Чужое счастье

Эйлин Гудж

Чужое счастье

Посвящается Сьюзан Гинсбург — другу и агенту в одном лице

Будьте осторожны в своих мечтах.

Китайская поговорка

Лишь когда она ступила в карету, добрая фея сказала: «Помни, что бы ты ни делала, ты должна вернуться не позже двенадцати», — и предупредила, что если она не уедет вовремя, то ее карета снова превратится в тыкву, лошади в мышей, кучер в крысу, лакей в ящерицу, а платье в лохмотья…

Шарль Перро. Золушка

Глава первая

Анна Винченси никогда не видела столько репортеров, даже в те дни, когда за каждым шагом ее сестры жадно следили миллионы поклонников, или после несчастного случая, в результате которого нижняя часть тела Моники осталась парализованной. Они, словно саранча, роились в конце подъездной аллеи, в том месте, где она переходила в Олд-Сорренто-роуд. Вдоль дороги друг за другом выстроились автомобили со спутниковыми антеннами на крышах и грузовые автофургоны, почти такие же высокие, как окружавшие их платаны. Белокурая корреспондентка, кокетливо державшая микрофон у своих блестящих губ, стояла спиной к ограде в свете передвижного прожектора, в то время как неряшливого вида телеоператор снимал ее. На одну секунду Анна потеряла контроль над собой, и когда патрульная машина осторожно ехала сквозь клубящиеся облака дыма по дороге, сплошь изрытой ямами, Анне показалось, будто она видит все это по телевизору. Потом кто-то крикнул: «Это она!» — и кошмар снова стал реальностью.

Анне показалось, что ее окатили ледяной водой. Люди столпились вокруг машины, существенно замедляя ее движение, и стучали в окна. Анна смотрела на лица, которые неясно вырисовывались за стеклом, искаженные ослепительным солнечным светом, отражавшимся от запыленного стекла.

— Анна! Вы могли бы прокомментировать ваш арест? — выкрикнул мужской голос.

— Вы действительно это сделали? Вы убили ее, Анна? — проскрежетал другой.

Коп, находившийся за рулем, крупный мужчина средних лет с белыми полосками на загорелой шее, проворчал:

— Господи! Есть совесть у этих животных?

«Я невиновна. Все это ошибка!» — хотела закричать Анна. Но когда она уже прикоснулась к кнопке, чтобы опустить стекло, то вновь почувствовала наручники, сковывавшие ее руки на запястьях, и остановилась.

И в этот момент до нее дошло: она арестована. Поэтому в этот солнечный апрельский день, когда лилейник и акация, словно захмелев, склонились над почтовым ящиком, погнутым еще с тех пор, как Финч училась водить, и цвели ярко-желтым цветом, Анну везли в полицейский участок, чтобы завести на нее дело.

У нее закружилась голова, и мир стал бледным и зернистым, как на фотографии «Снежный покров», сделанной фотоаппаратом «Зенит», которая висела в спальне ее матери. «Это не может происходить наяву», — подумала Анна. Последние несколько дней на самом деле были чем-то сюрреалистичным. Все началось со звонка Арселы, раздавшегося рано утром. И даже после всего, что произошло с тех пор, Анна не могла понять: как ее сестра может быть мертва? Это было для нее равносильно тому, что Земля сошла со своей оси.

На улице было почти сорок градусов жары, но Анна продрогла до костей. С трудом — из-за наручников самые простые движения были неуклюжими — она набросила на себя свитер, который успела захватить из шкафа по дороге к двери и который оказался ей на несколько размеров велик. Она, должно быть, забыла упаковать его вместе с остальными вещами большого размера. На лице Анны мелькнула ироничная улыбка. А она-то думала, что лишний вес — это ее самая большая проблема!

Патрульная машина притормозила у остановки, находившейся неподалеку. Вик ПЕрди, занимавший пассажирское сиденье, коп-ветеран с более чем тридцатью годами стажа за плечами — человек, которому несколько раз приходилось перешивать форму, чтобы подогнать ее под постоянно увеличивающийся объем своей талии — опустил стекло и прокричал:

— Не задерживайте, парни, проезжайте! У вас еще будет шанс возле здания суда!

Мясистые пальцы вцепились в полуопущенное стекло со стороны Вика Перди, а затем показалась верхняя половина лица: пара глаз-бусинок, выглядывающих из-под бровей, которые могли бы принадлежать представителю рода австралопитеков.

— Анна! Вы сделали это из-за денег? Должно быть, ваша сестра оставила вам огромное состояние!

Незнакомец убрал пальцы как раз вовремя, иначе они были бы придавлены поднятым стеклом. Коп, который находился за рулем, выругался себе под нос и дал газу. Машина резко рванула вперед, и толпа рассыпалась по обе стороны. Подскочив на самой ужасной рытвине, в которой каждую весну застревал как минимум один неудачливый автомобилист, они отправились дальше.

