Сталину

Мария Жиглова

Сталину

Нелинейные строфы

В своем сборнике «Сталину» Мария Жиглова сделала невероятное: она воскресила весь рок-н-ролл русской литературы! Не понимаете, о чем я? Сейчас расскажу. Некоторое время назад, еще когда советская поэзия не пестрила шаблонностью, были такие мастера изящной словесности, как Галич, Вертинский, Гумилев и многие другие. Их поэтическое творчество имело одновременно дух баллады, модернизма и символизма. Они были понятны не всем, но уважаемы каждым. Они легли в основу той поэтической культуры, благодаря которой выросли на наших с вами глазах Гребенщиков, Сукачев и Маргарита Пушкина. Одновременно они послужили для развития «кустов» КСП (Клуб самодеятельной песни) и всей бардовской культуры, которую нынче ассоциируют с Окуджавой или Высоцким. Но в начале этого рок-н-ролла русской поэзии XX века были они: Галич, Вертинский и Гумилев.

Настало новое время, доживают свои дни стихи Гребенщикова, Сукачева и Пушкиной. Их поэзия зиждется на пласте самобытной финально-советской культуры, а дети, которые выросли на их поэзии, кричат свои стихи – никак не стихотворения – со сцен клубов и домов культуры. Но всем очевидно, что из поэзии этих подросших детей ничего путного не выйдет.

А кто может дать подпитку для дальнейшего развития изящной словесности? Долгое время я не знал ответа на этот вопрос. Но теперь… все иначе. Маша Жиглова создала уникальный сборник. Читая строчку за строчкой, ощущаешь всю громаду той культуры, что жила, дышала и развивалась последние 50–60 лет.

У поэзии Жигловой есть глаза и язык. Эти глаза голодные и наблюдательные, а язык остр и меток – такое было только в творчестве Александра Галича. В стихах автора чувствуется ум и сарказм – такое было у Александра Вертинского. А в некоторых произведениях сборника читателя не покидает ощущение столкновения с чем-то мистическим – этим для меня запомнился Лев Гумилев.

Многие могут задаться вопросом: почему сборник называется «Сталину»? Для себя лично я на него ответил, но чтобы оставить пишу для размышлений, предпочту умолчать – гадайте, дорогие читатели. Эта книга достойна вашего времени и денег.

Остается важным и вопрос о будущем сборника «Сталину». Как бы ни смешно было строить из себя Нострадамуса с Вангой, должен признать, что судьба этой рукописи непредсказуема. Теперь все в руках издателя: если книга разойдется хотя бы тысячным тиражом по магазинам, то я уверен в ее успехе и популярности. Люди будут с интересом и упоением читать эти стихотворения. Если же издание не появится на книжных полках, вполне вероятно, что мир узнает о рукописи много позже ее издания – когда произведение займет лидирующие места на крупных литературных премиях и конкурсах. Но однозначно, спустя годы этот материал будет так же актуален для умного читателя, как и сейчас.

Искренне ваш,

Никита С. Митрохин

литературный обозреватель медиа-дома «Московская правда»

* * *

Мария Жиглова

С детства хотела, чтобы меня называли Машей. А меня на самом деле зовут Ольга. Просто у меня две Маши ходили в подружках. Так что это мой псевдоним. Три четверти жизни провела в Новосибирском Академгородке, а 10 лет – в Москве. Работала на многих должностях от стажера-исследователя в Институте философии Сибирского отделения АН СССР – и до переводчика высшей категории в английской редакции ТАСС. С 2008 года на вольных хлебах, но налоги плачу – я ИП, то есть директор, переводчик и редактор на собственном предприятии. Живу переводами и в материальном, и во многом в духовном смысле. Люблю свою работу.

Стихи сочиняю всю жизнь, за вычетом 1990-х годов, когда жила в столице. Надеюсь до глубокой старости жить и работать в России. Я достаточно лояльна. Крещеная. Веротерпима. Мне 47,5 лет. «Я люблю вас, люди, будьте бдительны». Юлиус Фучик. «Я люблю вас, люди, будьте доверчивы». Александр Галич. И жизнь моя, и эпоха моя колеблется между этими двумя цитатами.

Ваша Маша Жиглова (О. Б.).

