Звездолет возвращается на Землю

Борис Лавренко

ЗВЕЗДОЛЕТ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА ЗЕМЛЮ

Научно-фантастические произведения

Звездолет возвращается на Землю

Повесть

Срочный вызов

Ничто в этот день не предвещало чрезвычайных событий. Как всегда в предпраздничные дни, рано замерла деловая жизнь. Зато на улицах бурлило — все спешили за город навстречу веселому празднику: Дню лета.

Олег и Жеррар несколько задержались, и теперь проскочить вперед — нечего было и думать. Аэроавто всех систем, всех окрасок — от одноместных легких глейдеров до гигантских аэробусов — шли густо, вплотную, насколько позволяли автоматы безопасности. Пришлось подчиниться воле общего потока, и Олег включил авторулевого.

Жеррар повернул голову с жестким, тронутым сединой ежиком. На его худощавом, добродушном лице появилась сочувственная улыбка.

— Что делать! Когда все торопятся — многие опаздывают. Ты не расстраивайся. У тебя еще все впереди. Сегодня что за разлука? До утра! Сними куртку. Денек-то какой! Ты только посмотри! — Жеррар дружески положил руку на плечо молодого спутника. — Наши старики большими умниками были. Втиснули между двумя летними месяцами день и нарекли его «Днем лета». Здорово! Для календаря хорошо, и людям приятно…

Им надо было попасть в поселок космонавтов, и сразу же за городской аркой Олег взялся за руль. Осторожно лавируя, вывел машину к обочине и свернул к съезду. Глейдер, шипя тормозами, скользнул по наклонной дуге съезда вниз, под путепровод.

Жеррар оглянулся на автостраду. По ее широкому полотну сплошным потоком неслись машины. Вырвавшись из городских теснин на простор магистрали, они все ускоряли и ускоряли свой бег-полет. Люди торопились на лесные поляны, в рощи, к рекам и озерам. Спешили к милым сердцу уголкам, чтобы с первыми звездами зажечь костры праздничной ночи в канун Дня лета — безмятежного праздника Человека и Природы.

А неожиданное уже было рядом…

«…Дорогой! Я не дождалась тебя, не сердись. Очень захотелось повидать нашего крошку. Подумать, два дня не видела его!

Знаю, в этом чудесном саду-интернате ему хорошо, но я, глупая, страшно скучаю. Оттуда уеду на дежурство, а утром заберу его и нагрянем к тебе. Надеюсь, к нашему приезду будет улов, и мы закатим пир.

Желаю веселого праздника!

Жди нас. Целую».

Олег с улыбкой слушал голос жены. Все такая же по-девичьи увлекающаяся, беспокойная. В информаторе щелкнуло — запись кончилась.

Наскоро собравшись, Олег подошел к видеофону. Мысленно назвал номер. Прозвучал мелодичный звонок. В полусфере экрана в голубовато-зеленом сиянии появилось объемное изображение молодой женщины.

— Здравствуй, Елена!

Женщина приветливо кивнула головой и спросила:

— Что случилось?

— Хочу знать, какая завтра погода?

— На Марсе, в районе Большой станции? В экваториальной части Венеры?

— Что ты… Значительно ближе, скажем, в районе Жемчужного…

— А! Неугомонный рыболов! — рассмеялась женщина. — Завтра ведь День лета. И скорее реки потекут вспять, чем Служба погоды потерпит появление в недозволенном месте хотя бы крохотного облачка. Так что — ясное солнце, ноль ветра и никаких осадков.

Через четверть часа Олег был на летной площадке. Несколько минут ожидания у стартовой линии, и… вспыхнул зеленый глаз автодиспетчера, а под ним номер. Его машина! Олег включил двигатель.

Набрав высоту, он развернул «Стрекозу» и отдался радостному ощущению полета.

Олег любил полеты на «Стрекозе» — безотказном, спортивном электролете. За спиной тихо жужжит мотор и шумят такие же, как у живой стрекозы, прозрачные и длинные крылья. Машина, сверкая в алых лучах заходящего солнца, несется вперед. Но вести «Стрекозу» все же дело нелегкое — требуется и ловкость, и сила. Олег немного устал, когда, наконец, на фоне пламенеющего неба затемнела гребенка леса и засверкали огни базы.

Он опустился ниже. Навстречу понеслось кудрявое зеленье, острые вершины лесных великанов. Внезапно деревья расступились, и в темно-зеленой оправе блеснула широкая вода. Жемчужное! На противоположной стороне озера, высоко над лесом, поднималась башня, увенчанная круглой площадкой. Там приветливо мигали посадочные огоньки. Внизу белели здания, светились их окна. Давным-давно какой-то остряк назвал это сооружение «залеталовкой», и оно прижилось.

Сложив крылья «Стрекозы», Олег повел ее круто вниз, к центру посадочного круга.

На базе было шумно и весело. То и дело, приветствуя друг друга, встречались знакомые. Нагрузившись всем необходимым, Олег поспешил к выходу. На какую-то долю секунды задержал руку на пластине регистратора. Теперь, где бы он ни затерялся — в лесной глухомани, в буйных зарослях камыша или бесчисленных протоках озер, — его всегда разыщут. Без этого никто не покидал пределов базы.

