Annotation

Невоенный военный рассказ.

Валин Юрий Павлович

Валин Юрий Павлович

До Неё

margin="10pt"; margin-bottom="15pt";;>До Неё

- Инуся, подушку забыли!

- Сейчас, пап!

...Скачут серые в крапинку ступени под ногами, взлетает девчонка на пятый этаж. Подъезд огромен и гулок, он неизменно полон солнечного света или звездно-лунного сияния, квадрат шахты так и не поставленного лифта зияет торжественной бездной, если свеситься в эту пропасть, аж дух захватывает. Но Инка обещала не свешиваться и не свешивается! Да сегодня и некогда. Прыгает девчонка по ступенькам, стучат светлые косички по узким плечам.

Что такое десять лет? Возраст испытаний, познаний и отсутствия усталости. Вот и дверь: новенькая, высоченная, оббитая свежим дерматином. И сам дом новый, свежий и просторный, как будущий коммунизм. Построено здание на излете расцвета Первой Столицы УССР. Пусть столица теперь в Киеве, но и тут, у нас, ого, как современно и замечательно!

...Инка хватает сиротливо дожидающуюся на диване подушку и снова выносится на лестницу. Утренняя прохлада приятна, настежь распахнуты огромные окна, дробь сандалий отзывается горным эхом. Ждет почти загруженная машина во дворе. Ох, хлопотное это дело, сборы...

С переездом на дачу в этом году припозднились. То у папы не было времени, то институтская машина оказывалась занята. Уж июнь на исходе, а все в городе приходится жариться. Но ничего! Вот он счастливый день - вперед, на дачу!

...Взвывает пружина подъездной двери - Инка с подушкой в обнимку выскакивает во двор. Грузовик наготове: шофер помогает поднимать в кузов кадку с пальмой, папа с дядей Борей пристраивают ценное растение среди никелированных кроватных спинок, набитых выварок и матрацев. А как же, разве можно растение в квартире без надзора оставлять? Инка любит городскую квартиру, но только не летом. Нынче нужно на даче жить, и так последними приедем. Пора бы уж, пора...

Ночью прошел дождь, двор, просторный с юными тополями-свечами, еще не до конца просох. Маленькая Лидася изучающее тыкает пальцем в покрышку грузовика, бабушка вздыхает и оттирает палец внучки носовым платком. Ну а что такого - три годика, пора начального познания мира.

- Ну-ка...

Инка ахает, взлетая на папиных руках в высокий кузов. Дядя Боря, смеется, усаживает парашютистку с удобством, на рулон свернутого матраса. Бабуля с сестричкой садятся в кабину к шоферу - Лидася поедет на бабушкиных руках. Вот нет же у малой понимания, сколь поучительно смотреть как рулят. Ну ничего, наверху, с ветерком, даже лучше!

Папа одним движением вскидывает себя в кузов - приятно глянуть на отточенные движения сильного тела в белой парадной форме. Нет, папа не командир РККА, и не моряк-летчик, у него своя важная служба. Молотки и 'французские ключи' и крупные звезды на петлицах - преподаватель-железнодорожник. Если кто думает что это звание так себе, то очень сильно ошибается. Приравнивается к майору Красной Армии! Ведь без железных дорог ни туда и не сюда - передовая область техники, главный нерв огромной страны.

Папа одергивает китель и хлопает по крыше кабины:

- Поехали!

Грузовик выруливает к арке выезда - хочется пригнуться, Инка чувствует себя на немыслимой высоте, почти как на самолете раскачиваешься.

Ехать жутко далеко, за другой конец города. На Веснина полуторка останавливается, папа и дядя Боря 'заскакивают' в гастроном за провиантом. Инка спохватывается, лезет проверять собственную сумку, нет, ничего не забыто, все на месте: новый набор карандашей, компас, оловянный браунинг, '20 тысяч лье под водой'. Петрушка в сумку не втиснулся, но бабушка обещала за ним отдельно присмотреть - у Петрушки голова из папье-маше, нос и так покарябанный, как бы не случилось что с героем.

Ужас! К десяти годам обрастаешь такими количеством скарба, что даже удивительно. Инка застегивает свою потрепанную сумку, с таким трудом выпрошенную у мамочки. Мама уже три дня как проживает в поселке Научный - готовит дачу к приезду, мучается в 'диких условиях'.

Дядя Боря и папа загружают провиант, свертки из оберточной бумаги - большие и 'фунтики', дюжина ситро и прочее, выглядит многообещающе. А как пахнет круглый белый хлеб! Это же поэма, а не аромат. Темные бутылки пива мелодично позвякивают, но особого смысла в этой мелодии Инка не улавливает - оно же горькое! Ну да ладно - замысловатый мужской напиток.

...Просторна в воскресное утро улица Веснина, просторна Сумская, на которую выкатывает озабоченно порыкивающий грузовик. Отдыхает выходной, весь в утренней прохладе город, еще дремлют новые высокие дома, слабо шелестят листвой юные каштаны. Днем припечет, горожане потянутся в парки и скверы, но мы-то будем далеко, на свободе...

