, как, например, бывает известен в деревне бык с белой отметиной на лбу. Не было ни одного лутѝ, который не испытал бы на себе силу его кулаков. Каждый вечер Даш Аколь появлялся в квартале Сардизак и, выпив в каком-нибудь кабаке бутылку водки, становился грозным и внушительным. Где уж там Кака̀ Рустаму до него. Тут даже если бы дед Рустама объявился, то и он не смог бы соперничать с Даш Аколем! Да и сам он прекрасно понимал, что не может быть ни партнером, ни соперником Даш Аколя, тот уже дважды избивал его и три или четыре раза сидел у него на груди, когда они боролись.

Счастье ему изменило и в последний раз. Было это несколько ночей назад. Кака̀ Рустам, видя, что улица пустынна, начал бесчинствовать. Неожиданно, как смертоносный вихрь, на него налетел Даш Аколь, здорово треснул кулаком и заорал:

— Кака̀, ты что, баба, которая скандалит, когда мужа нет дома? Или ты накурился опиума, и он совсем затуманил тебе мозги? Знаешь, это забавы трусов, брось их! Что ты корчишь из себя бродягу? И тебе не стыдно?! Зачем ты каждый вечер вымогаешь у людей деньги? Ведь это — то же самое, что обыкновенное нищенство! Клянусь циновкой Али8, если ты еще хоть раз будешь хулиганить, я с тобой разделаюсь. Вот этим мечом я разрублю тебя пополам.

Кака̀ Рустаму пришлось уступить, однако он решил отомстить Даш Аколю и теперь только искал случая, чтобы с ним посчитаться.

Жители Шираза любили Даш Аколя. Особенно он был известен в квартале Сардизак, где верховодил всеми лутѝ и творил суд и расправу. Даш Аколь никогда не задевал женщин и детей, больше того, был ласков с ними, и, если какой-нибудь наглец приставал к женщине или задирал кого-нибудь, он не уходил целым от Даш Аколя. Даш Аколь любил помогать людям, а когда у него было хорошее настроение, он даже подносил им до дома тяжести.

Но чего Даш Аколь не переносил, так это соперничества, поэтому он терпеть не мог Кака̀ Рустама, который бахвалился и болтал всякую чепуху, особенно когда накурится опиума.

Переживая только что полученное оскорбление, Кака̀ Рустам сидел в чайной, исходя желчью, и жевал свои усы. Он был так зол, что если бы его ударили в этот момент ножом, то из раны не выступило бы ни капельки крови.

Через несколько минут хохот утих, и все как будто успокоились. Лишь подручный-мальчишка в рубашке с круглым воротом, бумажных шароварах и тюбетейке все еще корчился от смеха, держась руками за живот. По правде говоря, посетителям чайной тоже хотелось смеяться, когда они смотрели на мальчишку. Кака̀ Рустам не выдержал. Он вскочил с места, схватил стеклянную сахарницу и бросил ее в голову мальчика. Но сахарница попала в самовар, самовар вместе с чайником упал на землю и разбил несколько стаканов. Кака̀ Рустам выпрямился и с перекошенным от злобы лицом выскочил из чайной.

Владелец чайной растерянно поставил самовар на место:

— У Рустама9, — сказал он с грустью, — было всякое оружие, а у нас — только этот помятый самовар, и тот теперь пропал.

Но лишь только он упомянул имя Рустама, как в чайной раздался новый взрыв смеха. Владелец чайной хотел было наброситься на своего помощника, но Даш Аколь достал из кармана кошелек с деньгами и, улыбнувшись, бросил его хозяину.

Тот взял кошелек и, взвесив его на руке, засмеялся.

В это время в чайную вбежал человек в бархатном жилете, широких штанах и невысокой войлочной шапке. Он осмотрелся по сторонам, подошел к Даш Аколю и поздоровался с ним.

— Хаджи Самад скончался! — сказал он.

Даш Аколь поднял голову.

— Да простит господь его грехи!

— Разве вы не знаете, что он оставил завещание?

— Ведь я не пожиратель трупов, иди и скажи это тем, кто питается покойниками!10

— Но ведь он сделал вас опекуном своего имущества!..