Светало. Олег затушил костер и спустился к берегу.

Над озером клубился жидкий туман, вокруг стояла удивительная тишина. Оттолкнув от берега шаткую лодочку, Олег взялся за весло. Он плыл вдоль стены камыша, и с каждым взмахом весла ощущение безмятежного спокойствия, радости все полнее охватывало его. Там, где открывался широкий плес, лодочка приткнулась к островку из листьев кувшинок и лилий. Через несколько секунд легкий поплавок лег рядом с сонной закрытой лилией. Через какое-то мгновение он крутнулся, стал вертикально и исчез. С похолодевшим сердцем Олег подсек. Вода забурлила, и, переливаясь золотом чешуи, тяжело вывернулась красноперка. Секунду рыба, чуть-чуть шевеля плавниками, покорно тянулась за поплавком, затем рванулась в сторону, натягивая до звона леску…

Сначала Олегу показалось, что кто-то из соседей-рыбаков окликнул его. Он недовольно огляделся. Что за чудак?..

«Олег Донцов! Олег Донцов! — на этот раз громко и явственно прозвучало, казалось, прямо над ним. — Вас срочно вызывают в институт. Вас срочно вызывают…»

Олег взглянул на диск наручной рации. Он светился. Прошло полминуты, и снова раздалось:

«Олег Донцов… Вас срочно…»

Он торопливо греб к берегу, а через каждые полминуты, вселяя все большую тревогу, звучали слова экстренного вызова.

Бессонная ночь

Было за полночь. А сон, спасительный сон не шел. Недовольный собой, хмурый Георгий Павлович сидел в кресле. В слабо освещенном настольной лампой кабинете царил, на взгляд постороннего, невероятный хаос, а по мнению хозяина — высший творческий порядок. На столах, стульях, даже на полу лежали папки с рукописями, рулоны чертежей и книги. Книг было много — они были повсюду. На стеллажах, рядом с позолотой корешков поблескивали металлом и цветной пластмассой модели ракет и всевозможных механизмов. Под потолком, на том месте, где обычно находится люстра, висело чучело какой-то чудовищно безобразной птицы, отбрасывающей фантастическую тень на огромную, во всю стену, звездную карту.

Сборник документов эпохи Великого Октября лежал на коленях нераскрытый. Георгий Павлович Гордеев — выдающийся астронавт, руководитель внешнего отдела Института космоса, был в то же время крупнейшим историком. И трудно сказать, в каком из этих двух так отдаленных друг от друга занятий был смысл его жизни.

Прошло около десяти лет, как по узкому трапу он сошел с космического корабля. Навсегда… А кажется, только вчера сидел в рубке и протягивал руку к кнопке с короткой, но полной огромного смысла надписью: «Старт». Всякое бывало. Дорогой ценой приходилось вырывать у Вселенной ее тайны. И в достигнутом — немалая доля его усилий, его труда. В звездном флоте до сих пор бытует название «Гордеевская эскадра». Попасть в эту эскадру молодому астронавту насколько почетно, настолько и трудно. «Гордеевцам» поручались самые ответственные, самые сложные задания. Они были первыми!

Сегодня он не будет гнать от себя воспоминания. Пусть тени былого входят и садятся рядом. Сегодня они имеют на это полное право. Но тому темному, тоскливому, что все чаще и чаще наваливается на него вечерами, нет места. Слишком вы, мадам старость, торопитесь предъявлять свои права!

Он поднялся с кресла, подобрал упавший томик и, ссутулясь, зашагал по кабинету. Внезапно остановился перед зеркалом и заглянул в его прозрачную глубину. Оттуда, горбясь, склонив набок голову с роскошной копной седых волос, пытливо всматривался в Гордеева высокий человек с умным и усталым лицом.

Гордеев провел рукой по бородке, обрамляющей его сухощавое лицо.

— Вы желаете что-то сказать! — спросил он свое изображение. — Понимаю… Нечего винить высокую ионизацию атмосферы, якобы дурно влияющую на настроение. Вы правы, друг мой. Дело не в высокой ионизации, а в том, — он взглянул на часы, — что через три минуты вы разменяете десятый десяток.

Десятый…

Тот, в зеркале, согласно наклонил голову.

Зашуршал механизм часов, и дважды прозвучал гонг.

— Два?! Вот вы и родились, уважаемый!

Гордеев и его двойник в зеркале церемонно поклонились друг другу.

Но тоскливое чувство, поселившееся где-то возле сердца, не уходило. Нет, сегодня ему в одиночестве не справиться!

Георгий Павлович прошел в коридор, снял с вешалки легкий плащ и открыл дверь на улицу…

В удивительной и неправдоподобной тишине пустынных улиц гулко звучали шаги. Незаметно для себя Гордеев вышел на площадь Человека. Куда теперь? Поднял голову и удивленно взметнул косматые брови.

По ту сторону площади, вспоров темноту неба, поднимался обелиск. С ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→