К читателю

Как можно жить в стране, где от кивка властелина ее летят головы и меняется всё и вся? Мне было восемнадцать лет, я выглядела как «Я иду красивый, двадцатидвухлетний» из Маяковского, и наша экспедиция, составленная из медиков, младших научных сотрудников, двух хирургов и меня, нанявшейся за 100 рублей полевых-командировочных лаборантом, только что вернулась из Тувы. Там мы изучали тувинский, русский с вкраплениями вездесущих непьющих евреев народ, а также и неизвестную еще отечественной науке высокогорную флору и насекомых Больших Саян. Именно в тот год я решила, что я не стану ни химиком, ни биологом, ни их модной помесью – биохимиком, и займусь английским языком и великой русской литературой. Мой отец, Евгений Иванович, был физиком и технарем по духу и до конца дней своих так и не смирился с моим выбором профессии. По крайней мере, на третьем курсе НГУ он не дал мне перейти на филологический факультет и заставил меня все-таки получить качественное, базовое научно-техническое образование.

– Вот закончишь университет, отработаешь пять лет на маслосыркомбинате химиком, а потом делай что душе заблагорассудится, – заявил мне он, когда я поставила его в известность о том, что я не хочу больше учиться в постылом вузе.

Максимум, что мне удалось тогда, это поступить на заочные московские курсы иняз экстерном сразу на третий, выпускной курс. Я на отлично написала четыре контрольные работы – вступительную и три за первые два года обучения. Специализация была «английский язык, письменный перевод». Только что началась перестройка, шел 1986 год.

– Мне четвертого перевод, и двадцать первого перевод… – напевала я строчки Галича. Песня эта гремела на улицах нашего академгородка, начинаясь следующим текстом:

Облака плывут, облака,

Каждый день плывут,

Как в кино.

А я цыпленка ем табака

Я коньячку принял

Полкило.

Облака плывут в Абакан,

Каждый день плывут,

Круглый год…

В 2015 году 10 лет, как ушел из жизни папа, а я все не могу попрощаться с ним, все слышу его родной голос, его жесткий тон:

– Не будешь ты поэтом и переводчиком. Только когда я помру.

Так и случилось, с поэзией по крайней мере… А переводчиком я стала в 1991 году, приехав в Москву голой и босой. Самые трудные годы новейшей истории России, с 1990 по 2000 годы, я жила в Москве. А когда заболел отец, я вернулась.

…в свой город, знакомый до слёз,

До прожилок, до детских припухлых желёз.

Так и продолжаю эти нити: семья физика и медика, Александр Галич, Осип Мандельштам.

С уважением к читателям,

ваша Маша Жиглова (О. Б.)

Сталину

© Мария Жиглова, 2015 год

1. Север. Солнце тусклое, как луна.

Пей, писатель, чарочку, пей до дна.

А когда допьешь ты, то твой стол

Станет, брат, широким, как престол.

Ты не пей, дружочек мой, допьяна —

Как звенит гитарная, да, струна.

Рвет на части сердце печаль одна,

Говорит, не жить тебе век, она.

2. Игрушки все побиты

И елка набекрень.

Из этой волокиты

Бегу в хороший день.

Бильярдный кий так ловок —

Качайся, поплавок!

От киевских винтовок

Я нынче занемог.

Лети, лови, катала,

Да собирай деньжат.

Вам показалось мало?

Скупиться не хотят.

Меня забросит, детка,

На этом вираже.

Живой, как птичка в клетке,

Лишь домовой уже.

3. Шутка

Что сегодня пьешь ты?

С горя пьешь уже.

Мы с тобой, Шарапов,

На девятом этаже.

Дом горит сегодня

Третий день уже.

Мы с тобою в лифте

На девятом этаже.

Крест на церкви маковке

Сделал Фаберже.

Мы с тобою, Маша,

На девятом этаже.

Лифт опять заносит

Вкось на вираже.

Кто со мною будет

На десятом этаже?

Родину ты продал

США, верь же.

Мы с тобой застряли

На девятом этаже.

Что же мне поделать

С фильмой этой же?

Кто-то это смотрит

На девятом этаже.

Бог над нами, Маша —

Олечка уже.

Мы себя забыли

На девятом этаже.

Кто-то видит маму

В первый раз уже.

Мы с тобой, младенец,

На девятом этаже…

Сделано четыре

Книжечки уже.

Я опять застряла

На десятом этаже.

Венец

В куски

Разлетелася корона…

В.С.В.

Я не прыгну за борт,

В бурлящую воду.

Я, как ртуть и как зяблик,

Не войду в моду.

Я – как зяблик, щегол,

Ослепительно гол

Мой король, и как в зеркале

Гол дискобол

Греческо-римской

Древней эпохи.

И в этих лучах

Искупались пройдохи.

Мокрые дохи,

Собачьи меха.

Не пылит дорога —

Дорогá и легка.

А вот и прыть

Молодого поэта:

Мы не писали ль

Под прутиком это?

Были ли молоды,

Были ль игривы?

Нет, тол ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→