Когда Анна слышала, как люди произносят — нет, выкрикивают — ее имя, она чувствовала себя так, словно все происходило во сне. Всю жизнь, сколько Анна себя помнила, всегда в центре внимания была Моника. Это вокруг Моники создавали шумиху. Мало кто за все это время заметил робкую, как мышь, сестру Моники — чья фамилия была Винченси, а не Винсент, — скромно стоявшую в стороне. То, что сейчас именно Анна находилась в центре внимания, показалось бы ей захватывающим, если бы обстоятельства, которые к этому привели, не были столь ужасающими.

Патрульная машина выехала на дорогу, ведущую в город, и набрала скорость, оставляя за собой бледный извилистый шлейф пыли.

Анна сидела неподвижно, глядя в окно на поля и пастбища, быстро проносившиеся мимо. Машина мчалась мимо загонов для скота и подпрыгивала на ухабах. Мирно пасущиеся коровы и лошади проносились мимо, словно картинки из сборника рассказов из далекого прошлого Анны. Сидевшая рядом с ней женщина-полицейский, молодая латиноамериканка, спросила, не нужно ли выключить кондиционер. Анна, не осознавая, что дрожит, повернулась к женщине, впервые ее заметив, и прочла на бейдже ее имя: Ирма Родригес. Блестящие черные волосы Ирмы были заплетены в косу, и она выглядела бы весьма привлекательно, если бы не прыщи, портившие ее лицо. «Ешь побольше зеленых овощей, держись подальше от жирных продуктов и умывайся хорошим отшелушивающим средством!» — мысленно посоветовала ей Анна. Но Ирма Родригес не была одной из поклонниц Моники, просивших ее совета.

Анна восстановила в памяти последнее электронное письмо, на которое ответила всего за несколько часов до известия о смерти Моники.

Кому: Mamabear@earthlink.

От: monica@monicavincent.com

Тема: RE: Что теперь?

Дорогая Джолин!

Что изменилось за это время? С тех пор, как он молил тебя о прощении? Если он действительно был искренним, то ему помогут. А если нет, то это не должно останавливать тебя. Ты должна сделать это. Если не ради себя, то ради своих детей. Ты хочешь, чтобы они выросли в такой обстановке? Ты считаешь, будто тот факт, что он еще не бьет их — пока что, — может быть поводом, чтобы не бросать его? Есть много других способов травмировать ребенка, поверь мне.

Теперь Анна никогда не узнает, чем все закончилось. Не только для Джолин, но и для бесчисленного количества других, которым она маленькими порциями раздавала добрые советы, касавшиеся всего на свете, — от красивых ногтей до безопасного секса. А что, если они узнают, что она выдавала себя за Монику? Почувствуют ли они себя обманутыми, посчитают ли это жестокой шуткой и смогут ли понять, что она влипла во все это практически случайно, из-за безразличия Моники к своим почитателям? От этой мысли Анна ощутила в солнечном сплетении внезапный приступ острой боли. Будет ли у нее шанс объяснить им, что она руководствовалась лишь добрыми намерениями?

Ирма предложила ей пластинку жевательной резинки. Анна заметила, что женщина-полицейский нервничает, словно подросток на первом свидании. Преступления такого плана были фактически незнакомы городку Карсон-Спрингс. В позапрошлом году произошло несколько убийств, но убийца, сестра Беатрис, сейчас находилась в учреждении для душевнобольных преступников. Помимо этого самым страшным, что случилось в их городке, было задержание Вальдо Скваера за пьяный дебош. Сейчас, после смерти Моники, копы, чье появление на публике ранее ограничивалось ежегодным обращением к городскому совету по поводу нескольких метров земли для парковки в деловой части города, оказались в центре всеобщего внимания.

Внезапно Анна подумала о том, что ей нужно приобрести хотя бы одного союзника.

— В тот вечер я была дома, — почти прошептала она, — смотрела телевизор.

Выражение лица Ирмы осталось невозмутимым. Замешательство Анны усилилось. Стоило ли ей солгать, что она любила Монику, или лучше вместо этого признаться, что она не смогла бы сестру и пальцем тронуть? Было ли это правдой? Когда-то давно это действительно было так, но в последнее время Анна часто задумывалась о том, насколько легче ей жилось бы без Моники.

— У вас есть адвокат? — Ирма медленно жевала жвачку, ее челюсть двигалась, как у коров, которых они только что видели на пастбищах.

Анна отрицательно покачала головой.

— Я не знала, что он мне понадобится.

— Теперь знаете.

Ирма с любопытством рассматривала ее. Анна знала, что не похожа на типичного подозреваемого в убийстве. Она была одета в темно-синюю юбку с бледно-голубым верхом, уши украшали золотые серьги-гвоздики ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→