...Катит грузовик, грызет Инка упоительно вкусную свежайшую горбушку. Вот остается справа по борту громада площади Дзержинского, такая торжественная и ослепительная, со ступенчатым силуэтом Госпрома вдали. Вот так оно, большое путешествие, и начинается: от родных мест, к дальним, тоже родным...

...Стараясь не обплескаться непослушной бутылкой ситра, Инка размышляет над логикой Больших Путешествий. Вот всем хорош СССР, но для первооткрывателей тут трудности: почти все уже пооткрыто. Прошедший год для Инки выдался непрост: выбирался путь дальнейшего жизненного движения. В путешественницы или в летчицы? К летним каникулам пришло твердое понимание - в путешественницы и первооткрывательницы и никак иначе! Потому как многое на морях нужно открывать, особенно на северных. Моря Инка очень любила. В большей степени Азовское, поскольку до Черного так, в общем-то, доехать пока и не удалось. Ничего, доберемся этим летом - вот папа в отпуск пойдет...

Сияли трамвайные пути на спуске от площади Тевелева, стучали подковы колхозных телег, проносились 'эмки', урчал деловитый ГАЗ. В стороне остался шумный рынок Благбаза. Инка перебралась ближе к отцу, сидела на сильных руках, слушала, как папа дяде Боре о последних республиканских соревнованиях рассказывает.

- Так-що первое место по эстафете и полосе препятствий мы взяли уверенно...

Они похожи: папа и дядя Боря. Оба кудрявые, спортивные, 'мечта женщин' как неоднозначно ворчит мама. Боря в городе проездом - он студент, перешел на второй курс Краснодарского сельхозинститута. Будет виноград выращивать. Смешно - вон какой сильный, и вдруг 'виноград'?! Папа - главный по физподготовке главного городского института. По крайней мере, Инка твердо уверена, что институт инженеров транспорта самый главнейший. Ведь без его выпускников из города вообще не уедешь - вся железная дорога на них держится. А Полоса Препятствий это, наверное, самый современный вид спорта, он самое нужное для Труда и Обороны объединяет...

Кончилась длиннющая улица Свердлова, вырвалась машина на шоссе, словно барьеры перепрыгав узкие переулки окраины. Красота! Речушки и луга, рощицы и овражки, мелькают телеграфные столбы, словно те точки и тире, что пока не даются Инке. Сложная азбука эта Морзе, с нормальными буквами как-то попроще...

...Смотрит девочка в голубое и глубокое украинское небо, щурит то один, то другой глаз. Катится по небосводу летнее солнце, припекает, от ночного дождя и следа не осталось. Проносятся кроны высоченных придорожных тополей, зеленеет листва яблонь и шелковиц... Ничего, лето еще длинное. На дачах Инку давно ждет команда: народ сплошь знакомый, все дети институтских работников. В городе, конечно, зимой тоже встречались, но то ж совсем другое дело! Ого, поселок Научный это и пруд, и дубовый лес, и ощипывание смородины и малины, постройка планеров и всеобщая объездка пусть единственного-облезлого, зато вполне взрослого велосипеда. Тысяча неотложных дел! А когда ноги уже отказываются бегать, можно залезть на крышу и почитать. '20 тысяч лье' это только для затравки, на один зубок, у народа тоже книги есть, пойдет обмен...

...Сворачивает машина на улочку-грунтовку, скребут ветви груш по кузову и фанерной кабине. Сейчас-сейчас!

Смеясь, спрыгивают на траву у калитки папа и дядя Боря, прыгает в их руки нетерпеливая Инка, несется по дорожке вглубь сада:

- Мамуся, мы приехали!

Дача малюсенькая, в полторы комнатки. На летней кухне уже благоухает борщом и чуть-чуть керосином, ахает мама.

- Бог ты мой, уже приехали? Да я не все и успела...

Ковыляет, возмущенно голося, истосковавшаяся в тесноте кабины, Лидася, на ходу обеими руками цапает роскошные солнечноголовые одуванчики вдоль дорожки... Приехали!

И снова суета, расставление столов и стульев, сборка кроватей. Уж скоро и гости из города приедут, конечно, все свои, родственники, но все же порядок должен быть.

- Инуся, идем платье погладим, - говорит бабушка.

- Та ну его, завтра, - морщится девчонка.

- Morgen! Morgen! Nur nicht heute! Sprechen immer träge Leute - Завтра, завтра, не сегодня, так ленивцы говорят, - напоминает бабушка на двух языках.

Бабушка у Инки - немка. Понятно, не какая-то там чужая и иностранная, а дочь русского немца, заводского мастера, вышедшая замуж за совсем уж русского мастера. Это в старину было, еще при царе. Бабушка хорошая, но уж очень порядок и салфетки любит. У нее на комоде прям и тронуть ничего невозможно - миллиметр к миллиметру все расставлено.

Под присмотром упорядоченной немецкой мысли Инка, высунув кончик языка, гладит платье. Утюг увесист, бабушка чуть помогает, но так сама, все сама. В жизни очень даже пригодится, тут отрицать нечего. Поскрипывает аккуратнейше обшитая ветхой простыней гладильная доска, разглаживаются складки веселого ситца...

- Готово, бабуля! Я рванусь?

- Только коленки не посшибай. Vorsicht ist die Mutter der Weisheit - Осторожность - мать разума ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→