Хроники ицкаронской Стражи. История одной практики

С. Лисочка

История одной практики

Часть I

15 мая 3169 года нового ицкаронского летоисчисления, вторник

Эрик Рок, студент МКИ

— Эрик Рок, двадцать лет, третий курс МКИ[1], специализация — огонь и порча… хм… интересное сочетание. И редкое, если не ошибаюсь.

Сэр Генри Свиклай, премьер-лейтенант Стражи поднял на меня свой взгляд. Лет пятидесяти, рыж, бородат, широк в плечах, светло-серый мундир Стражи застегнут на все пуговицы, осанка прямая. Поверх мундира — золотая рыцарская цепь. Говорят, что наград у лейтенанта, что муниципальных, что имперских, столько, что можно ими не только его широкую грудь обвешать, но и спину. Но нет, на работе он их не носит. Оно и правильно — мундир повседневный, не парадный, хотя, как по мне, лейтенанту больше подошли бы доспехи. Пластинчатые, белые, эмалированные. Про него я много слышал раньше, в первую очередь от коменданта Лонгвиля. Кстати говоря, прозвище у лейтенанта самое боевое — Таран. С виду — соответствует.

— Огонь — это семейное, порча — врожденный талант, — пояснил я. — Порченых магов вообще мало, а огневики чаще встречаются.

— Я в курсе, — кивнул он, откладывая мою характеристику в сторону, — Диана Рок не родственница?

— Сестра.

— Понятно, — с каменным выражением на лице произнес он. — Значит, на практику к нам? Хорошо. Люди нам нужны, а маги — тем более. Чем провинился?

Свиклай прекрасно знал, может быть лучше всех, что среди студентов Корпуса желающих проходить практику в Страже не слишком много. И тому есть причины, первая из которых — близкие к единице шансы загреметь после выпуска на то место, где практику проходил. А платят тут… ну, скажем так, для мага с головой — не очень много.

— Ничем. Сам вызвался.

— Неужели горишь желанием стать стражем? — несколько насмешливо спросил лейтенант.

— Вообще-то, я хотел бы стать боевым магом, — ответил я. — Но в имперскую гвардию мне светит поступить только после того, как я пять лет отработаю на город[2], так что рассматриваю и вариант со Стражей. Говорят, если есть подобный стаж, в гвардию берут охотнее. Вот и решил посмотреть, что тут, да как, стоит ли оно того. Определиться.

Свиклай усмехнулся.

— Ну-ну, — сказал он. — Определяйся.

Его широкая ладонь на секунду накрыла кнопку звонка, дверь кабинета тут же открылась, и на пороге появился страж-секретарь лейтенанта. Капрал, судя по лычкам.

— Кейт, оформи студента на практику к Уиллису в отдел, отведи на первичный инструктаж, пусть поставят клеймо, примут временную присягу и все такое, — Свиклай отдал ему конверт с моими документами и потянулся в кресле. — Тебя комендант так расписал — любо дорого. Надеюсь только…

Чего «надеюсь» и чего «только» он уточнять не стал, но мне кажется, я понял. Чтобы не получилось, как с сестрой. Ну что, я тоже надеюсь.

Мучимый здоровым любопытством касательно того, что там про меня понаписал комендант Лонгвиль, я прошел за секретарем в большой кабинет с самыми обычными школьными партами. Стены здесь пестрели плакатной продукцией, призывавшей, в том числе: не дремать на посту, застегивать мундир на все пуговицы и беречь табельное оружие от ржавчины. Там он передал меня седоусому капралу, который полчаса читал мне устав Стражи вольного города Ицкарона. По памяти. Слава богам, не весь, а только избранные главы, иначе я бы просто заснул, потому как голос у капрала был монотонный и навевающий дремоту. Впрочем, спас меня не только сокращенный объем материала, но и привычка к многочасовым лекциям. В МКИ, кстати, преподаватели и не такие занудные попадаются.

К концу этой наиувлекательнейшей лекции секретарь вернулся, положил передо мной тонкую папку, сказал, что мне надо будет после присяги, цитирую: «пройти на третий этаж, кабинет триста семь, поставить клеймо, затем спуститься на второй этаж, двести двадцать третий кабинет к сержанту Квентину Уиллису, папку отдать ему, понятно?»

— Так точно, капрал, — ответил я, уяснив из прослушанной только что лекции, как следует обращаться к старшему по званию, если он не является офицером[3]. Кажется, мой ответ доставил немыслимое удовольствие капралу Пруджу, который мне эту лекцию только что и прочитал.

Секретарь нас оставил, капрал Прудж же приказал мне встать, поднять правую руку и повторить за ним текст присяги, после чего я, временно, с пятнадцатого мая по тридцать первое июля сего года, был принят в штат Стражи в качестве мага-практиканта, что в иерархии Стражи, неожиданно для меня, оказалось на уровне констебля. Сюрприз. Не самое последнее… ну то есть, не самый последний человек[4].