Казалось, на лице Даш Аколя разгладились все шрамы. Он оглядел пришедшего с головы до ног и провел рукой по лбу. От этого движения его яйцевидная шапка свалилась и обнажился лоб, одна половина которого была коричневой от загара, а другая, под шапкой, совсем белой. Он покачал головой, достал трубку с инкрустированным чубуком, не спеша набил табак, примял его большим пальцем, потом зажег.

— Да простит аллах грехи Хаджи, он вот спокойно умер, а мне доставил столько хлопот. Ну, что же делать, ступай, я приду следом, — проговорил он.

Приходивший — это был приказчик Хаджи Самада — большими шагами вышел на улицу.

Даш Аколь не спеша затягивался. Он сидел серьезный, насупившийся, и казалось, будто черные тучи внезапно погасили царившие до этого в чайной смех и веселье.

Даш Аколь выколотил трубку, поднялся, отдал мальчику клетку и вышел на улицу.

Когда Даш Аколь появился во внешней половине11 дома Хаджи Самада, там уже закончилась похоронная молитва. Лишь несколько чтецов корана и мелких служек ссорились из-за денег. Даш Аколь некоторое время подождал возле водоема, потом его позвали в большую комнату, широкие раздвижные окна которой были открыты. В комнату вошла хозяйка и села за занавеской12. После обычной церемонии приветствия Даш Аколь сел на тюфяк и сказал:

— Ханум, пусть аллах облегчит ваши страдания, да принесет аллах вам счастье в детях!

— В ту ночь, когда Хаджи стало плохо, к его постели привели имама соборной мечети, и Хаджи в присутствии всех господ назначил вас опекуном и душеприказчиком. Должно быть, вы раньше знали Хаджи? — грустным голосом проговорила хозяйка.

— Пять лет назад мы познакомились во время путешествия в Казерун.

— Покойный Хаджи всегда говорил, что если вообще на свете существует настоящий человек, так это Даш Аколь!

— Госпожа, больше всего я дорожу своей свободой, но теперь, когда я связан долгом по отношению к умершему, клянусь лучом солнца, что буду не хуже почтенных господ, носящих чалму!

Он повернул голову и вдруг увидел девушку с взволнованным лицом и томными черными глазами. Взгляды их встретились, но девушка, словно застыдившись, опустила занавес и скрылась. Была ли она красивой? Может быть. Во всяком случае ее глаза сделали свое дело: Даш Аколь опустил голову и покраснел.

Это была Марджан, дочь Хаджи Самада, которая вышла сюда из любопытства: ей очень хотелось посмотреть на знаменитого даша — своего опекуна.

Со следующего дня Даш Аколь занялся делами Хаджи. Пригласив опытного маклера, двух почтенных жителей квартала и писца, он зарегистрировал все имущество. Излишки сложил в амбар и опечатал: то, что нужно было продать, — продал, при этом купчие крепости ему читали вслух. Он выплатил все долги и собрал накопившуюся задолженность. Все это Даш Аколь сделал в течение двух дней и ночей.

На третью ночь усталый Даш Аколь направился домой. На перекрестке Сеид Хадж Гариб он встретил слесаря Имамголи, который сказал ему:

— Вот уже две ночи, как вас подстерегает Кака̀ Рустам. Вчера он сказал: «Этот парень здорово меня надул, наверно он забыл о своем слове».

— Не беспокойся! — ответил Даш Аколь и провел рукой по усам.

Даш Аколь хорошо помнил, как три дня назад Кака̀ Рустам угрожал ему в чайной «Два столба». Он прекрасно изучил своего соперника, было ясно, что тот уговорил Имамголи попугать его. Поэтому, не обращая внимания на слова слесаря, он отправился дальше. Всем своим существом Даш Аколь стремился к Марджан. Тщетно он пытался не думать о ней, образ ее неотступно следовал за ним.

......................................................................................................................................................................................

Даш Аколю было лет тридцать пять. Он выглядел крепким и сильным мужчиной, только вот лицо у него было некрасивое, на первый взгляд оно могло показаться даже безобразным. Впрочем, стоило поговорить с Даш Аколем или послушать один из многочисленных рассказов о его жизни, как он сразу же покорял собеседника. Если бы не шрам от ножа, пересекавший лицо Даш Аколя слева направо, то наружность его можно было назвать б ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→