После присяги капрал заставил меня расписаться в пухлом журнале и забрал мою папку. Из нее он вытащил мой формуляр, поставил там три галки и сам расписался напротив каждой. Следом он выдал мне медный грошик[5], за который я тут же снова расписался в отдельной ведомости[6], и сообщил, что мне полагается жалование, целых три грифона[7] в неделю (мелочь, а приятно), что получить я его могу ровно через неделю же, в следующий вторник. Сообщив это, он вложил формуляр обратно в папку и пожелал мне удачи, добавив, что меня он больше не задерживает, и что я могу следовать указанным мне ранее маршрутом. Я и последовал, сделав левой рукой козу от сглаза, но так, чтобы капрал не увидел, мало ли что.

В триста седьмом кабинете меня встретили две девушки-стража: капрал и констебль. Та, что носила капральские нашивки на рукаве форменного камзола и черный капральский кушак[8], достала из сейфа алхимическое тавро, а констебль, завладев моей папкой и заглянув в мой формуляр, досадливо поморщилась и поинтересовались, не являюсь ли я случайно оборотнем или вампиром. Узнав, что я всего лишь маг, она посветлела лицом, и уже через минуту я получил еще одно клеймо[9] на руку, аккуратно рядом с клеймом МКИ, на этот раз с гербом Стражи[10].

Потирая побаливающее после не самой приятной в жизни процедуры запястье, я забрал свою папку и спустился вниз, на второй этаж. Двести двадцать третий кабинет обнаружился в дальнем крыле здания, и возле дверей его я впервые узнал, где мне предстоит два с половиной месяца проходить практику. На дверях красовалась табличка с надписью: «Отдел по расследованию сверхъестественных преступлений», а чуть ниже нее висел лист бумаги, приколотый канцелярской кнопкой. На этом листе крупными корявыми буквами было написано: «Экспонаты руками не трогать». Хм.

Озадаченно почесав в затылке и решив ничему пока не удивляться, я постучал, а затем толкнул дверь и вошел в кабинет. За дверью оказалась большая комната с двумя высокими открытыми настежь окнами и тремя письменными столами, расставленными, правда, как-то неровно. На одном из столов, том, который стоял ближе к двери, красовался телефон. Вдоль стен стояли закрытые шкафы, высокие и массивные, в углу — внушительных размеров сейф, от которого пахло мощной защитной магией. Часть кабинета, примерно четверть, была отгорожена непрозрачной ширмой, а в оставшейся части ничего более примечательного из обстановки не было, кроме четырех стульев и бежевого дивана между окон. Возле двери стояла вешалка, на которой висел красный женский плащ с капюшоном, а рядом на полу — корзина для бумаг. Пустая.

— Студент МКИ Эрик Рок на практику прибыл, — отрапортовал я заготовленной заранее фразой. — Эм…

Дело в том, что в кабинете я никого не увидел, если не считать свернувшегося на диване клубком рыжего, весьма крупного лиса и лежащей на этом меховом клубке летучей мыши, тоже довольно крупной. Судя по всему, обе зверюшки спали, а летучая мышь укрывалась лисьим хвостом как одеялом.

— Хм. Ну и кто из вас сержант Квентин Уиллис? — поинтересовался я у них.

Лис приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на меня, а следом летучая мышь выглянула из-под своего одеяла, но тут же спряталась обратно.

— Он сейчас будет, — из-за ширмы появилась молодая, лет на пять постарше меня, девушка. Среднего роста, кареглазая, в светлом летнем платье, в босоножках на высоких каблуках. Симпатичная, надо заметить. И с сине-фиолетовыми волосами. Хм. Будем говорить, не самый распространенный цвет волос в природе, да и про такую моду я слыхом не слыхивал. Однако…

— Эксперт-криминалист Уиннифред Цельсио, — отрекомендовалась она, внимательно меня разглядывая. — Можно Вэнди.

— Очень приятно, — сказал я. — Эрик.

Алхимичка[11] значит. Вот потому и волосы синие. Эти сумасшедшие вечно свои зелья на себе испытывают. У этой хотя бы брови целы, и выростов с пупырками нигде не наблюдается.

— Присаживайся куда-нибудь, — сказала она. — Извини, у меня там реакция…

И она скрылась за ширмой. Ну, надеюсь, что она ничего такого взрывного не готовит или, хотя бы, что это что-то рванет не прямо сейчас. Я посмотрел ей вслед и сел на стул, что стоял с гостевой стороны стола с телефоном. От скуки раскрыл свою папку, в которой в запечатанном конверте лежали мои документы из МКИ и частично заполненный формуляр практиканта. Конверт мне открывать было нельзя, зачем бы его иначе запечатывали, а в формуляре ничего интересного не было. Я снова убрал их в папку и положил ее на стол.

Захотелось курить, я вытащил из кармана пачку сигарет и тут же получил косой лисий взгляд с дивана. Собственно, в кабинете без разрешения хозяина я курить и не собирался, жест был скорее механический. Я стал прикидывать, а не выйти ли мне по-быстрому на улицу, пока сержант не пришел, и уже было открыл рот, чтобы сообщить о своем намерении позвякивающей за ширмой какими-то склянками алхимичке, но тут в кабинет вошел тот, кого ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→